Одевшись, Даша вышла из спальни и тут же столкнулась в коридоре с Людмилой Павловной.
— О, ты уже встала, а то я пошла тебя будить.
— Простите, я так долго спала, сама не понимаю, почему. Обычно максимум в восемь встаю, даже в выходные.
— Перестань за всё подряд извиняться. Искореняй уже в себе эту привычку, будто ты всем должна и обязана. И здесь, можно сказать, в гостях. Позволь себе расслабиться.
— Об остальном мы с мужем позаботимся. Кстати, идём скорее на кухню, Витя жаждет с тобой познакомиться. Да и пироги уже готовы.
Даша прошла за хозяйкой на кухню.
Виктор Романович сидел, прихлёбывая чай, и тянулся за очередным пирожком.
— Доброе утро, — улыбнулась ему Дарья.
— Доброе утро, гостья дорогая, — помахал ей Виктор Романович.
Только сейчас Даша увидела, что один его глаз прикрыт повязкой.
— Не смущайся, — улыбнулась Людмила Павловна. Какие пирожки любишь? Вот эти с капустой, Эти с яблоками, а те с рыбой.
— Ой, я всякие люблю, — засмеялась Даша. — Так непривычно, что кто-то другой готовил, а не я.
— Ничего, к хорошему быстро привыкаешь, — сказал Виктор Романович. — Люся тебе тут на кухне крутиться не позволит. Здесь она королева и хозяйка. Ты вон какая худенькая.
Моя любимая жёнушка это быстро исправит.
— Спасибо вам, — на глазах Даши выступили слёзы. Не ожидала, что до меня есть кому-то дело.
— Ну, началось, — положила ей руку на плечо Людмила Павловна. — Девочка моя, хватит уже унижаться и считать себя пустым местом. Ты хорошая и как человек, и как специалист. За годы нашего знакомства я уже убедилась в этом не один раз.
Завязывай со страданиями и пойми уже, что бесполезных людей не бывает, и тебе точно не следует об этом думать.
— Сейчас позавтракаем и поедем вместе за твоим пуховиком.
— Я вот уже всё, — засмеялся Виктор Романович. Спасибо тебе, Люсенька, накормила от души. Я пойду к себе, а вы тут посплетничайте пока. С барышней у нас ещё будет время пообщаться, так что прошу меня извинить, дела не ждут.
Когда Виктор удалился, Даша вопросительно посмотрела на начальницу.
— Если не секрет, какие у Виктора Романовича дела в выходной?
— У этого старого пирата, — прищурилась Людмила Павловна, — ты не обращай на него внимания. Он сейчас до обеда в своей мастерской просидит. Всё корабли свои собирает. Потом, если захочет, покажет тебе.
— Корабли?
— Моделированием увлекается уже лет двенадцать, как на пенсию вышел по инвалидности.
Он раньше капитаном был на грузовом корабле. Вся жизнь в море прошла, а после несчастного случая глаз потерял, пришлось уйти. Трос оборвался, слава богу, жив остался, только глаза лишился. Ему не мешает даже гордиться, что теперь он совсем как пиратский капитан. Но море не отпускает. Витя делает на заказ модели парусников. И ему занятие, и лишняя денюшка в семью.
— Ромка в него пошёл, та же страсть к приключениям с детства. Отучился на геолога, сейчас всё по северным морям плавает. Работает в какой-то нефтегазовой компании. Они эти экспедиции полностью оплачивают. Когда-нибудь я вас обязательно познакомлю.
Ромка хороший парень, только совсем о личной жизни не думает. Был одно время женат, да только какая женщина выдержит, когда мужа всё время дома нет.
— Я в своё время такой была. Вити по полгода не бывало. Ну, а мы как-то привыкли. Зато сейчас всё время вместе. И знаешь, такого мужчину бы ещё поискать. И Ромка однажды такую женщину себе найдёт. Для каждого создатель половинку предусмотрел.
— Не так уж и нужна эта половинка, — вздохнула Даша. — Я девять лет с мужем прожила, искренне веря, что он тот самый.
И думала ведь, что он настоящий гений, пусть и непризнанный, на всё была готова, лишь бы ему ничто не мешало творить. А по факту оказалось, что он обычный лентяй и просто пользуется мной.
— Тут твоей вины нет. Денис твой просто опытный манипулятор. Нет, ты, безусловно, сама позволила собой пользоваться, вовремя не обозначила границ и всё такое. Надо было сразу гнать его в шею, когда поняла, что тебя как лошадь в плуг запрягли.
— Я знаю, какая ты трудолюбивая и целеустремлённая. Тебе и мужчина подстать нужен, так что найди способ побыстрее забыть своего мужа.
Во-первых, не тяни с разводом.
— Но я люблю его, — обречённо сказала Даша. Может, он извлечёт из случившегося урок и найдёт работу.
— Даже не думай, что он сейчас найдёт работу и изменится.
Люди не меняются, это аксиома. Тем более в таком возрасте. Это на ребёнка можно повлиять, на подростка, но не на 35-летнего мужика. Да, он может на время поменять часть своих привычек, но как только ты снова попадёшь в его сеть, потихоньку вновь начнёт возвращаться к старому образу жизни. Поверь мне, я на всякое за свою жизнь насмотрелась. Ты, девочка моя, достойна лучшего.
Любовь — это чувство взаимное.
— Твой Денис тебя не любит, иначе бы заботился о тебе. А то, что ты принимаешь за любовь, — самая настоящая зависимость. Так что без взаимности не стоит говорить об истинных чувствах.
— Но как мне его из головы выбросить? Вчера я так злилась на Дениса, а сейчас уже думаю, что погорячилась.
— Ты не погорячилась, а поступила так, как было нужно, оборвала связь с паразитом. Да, поначалу будет тяжело.
Дыра в душе будет только расти.
— Как же мне тогда справиться? Я такая слабая.
— Ты не слабая, — погладила Дашу по голове Людмила Павловна. — Ты просто боишься. Боишься одиночества. Но по факту рядом с этим мужчиной ты была более одинока, чем сейчас. Иллюзии любви и заботы, крепкого плеча, которую он создавал, чтобы получать своё, постепенно рассеется.
Сейчас тебе нужно найти то, чем можно залатать эту дыру в душе.
— Вы предлагаете нового кого-то найти?
— Нет, — засмеялась, качая головой начальница. Рано это, да и не факт, что тебе вообще нужно. Может, ты создана, чтобы быть одной, но самодостаточной. Некоторые женщины живут ради материнства.
— Но от кого рожать? Да и поздно мне уже.
— Детей с тебя пока хватит. Одного вон целых девять лет растила.
Да и без любимого мужчины рожать так себе удовольствие. Погоди, не торопись. И возраст тут вообще не помеха. Сначала обрети себя, а потом уже о ребёнке думай, чтобы дать ему что-то, кроме материальных благ. Как только ты найдёшь себя, сразу и всё остальное подтянется. И муж, и признание, и окружение. А там и до ребёночка недалеко, так что пока подумай о своём призвании.
— Но у меня есть хорошая работа, — нахмурилась Даша. Я всегда думала, что она и есть моё призвание.
— Детка, быть инженером, даже хорошим, не всегда призвание. Это твой навык, хорошо отточенный, практически безукоризненный. Я тебя даже на троих не променяю, но это не совсем то, к чему у тебя душа лежит.
Нужно какое-то хобби, то, что будет тебя окрылять, а не просто приносить доход.
— А к чему у меня душа лежит?
— Мне-то откуда знать, — рассмеялась Людмила Павловна. — Только тебе это известно. Сейчас у тебя есть время понять это. Понаблюдай за Витей, как он свои корабли собирает. Сразу поймёшь, о чём я. Ты не поверишь, но мы с ним ни разу в жизни не скандалили. Раньше времени не было на ссоры, пока он в плавании был. Но как на пенсию вышел, я поняла, что далеко не все взгляды у нас на жизнь сходятся.
И вот его увлечение стало палочкой-выручалочкой.
Витя настолько уходит в процесс, что никакого желания придираться ко мне по пустякам нет, как и у меня к нему. Он счастлив, вижу это и по улыбке, и по поступкам.
— И тебе, милая, нужно найти то, что будет делать тебя счастливой. Наш мир — отражение нас самих. Если будешь себя всё время жалеть и позволять другим пользоваться собой, то и мир преобразуется под такую формулу.
А если научишься себя любить, то и мир тебя полюбит. Это золотое правило. Пытаться доказать вселенное обратное не получится.
— А теперь поедем за пуховиком. Обещай мне, что не будешь пытаться сэкономить, выбрать что попроще и подешевле. Бери тот, который понравится с первого взгляда. Поняла?
— Но…
— Вот опять «но».
Пока ты будешь всё время пытаться найти какое-то оправдание, лишающее тебя сиюминутного удовольствия, ничего получаться не будет. Я тебе оформила отпуск, значит, скоро на карту отпускные придут. Чем не повод их потратить? Крышу над головой есть, не беспокойся. Почувствую, каково это жить, не впрягаясь в плуг. Просто для себя. А потом мы зайдём ещё кое-куда, и я сделаю тебе небольшой подарок.
— Подарок? За что? — удивилась Даша.
— Дарья, подарки не бывают за что-то, они всегда делаются от чистого сердца. И сейчас я именно это и хочу сделать.
Ранним утром, в понедельник, когда Людмила Павловна отправилась на работу, Дарья выпила кофе и пыталась найти себе занятие. Она сидела на кухне, листая страницы сайтов по рукоделию, когда зашёл Виктор Романович. «
— Ну что, барышня, как дела? — задорно спросил он.
— Да вот, следую совету Людмилы Павловны и пытаюсь понять, к чему душа лежит, — грустно усмехнулась Даша. У меня ведь даже никогда никакого хобби не было. В интернете столько идей. Тут тебе и вязание, и мыловарение, и живопись. Но я совершенно не творческий человек, ничего не умею. Насмотришься на чужие работы и понимаешь, что все эти люди так талантливы, а я просто бездарность.
— О, это всё глупости, — уселся напротив мужчина.
— Знаешь, я тоже раньше не думал, что у меня руки заточены хоть под что-то, кроме штурвала. Плавал себе и плавал.
А потом — оп! И глаза нет, инвалидность.
Сначала тоже мучился от безделья. Я уже привык всегда быть в движении. Полгода как сидел.
А потом Ромка мне на праздник какой-то подарил первую модель линкора. Она до сих пор у меня стоит на полке. Ох, и долго я с ней мучился.
Сначала склеить всё, потом вручную покрасить.
— Хочешь посмотреть?
— А можно? глаза Даши загорелись.
— А почему нельзя?
Улыбнулся мужчина.
— Идём. Я редко кого в мастерскую пускаю. Но тебе это, похоже, нужно.
Виктор Романович аккуратно толкнул дверь своей комнаты. Помещение было залито солнечным светом, в лучах которого роились пылинки. Пахло лаком и деревом.
Этот запах сразу наполнил Дашу каким-то умиротворением и радостью. Девушка завороженно смотрела на содержимое заполняющих все пространство стеллажей. Парусники всех мастей гордо демонстрировали свои острые носы, блестели лаком корпусов, надували паруса.
— Красота какая! — затаив дыхание произнесла Даша.
Даже разговаривать среди всего этого великолепия ей казалось невежливым, неэтичным.
— Это всё вы сделали?
— Это лишь малая часть, — усмехнулся Виктор Романович. Тут почти всё на продажу, ждут своих новых хозяев. Но с некоторыми моделями я ни за какие деньги не расстанусь.
— Вот, посмотри.
Мужчина подвёл Дарью к небольшому постаменту, на котором высился удивительной красоты парусник.
Это Катенька моя, первенец.
— Я её назвал в честь матери, Екатерины. Рома даже не знал, во что выльется его подарок.
— Обалдеть, какая детализация! Это же, наверное, уйма времени на работу уходит, — восхитилась Дарья.
— Когда работа в удовольствии, не замечаешь ничего и никого вокруг. Зато представь, сколько потом удовольствия лицезреть результат.
— Да, с Катюшей я провозился около пяти месяцев.
Сейчас на сборку одной модели уходит чуть больше недели, не считая сушки и полировки. А тогда все было в новинку. Много не получалось. Зато я научился работать с красками, приучил себя к усидчивости. Даже паруса сам шью. Люся радуется, когда я довольный выхожу из мастерской и зову её продемонстрировать очередное творение. Хотя знаю, что частенько ворчит, что я подолгу взаперти сижу и не допускаю её до процесса.
Но творчество — дело единоличное. Любой шорох может помешать сделать так, как хотелось изначально.
А иногда наоборот.
Послушаю Люськину весёлую трескотню на кухне, сразу идея в голову приходит. Модель парусника должна быть точной, но я за годы работы уже выработал собственный стиль и иногда себе позволяю вольности. За эти вольности ко мне очередь выстраивается.
— И много за такую красоту люди готовы отдать? — поинтересовалась Даша.
— Да уж немало, — засмеялся мужчина. Но и себестоимость немаленькая. Больше, конечно, за саму работу дают. Это же сколько часов кропотливого труда. Но для меня не деньги главное. Понимаешь, когда видишь глаза довольного заказчика, сразу забываешь, что от долгого сидения спина болит, а пальцы тянет от красок и лака.
— А можно мне попробовать, — прикусила губу девушка.
— Давай. Тонкую работу я тебе, конечно, пока не доверю, но если будет получаться, то кто знает. Вот садись, можешь лаком покрыть палубу на этой красавице.
Виктор усадил Дашу за стол и поставил перед ней баночку с тёмным густым лаком. Кисть вот так держи, нежно, будто это самое дорогое в твоей жизни. Аккуратно её промокни и длинными, но уверенными и мазками пройдись по всей поверхности.
— Да не трясись ты так. В самом крайнем случае всё смоем и заново. Даша бережно взяла кисть в руки и приступила к работе. Сначала получалось плохо, лак быстро высыхал, оставляя проплешины. Но под чутким руководством Виктора Романовича работа пошла быстрее. Даша почувствовала какую-то несвойственную ей уверенность.
Но дело было не только в этом.
Процесс напоминал своеобразную медитацию. Проводя в очередной раз кистью, женщина погружалась в процесс, забывая обо всём. Куда-то улетучилась её неуверенность, печали, заботы.
— Вот, — а говоришь нетворческий человек. — Дарья, ты очень хорошо всё делаешь. Я бы даже сказал, что у тебя настоящий талант к этому. Немного практики и меня обойдёшь.
— Ну что вы, — улыбнулась она, — это же всего лишь лак. Собрать целый корабль я точно не смогу.
— С чего ты взяла? Давай-ка попробуем это сделать. У меня как раз есть простая модель.
Мужчина встал на небольшую стремянку и достал с полки коробку.
— Вот, гляди, это итальянская тартана. Тут работа, ерунда, но придётся посидеть со всякой мелочёвкой. Мы с тобой склеим сейчас несколько деталей и поставим их под пресс.
А что можно, соединим на сухую.
Процесс пошёл быстро. Когда Виктор сообщил, что на сегодня они закончили, Даша даже расстроилась.
— Ничего, завтра уже можно продолжить. У тебя хорошо выходит. Так что сразу после завтрака жду тебя здесь, договорились?
— Конечно, я и не думала, что это так увлекательно, обрадовалась Даша.
— Сначала плохо получалось, думала, вы меня прогоните, но потом как-то затянуло. Прямо хочется всё сделать максимально аккуратно и точно.
— Это только начало, — загадочно подмигнул единственным глазом Виктор Романович. — Ты пока что, юнга, дай время. Сделаю из тебя настоящего капитана.
Даша ожила. Целую неделю она почти не выходила из мастерской Виктора Романовича.