Суточный отсчет начался с мертвой тишины, наступившей после ухода Анны. Не та тишина, что была до этого — полная тревожного гула города и скрипа дома. А абсолютная, как будто сама реальность затаила дыхание, ожидая развязки.
Артем первым нарушил её, тыкая пальцем в свой дымящийся планшет.
— Они поставили на нас метку, — сказал он без эмоций. — Нейронную. Когда мы создали ту... сеть, наши эфирные сигнатуры синхронизировались и стали яркой мишенью. Сейчас мы для их сканеров — как маяк в тумане. Они могут позволить нам уйти на двадцать километров, даже на пятьдесят. Но потом — коробочка сгодится.
— Значит, нельзя просто уехать, — Лиза обняла себя, словно замерзла. — Нужно... отключиться. Скрыть сигнал. Но как скрыть то, что стало частью нас?
Идея пришла от Максима, всё ещё сидящего на полу, прислонившись к стене:
— А если... уйти не в сторону? А вниз? Туда, где шум такой сильный, что заглушит всё. Туда, откуда всё началось.
Все посмотрели на него.
— Ты про Первоисточник? — медленно переспросил я.
— Нет, — покачал головой Максим. — Рядом с ним. В сам разлом. В... тишину внутри шума. Там, где реальность болит. Там нас не найдут. Потому что они боятся туда смотреть.
Астра, наблюдающая из тени, замерла.
— Это безумие, — прошептала она, но в её голосе звучал жадный интерес. — Сознательное погружение в протовещество Эфира. Это как прыгнуть в ураган, чтобы спрятаться от ветерка. Вы не выживете.
— Мы выжили в общем сне, — возразил Артем. — Наша связь выдержала. Если мы сможем сознательно поддерживать её, сделать её крепче... мы можем создать временный пузырь. Микрокосм. А там... — он посмотрел на меня, — ...тебе нужно будет писать. Постоянно. Не историю. Определение. Заклинание бытия для нас. Кто мы есть. Иначе разлом сотрёт наши личности, как мел с доски.
План был самоубийственным. Но другого не было. «Синтез» перекрывал все физические пути. Тени чуяли нашу слабость. Оставался только прыжок в бездну.
Мы собрались за час. Лиза взяла несколько своих самых сильных «укреплённых» артефактов — карту, сонник, старую фотографию библиотеки, где мы познакомились. Артем наскоро спаял портативный резонатор, питающийся от дара Максима. Я зарядил две пишущие машинки — электрическую и механическую, на случай если технологии откажут в эпицентре разлома.
Астра не предлагала помощи. Она просто наблюдала, и её молчание было красноречивее любых слов. Мы были для неё кульминацией спектакля — герои, добровольно идущие за кулисы, туда, где кончаются декорации и начинается пустота.
Мы пришли на заброшенный завод, под которым, по данным Глеба Семеновича, находился один из малых разломов — «капилляр», отходящий от главной «раны». Место было пропитано тоской неудач и страхом забвения. Идеально для нашего плана.
В самом сердце старого цеха, под ржавой конструкцией, воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом. Здесь реальность была тонкой, ямочной. Можно было увидеть, как сквозь бетонный пол прорастают призрачные корни несуществующих деревьев, а в углу на секунду возникал и исчезал силуэт забытого станка.
— Здесь, — сказал Артем, устанавливая резонатор. — Максим, давай энергию. Лиза, создавай контур. Дмитрий... готовься стать нашим голосом.
Максим положил руки на прибор. Его лицо исказилось от напряжения, но на этот раз не от боли, а от концентрации. По его жилам побежали голубые искры, и резонатор загудел низким, мощным тоном. Лиза разложила свои артефакты по кругу и коснулась их пальцами. От предметов потянулись золотистые нити, сплетаясь в хрупкий, но прочный кокон вокруг нас.
Я сел на пол, поставив перед собой механическую машинку. Положил пальцы на холодные клавиши. Закрыл глаза. И начал не писать, а вспоминать. Вслух.
— Мы — Дельта-Семь. Мы не цифры в отчёте. Мы — Лиза, которая возвращает память вещам. Мы — Артем, который слышит музыку мироздания. Мы — Максим, чья сила — это боль, превращённая в свет. Мы — Дмитрий, который даёт слова тишине. Мы вместе. Мы — якорь. Мы — определение. Мы — здесь.
С каждым словом кокон Лизы светлел, резонатор Артема гудел устойчивее. Наша общая реальность уплотнялась внутри круга.
— Теперь! — скомандовал Артем.
Максим с криком вывернул всю свою мощь. Резонатор взвыл, и пространство под нами провалилось.
Мы будто растягивались. Мир вокруг рассыпался на пиксели, на элементарные частицы смысла, света, звука, которые тут же начинали складываться в новые, безумные комбинации. Я видел, как мысли Артема становятся летающими кристаллами геометрии, как страх Лизы превращается в стаю серебряных птиц, как ярость Максима формирует молнии, бьющие в несуществующую землю.
Астра была здесь. Её фигура распалась на миллионы букв, на цитаты из всех когда-либо написанных любовных романов, которые кружили вокруг нас вихрем, то складываясь в её знакомые черты, то рассыпаясь в хаос.
Давление было чудовищным. Это был вес возможности. Бесконечного «а что, если». Здесь можно было мыслью создать гору и тут же стереть её. Можно было вспомнить детскую обиду и увидеть, как она вырастает в чудовище. Мы держались только за нить моего голоса и за наш общий контур.
Я печатал, не глядя, выкрикивая слова, которые тут же материализовались, укрепляя наш пузырь.
«Земля под ногами твёрдая. Воздух для дыхания. Горизонт — там, где кончается наша воля. Мы — остров в океане безумия. Наш закон — взаимность. Наша стена — доверие.»
Мы шли глубже в разлом, где образы становились абстрактнее, где страхи превращались в чистые цвета, а надежды — в геометрические фигуры. Мы искали тишину внутри шума — точку равновесия, где давление извне и изнутри сравнивается.
И нашли её.
Это была полость. Пустота в самой ткани разлома. Здесь не было образов. Не было звуков. Был лишь мягкий, фосфоресцирующий туман и ощущение невесомости. Наш пузырь перестало сдавливать. Мы зависли в самом сердце бури, в её мёртвом центре.
Мы сделали это. Мы спрятались в ране мироздания.
Артем, бледный как смерть, кивнул, проверяя показания самодельных датчиков.
— Внешний фон... нулевой. Они нас не найдут. Пока мы здесь, мы — призраки.
Лиза разрыдалась от облегчения, но тут же сдержалась, укрепив стены нашего кокона ещё одним слоем золотых нитей. Максим без сил рухнул на «пол» нашего пузыря, и вокруг него на мгновение вспыхнули и погасли маленькие, безобидные звёздочки.
Я перестал печатать. Тишина была оглушительной. И в ней я услышал голос Астры. Внутри своего сознания.
«Вот ты где, мой автор. В самом сердце истории. Ты написал себе убежище из ничего. Разве это не величайшее творение?»
Это был не её обычный, насмешливый шёпот. В нём звучала... зависть? Тоска? Она, рождённая из творчества, никогда не могла создать нечто для себя. Только для других.
Я посмотрел на своих друзей, на наш хрупкий мирок, висящий в нигде. Мы были вне закона, вне реальности, на краю гибели.
Но мы были свободны. И мы были вместе.
И где-то вдали, в мире, который мы покинули, часы отсчитывали последние минуты нашего ультиматума.