Творческие стратегии воспитания писателя Николая Гоголя
Как исследователь детства талантов и гениев, я продолжаю искать ответ на вопрос: какая среда формирует творческую личность? История о мальчике из полтавской глубинки, Николае Яновском, которого мир узнал как Гоголя, интересна своей схожестью с детством Диккенса, о котором был мой предыдущий материал. Мы с вами разберем, как развивался творческий сценарий жизни Гоголя и какие стратегии воспитания использовали его родители, близкие, окружение.
Детство Гоголя в творческом окружении «украинских Афин»
Счастливые годы детства Николая Гоголя прошли в родовом имении Васильевка в селе Сорочинцы Полтавской губернии, где 20 марта (1 апреля) 1809 года родился будущий писатель.
Семья Гоголей по уровню достатка и статусу была сравнима с современной семьёй из провинциальной интеллигентной элиты.
Культурным центром, определившим среду воспитания, стало имение «Кибинцы» — «украинские Афины», принадлежавшее родственнику матери, бывшему министру Д.П. Трощинскому. Имя Трощинского знала вся Россия: его хозяйство было огромным, с шестью тысячами душ крепостных и семьюдесятью тысячами десятин земли. В имении находились мельница, спиртзавод, две школы, две больницы и более ста дворов. Отец Гоголя, Василий Гоголь-Яновский, служил у него секретарем, и семья подолгу жила в предоставленном им отдельном домике. Благодаря близости к Трощинскому, Николай с ранних лет был окружён уникальной библиотекой, собранием картин, домашней оперой, балетом, оркестром дворовых музыкантов и драматическим театром — всем, что создавало атмосферу «украинских Афин».
Родители Гоголя были непосредственными творческими участниками этой среды. Отец, блестящий рассказчик, ставил в домашнем театре Трощинского свои пьесы на украинском и русском языках. В подготовке спектаклей также принимал участие живший неподалеку писатель В.В. Капнист. На подмостках сцены в Кибинцах разыгрывались его пьесы, а также «Недоросль» Фонвизина и «Трумф, или Подщипа» Крылова. Мать писателя, Мария Ивановна, была красавицей и нередко исполняла главные женские роли, что делало семью активными созидателями культурной жизни имения.
«Кажется, целой стопы бумаги было бы мало для описания всего, сколько там было разнообразных удовольствий, какие были замысловатые маскарады две недели праздников в рождестве христове и в разное время представления в зале разных родов. Каждый день были балы после театра. Мы с мужем моим, которого Д. П. Трощинский очень любил, жили безвыездно у него; нельзя было проситься домой: в последнее время сердился до болезни, когда узнавал о помышлении нашем ехать домой, и гостям было трудно уезжать, чтобы его не тревожить; и когда начиналось провожание гостей, то старик бывал очень не в духе; и ненадолго оставалось в доме без больших собраний, – скоро опять съезжались. В эти промежутки двери анфиладой отворялись, играла музыка, иногда целый оркестр, иногда квартеты. Разыгрывали из Бетховена и Моцарта и прочих тогда бывших в славе музыкантов».
Мария Ив. Гоголь (мать писателя) – С. Т. Аксакову, 3 апр. 1856 г. Современник, 1913, IV, 250.
Влияние матери и бабушки: фольклор, мистика и истории
Ключевой фигурой, которая сформировала внутренний мир Гоголя, была его мать, Мария Ивановна Косяровская. Она вышла замуж в 14 лет и посвятила себя семье. По её словам, она находила «все счастье в своем семействе». От матери будущий писатель унаследовал склонность к созерцательности и глубокую религиозность. Эта религиозность была окрашена народной мистикой. По вечерам Мария Ивановна знакомила сына с языческими поверьями. Она рассказывала ему истории о леших, домовых и нечистой силе.
Однако главное впечатление на мальчика производили не сказки, а апокалиптические образы. Гоголь с детства запоминал материнские рассказы о последних временах, Страшном суде и адских муках грешников. Эти рассказы сопровождались наставлениями о душевной чистоте. Особенно его поразил образ лестницы. По рассказу матери, ангелы спускают её с неба, чтобы поднять душу умершего на седьмое небо. Этот символ позже пройдёт через все его размышления о духовном пути.
«Я просил вас рассказать мне о Страшном суде, и вы мне, ребёнку, так хорошо, так понятно, так трогательно рассказали о тех благах, которые ожидают людей за добродетельную жизнь, и так разительно, так страшно описали вечные муки грешных, что это потрясло и разбудило во мне всю чувствительность».
Народное окружение дополняло эту картину. Недалеко от Васильевки лежали знаменитые места — Будище, Диканька, Ахтырка. Туда на праздники стекались люди со всей округи. Семья часто наведывалась в имение Диканька и к соседу-писателю Капнисту. Эти поездки питали воображение мальчика живыми впечатлениями.
Дед Гоголя, Афанасий Демьянович, был личностью незаурядной: окончив Киевскую духовную академию и овладев пятью языками, он оставил духовную карьеру и с увлечением погрузился в мирскую жизнь. Его избранницей стала Татьяна Семёновна — внучка сподвижника Петра I и важная хранительница семейных традиций. Бабушка не только научила внука рисовать, но и открыла для него мир украинского фольклора. Зимними вечерами она пела народные песни и рассказывала исторические предания о запорожской казачьей вольнице.
Так в творчестве Гоголя родились образы Диканьки, хуторов, колядок и мистических существ. Это было художественное претворение уникальной среды его детства, где смешались христианская вера, языческие поверья, семейные предания и народный эпос.
Литературный тренинг с детства и учеба в Нежинской гимназии
Литературные способности Гоголя начали развиваться с раннего детства. Отец рано вовлекал сына в творческий процесс: в дороге давал ему темы для стихотворных импровизаций, а в качестве игры просил придумывать рифмы к словам — «степь», «солнце», «небеса». Фактически так начались первые уроки словесного тренинга и работы с образом.
Отец и сам был человеком творческим. Мать Николая, Мария Ивановна, вспоминала:
«Муж мой иногда писал стихи, но ничего серьезного. К знакомым он писал иногда письма в стихах, более комического характера. Он имел природный ум, любил природу и поэзию».
М. И. Гоголь. Из записок В. И. Шенрок. Материалы, I, 46.
Он любил все красивое, особенно красивые природные уголки, которым давал причудливые названия: «Долина спокойствия», «Беседка мечтаний»...И еще:
«Муж мой писал много стихов и комедий в стихах на русском и малороссийском языках, но сын мой все выпросил у меня, надеясь напечатать. Он тогда был очень молод, и, верно, они сожжены в Италии вместе с его рукописью, не рассмотря, будучи одержим жестокою болезнью; и у меня не осталось ничего на бумаге, а в памяти остался один куплет, который он было написал на бюро его изобретения за доской, когда принес его столяр, и то бюро подарил своему приятелю; я его здесь помещаю:
Одной природой наслаждаюсь,
Ничьим богатством не прельщаюсь,
Доволен я моей судьбой.
И вот девиз любимый мой».
М. И. Гоголь – С. Т. Аксакову. Современник, 1913, IV, 251.
Как пишет И.В. Мани, дом Гоголей был своего рода маленьким клубом, куда приходили соседи, привлекаемые гостеприимным и веселым хозяином, и многие часы проводили за смешными разговорами, предметом которых становилось все на свете. В сыне рано проявился талант к наблюдению и имитации: он преуспевал в копировании речи, жестов и манер окружающих, обнаруживая явные актёрские способности.
Счастливый период в Васильевке закончился для девятилетнего Николая в 1818 году, когда для получения систематического образования его вместе с братом Иваном отвезли в Полтаву. Мальчики пробыли там около года. Летом 1819 года Иван внезапно умер. Смерть брата глубоко потрясла Николая; свои чувства он излил в балладе «Две рыбки». Произведение не сохранилось, но слушавший его товарищ Гоголя, Н. Я. Прокопович, находил стихи очень трогательными и печальными.
В Полтаве Николай жил у частного преподавателя и интенсивно готовился к поступлению в гимназию, изучая арифметику, историю и географию.
Испытания юного Гоголя. Преодоление трудностей в гимназические годы
По рекомендации Д.П. Трощинского Гоголь был принят в Нежинскую гимназию высших наук князя Безбородко в Черниговской губернии. Это учебное заведение часто называли лицеем, так как его программа сочетала гимназический курс с университетскими предметами, а занятия вели профессора. Николай приезжал домой к родителям только на каникулы.
Обучение для Гоголя было бесплатным благодаря протекции Трощинского. Как писал А.А. Трощинский (племянник Д.П. Трощинского) матери Гоголя в марте 1822 года: «К Василию Афанасьевичу [Гоголю. — Прим.] я посылаю теперь изрядный подарок, через ходатайство Дмитрия Прокофьевича молодым графом Кушелевым-Безбородко ему делаемый, включением его сына Никоши в число воспитанников, содержимых в нежинской гимназии на его иждивении; и следовательно на будущее время Василий Афанасьевич освобождается от платежа в оную гимназию, за своего сына, в год по 1200 рублей».
Семь лет Гоголь провёл в Нежине. Здесь учился Нестор Кукольник — будущий известный писатель, который был на класс младше. Уже в школьные годы Кукольник сочинял произведения, отличавшиеся выспренностью и торжественностью, за что Гоголь прозвал его «Возвышенным».
Учёба давалась Гоголю трудно: он был невнимательным и нередко получал порку розгами. От отчисления его спасала только великолепная память, помогавшая ему готовиться к экзаменам и переходить на следующий курс. Вместо зубрёжки он вёл собственный, параллельный учебный план – запоем читал современных авторов, особенно Пушкина (первые главы «Евгения Онегина» он знал наизусть), увлекался рисованием и русской словесностью.
Гоголь страстно увлекался литературой. В письме отцу он просил:
«Вы писали про одну новую балладу и про Пушкина поэму «Онегина»; то прошу вас, нельзя ли мне их прислать? Еще нет ли у вас каких-нибудь стихов? то и те пришлите. Сделайте милость, объявите мне, поеду ли я домой на рождество: то, по вашему обещанию, прошу мне прислать роль. Будьте уверены, что я ее хорошо сыграю, чем я вам буду много благодарен».
Гоголь – отцу, в конце сент. – нач. окт. 1824 г., из Нежина. Письма, I, 22.
«Страстный поклонник всего высокого и изящного, Гоголь на школьной скамейке тщательно переписывал для себя на самой лучшей бумаге с рисунками собственного изобретения выходившие в то время в свет поэмы «Цыгане», «Полтава», «Братья-разбойники» и главы «Евгения Онегина».
Г. П. Данилевский. Собр. соч., XIV, 121.
Преподаватель латыни Иван Кулжинский вспоминал: «Он учился у меня три года и ничему не научился… Во время лекций Гоголь всегда, бывало, под скамьею держит какую-нибудь книгу и читает».
Одно время он даже исполнял в Гимназии роль хранителя выписываемых сообща журналов, т. е. роль добровольного библиотекаря. Он ввёл строгие правила:
«Получивший для прочтения книгу должен был в присутствии библиотекаря усесться чинно на скамейку в классной зале, на указанном ему месте, и не вставать с места до тех пор, пока не возвратит книги. Этого мало: библиотекарь собственноручно завёртывал в бумажки большой и указательный пальцы каждому читателю и тогда только вверял ему книгу».
Самоорганизация творческой среды как сильный ход в подростковом возрасте
Не найдя отклика в официальной программе, Гоголь создал собственную творческую площадку прямо в стенах гимназии. В 1824 году гимназическое начальство разрешило учащимся открыть свой театр. Гоголь стал его душой — режиссёром, художником и блестящим комическим актёром. Он привлёк к игре своих товарищей.
Инициатива исходила от самого Гоголя. Он привёз из дома комедию, которую играли в театре Трощинского, и занялся обустройством сцены. Гоголь не только руководил плотниками, но и сам расписывал декорации. Кулисами служили классные доски, а недостаток костюмов компенсировало воображение артистов и публики. Этот театр стал настоящей страстью Гоголя и его товарищей.
«Пришлите мне полотна и других пособий для театра. Первая пьеса у нас будет представлена «Эдип в Афинах», трагедия Озерова. Ежели можно прислать и сделать несколько костюмов, – сколько можно, даже хоть и один, но лучше ежели бы побольше; также хоть немного денег. Каждый из нас уже пожертвовал, что мог, а я еще только. Как же я сыграю свою роль, о том я вас извещу. Уведомляю вас, что я учусь хорошо, по крайней мере, сколько дозволяют силы… Я думаю, дражайший папенька, ежели бы меня увидели, то точно бы сказали, что я переменился, как в нравственности, так и успехах. Ежели бы увидели, как я теперь рисую! (Я говорю о себе без всякого самолюбия.)»
Гоголь – родителям, 22 января 1824 г., из Нежина. Письма, I, 19.
Друзья юности Николая Гоголя отмечали его особый талант комического рассказчика. Острый на язык Гоголь умел довести слушателей до гомерического хохота, и остановить его не мог даже директор гимназии. Сокурсник писателя Тимофей Пащенко вспоминал: «Все мы думали тогда, что Гоголь поступит на сцену, потому что у него был громадный талант и все данные для игры на сцене».
Его коньком стала, например, комическая имитация лицейских учителей, настолько точная и меткая, что учащиеся хохотали до колик в животе. А однажды, чтобы избежать телесного наказания, Гоголь так правдоподобно разыграл сумасшествие, что перепуганное гимназическое начальство направило его в лечебницу.
«На небольшой сцене второго лицейского музея лицеисты любили иногда играть по праздникам комические и драматические пьесы. Гоголь и Прокопович, задушевные между собой приятели, особенно заботились об этом и устраивали спектакли. Играли пьесы и готовые, сочиняли сами лицеисты. Гоголь и Прокопович были главными авторами и исполнителями пьес. Гоголь любил преимущественно комические пьесы и брал роли стариков, а Прокопович трагические. Вот однажды сочинили они пьесу из малороссийского быта, в которой немую роль дряхлого старика малоросса взялся сыграть Гоголь.
Настал вечер спектакля, на который съехались многие родные лицеистов и посторонние. Пьеса состояла из двух действий. Гоголь должен был явиться во втором. Публика тогда еще не знала Гоголя, но мы хорошо знали и с нетерпением ожидали выхода его на сцену. Во втором действии представлена на сцене простая малороссийская хата и несколько обнаженных деревьев; вдали река и пожелтевший камыш. Возле хаты стоит скамеечка; на сцене никого нет. Вот является дряхлый старик в простом кожухе, в бараньей шапке и смазных сапогах. Опираясь на палку, он едва передвигается, доходит кряхтя до скамьи и садится. Сидит, трясется, кряхтит, хихикает и кашляет, да наконец захихикал и закашлял таким удушливым и сильным старческим кашлем, с неожиданным прибавлением, что вся публика грохнула и разразилась неудержимым смехом. А старик преспокойно поднялся со скамейки и поплелся со сцены, уморивши всех со смеху.
Бежит за ширмы инспектор Белоусов: – «Как же это ты, Гоголь? Что же это ты сделал?» – «А как же вы думаете сыграть натурально роль 80-летнего старика? Ведь у него, бедняги, все пружины расслабли, и винты уже не действуют как следует». На такой веский аргумент инспектор и все мы расхохотались и более не спрашивали Гоголя. С этого вечера публика узнала и заинтересовалась Гоголем как замечательным комиком.
В другой раз Гоголь взялся сыграть роль дяди-старика, страшного скряги. В этой роли Гоголь практиковался более месяца, и главная задача для него состояла в том, чтобы нос сходился с подбородком. По целым часам просиживал он перед зеркалом и пригинал нос к подбородку, пока наконец не достиг желаемого. Сатирическую роль дяди-скряги сыграл он превосходно, морил публику смехом и доставил ей большое удовольствие. Все мы думали тогда, что Гоголь поступит на сцену, потому что у него был громадный сценический талант и все данные для игры на сцене: мимика, гримировка, переменный голос и полнейшее перерождение в роли, какие он играл. Думается, что Гоголь затмил бы и знаменитых комиков-артистов, если бы вступил на сцену».
Т. Г. Пащенко по записи В. Пашкова. Берег, 1880, № 268.
Параллельно Николай стал издавать рукописный журнал «Звезда». Там он публиковал свои первые поэмы и повести: «Разбойники», «Братья Твердиславичи», «Россия под игом татар», стихотворение «Новоселье». Юношу привлекали исторические сюжеты, острые конфликты и драматические переживания. Позже Гоголь отмечал: «Первые мои опыты, первые упражнения в сочинениях, к которым я получил навыки в последнее время пребывания моего в школе, были почти все в лирическом и сурьезном роде».
Мы видим, что Гоголь-гимназист пробовал себя в разных жанрах — от драмы до сатиры. Из-под его пера вышли и драматические произведения, и рассказы, и историческая повесть.
«По словам его матери, Гоголь в нежинском лицее написал стихотворение «Россия под игом татар». Эту никогда не напечатанную вещь Гоголь тщательно переписал в изящную книжечку, украсил ее собственными рисунками и переслал матери из Нежина по почте. Из всего содержания этой поэмы, увезенной им впоследствии из Яновщины и, вероятно, истребленной, мать Гоголя вспомнила мне только окончание, а именно следующие два стиха:
Раздвинув тучки среброрунны,
Явилась трепетно луна».
Г. П. Данилевский. Собр. соч., XIV, 120.
Некоторые фрагменты из писем Гоголя гимназической поры - это маленькие сатирические сценки. Сочинил он и большое произведение – «Нечто о Нежине, или дуракам закон не писан».
Для Николая это была практика полного творческого цикла – от идеи до воплощения.
Личная драма и «таинственный Карла»
В 1825 году у Гоголя умер отец. Гимназист тяжело переживал потерю. Его мать вспоминала: «Я детям не могла писать о нашем несчастии и просила письменно директора в Нежине приготовить к такому удару моего сына; он в таком был горе, что хотел броситься в окно с верхнего этажа». После смерти отца начались проблемы с деньгами: мать не умела управлять хозяйством. Тогда Гоголь сначала предложил продать лес, который по завещанию принадлежал ему, а потом и вовсе отказался от наследства в пользу сестер.
В этот период у Гоголя появилась кличка «таинственный Карла», которую дали ему гимназисты. Впоследствии писатель объяснял: «Причина той весёлости, которую заметили в первых сочинениях моих, показавшихся в печати, заключалась в некоторой душевной потребности. На меня находили припадки тоски, мне самому необъяснимой, которая происходила, может быть, от моего болезненного состояния. Чтобы развлекать себя самого, я придумывал себе всё смешное, что только мог выдумать».
В 1826 году Гоголь начинает труд собирательский. Он заводит «Книгу всякой всячины, или Подручную энциклопедию» – объёмистую тетрадь в пятьсот страниц. Он записывает в ней украинские народные песни, пословицы и поговорки, народные предания, описания деревенских обрядов, отрывки из произведений украинских писателей, выписки из сочинений старинных западноевропейских путешественников по России. Сюда включает он обширный «лексикон малороссийский» – материалы к словарю украинского языка.
Интересен случай из детства Гоголя, который он позже описал:
«Мне пришло на память одно происшествие из моего детства. Я всегда чувствовал в себе маленькую страсть к живописи. Меня много занимал писанный мною пейзаж, на первом плане которого раскидывалось сухое дерево. Я жил тогда в деревне; знатоки и судьи мои были окружные соседи. Один из них, взглянувши на картину, покачал головою и сказал: «Хороший живописец выбирает дерево рослое, хорошее, на котором бы и листья были свежие, хорошо растущее, а не сухое». В детстве мне казалось досадно слышать такой суд, но после я из него извлек мудрость: знать, что нравится и что не нравится толпе».
Гоголь. Арабески, ч. I, «Несколько слов о Пушкине».
Петербургский старт как череда разочарований
Гоголь подошёл к выпускным экзаменам старательно: большинство предметов сдал на «превосходно» и «очень хорошо», только математику — на «средственно». В сумме он получил 10 баллов, не дотянув одного балла до чина 12 класса.
Ещё в гимназии Гоголь определил свои карьерные устремления. После долгих размышлений он выбрал юстицию. За год до выпуска он писал: «Я видел, что здесь работы будет более всего, что здесь только я могу быть благодеянием, здесь только буду истинно полезен для человечества». Его решение объяснялось обострённым чувством справедливости: «Неправосудие, величайшее в свете несчастие, более всего разрывало моё сердце».
Эти откровения содержатся в письме двоюродному дяде Петру Косяровскому. Близким друзьям и даже матери Гоголь не раскрывал своих планов, лишь намекая на выбор «труда важного, благородного», «на пользу отечества».
Окончив гимназию, амбициозный Гоголь отправился покорять Петербург с рекомендательным письмом от Трощинского. Однако устроиться на службу не удавалось. Параллельно он завершил поэму «Ганц Кюхельгартен», которую опубликовал под псевдонимом в 1829 году. Критики встретили её холодно, и огорчённый автор выкупил и сжёг тираж.
Гоголь пробовал стать актёром, но директор Императорских театров его не принял. Писатель вспоминал: «Везде совершенно я встречал одни неудачи... Какое ужасное наказание!». Летом 1829 года он уехал в Германию, использовав для поездки деньги, присланные матерью для погашения долга.
Вернувшись осенью, Гоголь наконец устроился помощником столоначальника в департамент уделов — самый младший чин. Он писал матери: «После бесконечных исканий, мне удалось, наконец, сыскать место, очень, однако ж, незавидное. Но что ж делать?» Литератор принимал жалобы, сшивал документы и выполнял мелкие поручения начальства. Впрочем, впечатления об этой работе не прошли даром: наблюдательный Гоголь собрал много материала для своих произведений о чиновничьем быте.
Несмотря на трудности, Гоголь проявил необыкновенное упорство:
«... Если бы втрое, вчетверо, всотеро раз было более нужд, и тогда они бы не поколебали меня и не остановили меня на моей дороге».
Железная воля помогла ему преодолеть первые петербургские разочарования.
После испытания. Фольклор и национальный колорит малой Родины как основа творческой коллекции
В свободное время Гоголь начал сочинять повести об украинской жизни. Он обратился за помощью к матери с подробным запросом: «Сделайте милость, описуйте для меня также нравы, обычаи, поверья… какие платья были в их время у сотников, их жен, у тысячников, у них самих, какие материи были известны в их время, и все с подробнейшею подробностью».
Гоголь высоко ценил наблюдательность Марии Ивановны и ждал от неё детальных описаний. Его интересовали костюмы сельского дьячка, крестьянской девушки «до последней ленты», парубка, мужика, а также украинская старина и одежды гетманских времён. Он просил описать свадебные обряды, рассказать о колядках, Иване Купале, русалках и другой нечисти. «Много носится между простым народом поверий, страшных сказаний, преданий» – и всё это для Гоголя теперь «чрезвычайно занимательно». В уединённой комнатке, в свободные часы, он начал творческую обработку полученных материалов.
В 1830 году в журнале «Отечественные записки» вышла повесть «Бисаврюк, или Вечер накануне Ивана Купалы». Публикация отличалась от оригинала — издатель Павел Свиньин отредактировал текст по своему вкусу.
Вхождение в пушкинский круг
Эти публикации привлекли внимание критиков и читателей, а главное — помогли Гоголю завязать важные литературные знакомства. В течение 1830 года он познакомился с Жуковским, Плетнёвым и Дельвигом. Дельвиг издавал альманах «Северные цветы» и «Литературную газету», где печатались ранние произведения Гоголя.
Все трое принадлежали к пушкинскому кругу, что открывало Гоголю путь к его кумиру. 20 мая 1831 года на вечере у Плетнёва двадцатидвухлетний Гоголь был представлен Пушкину. Летом их отношения стали ближе: живя в Павловске, Гоголь часто бывал у Пушкина и Жуковского в Царском Селе, участвовал в издании «Повестей Белкина». Он писал другу с гордостью: «Почти каждый вечер собирались мы: Жуковский, Пушкин и я…»
В начале 1831 года Плетнёв помог Гоголю получить место учителя в Женском патриотическом институте, а в 1834 году — должность адъюнкта по кафедре истории Петербургского университета. Он также знакомил писателя с дворянскими семьями, где тот давал частные уроки. Материальная нужда отступила, хотя богатым Гоголь не стал. Профессорская работа, впрочем, оказалась не по нему, и вскоре он оставил кафедру.
Как столичная мода встретила изумительную Малороссию
Вращаясь в петербургских кругах начала 1830-х гг., будущий писатель заметил, что национальный колорит его родной Малороссии привлекает столичное общество. Так родился замысел его первого успешного произведения – сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки». Для работы над ним писатель долго собирал материал, писал матери и просил её передавать ему легенды, народные сказки, былички и предания, слышанные в родных местах. Сборник, имевший подзаголовок «Повести, изданные пасечником Рудым Паньком», принёс молодому автору заслуженную славу. Современники восхищались колоритным языком, тонким юмором, сложными хитросплетениями фантастики и реализма.
«Сейчас прочёл “Вечера близ Диканьки”, – пишет Пушкин. – Они изумили меня. Вот настоящая весёлость, искренняя, непринуждённая, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Какая чувствительность! Всё это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился. Мне сказывали, что когда издатель вошёл в типографию, где печатались “Вечера”, то наборщики начали прыскать и фыркать, зажимая рот рукою. Фактор объяснил их весёлость, признавшись ему, что наборщики помирали со смеху, набирая его книгу. Мольер и Фильдинг, вероятно, были бы рады рассмешить своих наборщиков. Поздравляю публику с истинно весёлою книгою, а автору сердечно желаю дальнейших успехов».
Благодаря Гоголю русское Рождество и Святки обрели в искусстве своё неповторимое лицо — не универсально-гуманистическое, а локально-фольклорное, иррациональное и бесконечно уютное.
Успех «Вечеров» был не случайным. Гоголь интуитивно уловил запрос времени. В эпоху становления национальной культуры столичная публика жаждала яркой экзотики, но экзотики «своей», понятной и родственной. Украинский фольклор, пропущенный через призму его уникального юмора и лиризма, стал для России — откровением собственной, доселе не оценённой поэтической глубины. Книга создала моду на «малороссийские» сюжеты.
Заключение. От талантливого юноши к национальному классику
Этот прорыв кардинально изменил статус Гоголя. Из неудачливого чиновника и автора сожжённой поэмы он в одночасье превратился в литературную знаменитость, «украинского чародея». Его талант признали и читатели, и мэтры — Жуковский, Плетнёв, а главное — Пушкин. Теперь перед Гоголем открывались двери лучших салонов, а его материальное положение упрочилось.
Однако сам писатель понимал, что повторить успех простым продолжением «Вечеров» невозможно. Триумф поставил перед ним новую, ещё более сложную творческую задачу. Теперь требовалось найти более глубокий и универсальный художественный язык. Нужно было двигаться от яркого локального колорита к масштабным обобщениям о всей русской жизни.
Он не упустил свой шанс, потому что научился конвертировать весь свой жизненный опыт, включая неудачи, в уникальный творческий капитал. Из подростка, прячущего книгу под партой в нежинской гимназии, он стал автором, которого читает вся Россия. Путь к «Ревизору» и «Мёртвым душам» был открыт.
Подлинный успех приходит не тогда, когда ты идёшь на поводу у моды, а когда ты сам, опираясь на свой творческий опыт, эту моду создаёшь.
Выводы о стратегиях воспитания Гоголя
Потенциал личности создаёт окружение, а не место рождения. Гоголь появился на свет в провинции. Однако стратегии воспитания и действия его семьи, насыщенная культура «украинских Афин» подготовили почву для его творческого будущего.
Творческое окружение можно создавать самостоятельно. Столкнувшись со скучной системой гимназии, Гоголь-подросток не закрылся, не опустил руки. Он организовал свой театр и журнал. Он начал собирать свою энциклопедию. Он не ждал идеальных условий (открою секрет – их никогда не будет), а формировал их сам.
Личный опыт и впечатления как база знаний для будущих работ. Гоголь с юных лет накапливал истории, сказки, образы. Позже они легли в основу его книг. Такое собрание «богатств знаний» и «коллекций примеров» доступно каждому.
Есть такая народная поговорка: «От осинки не родятся апельсинки». И реальная жизнь её подтверждает. Всё начинается с родителей. Именно они выбирают почву, в которой будет прорастать личность ребенка. Они решают, будет ли это каменистая земля скудного быта или богатый чернозём культуры, традиций и смыслов.
Василий и Мария Гоголь, стали фактически первыми наставниками сына. Они своей жизнью ежедневно демонстрировали творческий образ жизни сочинителей, собирателей фольклора, созидателей.
Позже Гоголь научился быть «садовником» для себя самого.
Родители не могут гарантировать гениальность, но они могут создать среду, где она станет возможной.
Учиться стоит на лучших примерах. В своих статьях я рассказываю о подобных стратегиях и редких фактах. Их не найти в обычных книгах о воспитании. Читайте, вдохновляйтесь и формируйте своё пространство для творческого роста ваших детей и учеников.
Больше материалов в телеграм «Педагогика гениальности».
Если Вам был полезен материал, поставьте лайк и подпишитесь.
До скорой встречи, ваш неутомимый исследователь — Людмила Ивановна Познякова.
Источники:
1) Манн Ю.В. 'Николай Гоголь. Жизнь и творчество' - Москва: Русский язык, 1988 - с.288
2) Капитанова, Людмила Анатольевна.
Н. В. Гоголь в жизни и творчестве [Текст] : учебное пособие для школ, гимназий, лицеев и колледжей / Л. А. Капитанова. - 6-е изд. - Москва : Русское слово, 2012. - 156, [3] с.
3) Викентий Вересаев. Гоголь в жизни : систематический свод подлинных свидетельств современников : с иллюстрациями на отдельных листах / В. Вересаев. - Москва ; Ленинград : Academia, 1933. -527 с.,