Романа Майя нашла на террасе. После того, как она разделалась со старым полусгнившим креслом Юлии, там появилось другое. Притащил его, вероятно, кто-то из Сониных детей, явно баловавшихся сигаретами, потому что по вечерам Майю частенько беспокоил табачный дым, залетавший в открытое окно. Определить наверняка, кто это, не удалось, но логика подсказывала, что либо Тёмка, решивший испытать взрослость на вкус, либо Дарья, которая так стремится произвести впечатление на Максима, что вполне могла и закурить, как покойная тетушка.
Предыдущая глава 👇
— Привет, — поздоровалась Майя, подходя к сидящему в кресле юноше.
На плечи себе Лисовский набросил пальто, в руках держал чашку с горячим, судя по пару, чаем. Увидев перед собой Майю, он расплылся в добродушной улыбке и откинулся на спинку кресла с вальяжностью, немедленно напомнившей девушке его папочку. Мелькнула злорадная мысль: как там сейчас Федор полеживает на голых досках в нетопленной избе? Или, может, кинули ему какую тряпку? Майя уже решила, что завтра же отправится к Ларисе, разумеется, в компании Кирилла, и вытрясет из нее правду о том, как вообще Лисовский-старший оказался в руках поселковой “банды” и какие у местных на него планы.
— Здравствуй, Майя, — приветствовал ее тем временем сын заклятого недруга. — Как твое самочувствие? Вика передала тебе мои слова?
— Спасибо, что вошел в положение и прояснил самый важный для меня вопрос.
— Неужели ты действительно могла обо мне такое подумать? Я бы никогда не воспользовался… — Вид у Романа был немного виноватый, но во взгляде зрело возмущение.
— Благородный, стало быть.
Майя оперлась о перила. Стоять было неудобно, но и присесть некуда — не на колени же к Лисовскому.
— Удивил? — спросил он. — Впрочем, после бывшего парня тебе должны всюду мерещиться абьюзеры и садисты.
Майя чуть усмехнулась. Мерещиться? Роман как будто не видел, что его собственный отец вытворял с бедной Соней. Может, она и заболела-то от издевательств, на которые не смела ответить.
— Много я наболтала?
Что, если она вывалила Роману не только свою историю с Павлом, но и проблемы, с которыми столкнулась уже в браке с Дорном? Вот это нехорошо. Могла ведь спьяну очень резко отзываться о Юлии, а кто знает, как относились к ней племянники? Вдруг обожали? Кроме Дашки, разве что…
— Достаточно, чтобы я понял наконец, что тебя свело с Максом, — ответил Роман. — И мне жаль.
— В жалости не нуждаюсь!
— Да не тебя жаль… — он вздохнул. — Максима.
Вот это новость. Майя молча уставилась на Лисовского, а он сидел, опустив голову, кажется, даже позабыв, что не один на террасе.
— Почему?! — изумилась девушка, переминаясь с ноги на ногу.
Роман наконец решил проявить джентльменство и поднялся.
— Прости болвана… Садись, я потом еще одно кресло вытащу.
Поблагодарив, Майя уселась на согретое его телом сиденье.
— Ты молодая, крылья расправишь и бросишь его, — сказал Лисовский.
— Вовсе нет! Я люблю мужа.
— Это я заметил, — он позволил себе многозначительную улыбку, которую Майя тут же истолковала как отсылку к тому постыдному эпизоду с демонстрацией голого тела в окне.
— Тогда с чего вдруг такие прогнозы? Я настолько не подхожу ему?
— Ты другая, — Роман улыбнулся. — Деятельная, активная, без заскоков романтических — хоть и художница. Хорошая девчонка. Просто хорошая девчонка, которой нужно искать себя, а не торчать в старом замшелом доме с его хозяином-отшельником. Тебе станет скучно.
— Слыхала я уже такое. — Майя с вызовом поглядела в глаза Лисовскому.
— Значит, я не единственный, кто заметил.
В его словах и интонации не было ни ехидства, ни попытки подколоть. Может, и не похож он на Федора? Может, Соне удалось воспитать сына нормальным? Пока что Роман проявлял себя как честный и искренний друг. Однако его попытки делать прогнозы Майе были неприятны.
— Я думаю, что каждый должен разбираться в своих делах сам, — сказала она. — В любой семье есть проблемы. Если ты так хорошо видишь, кто кому подходит, то мог бы начать с собственных близких.
На его щеках заходили желваки. Задело!
Роман отвернулся, облокотился на перила и уставился на кусты. Стало обидно, Майя не сдержалась и фыркнула:
— Что ты вообще знаешь о том, какой должна быть семья? Разве твоя мать счастлива?
Сказала и затаила дыхание: а вдруг Лисовский психанет сейчас? Но он спокойно ответил:
— Да, вполне.
Потом выпрямился и обернулся к Майе.
— Не думай, что мы не понимаем. И я, и Никита, и Тёмка — с детства любовались на то, что отец с ней делал. Даже себе и друг другу поклялись, что никогда такими, как он, не станем. Но это дерьмо сейчас лезет из нас тоже, понимаешь? Проросло. Программа. Чем настойчивее твердишь себе: “Я другой!”, тем глубже она проникает в сознание.
— Что ж, теперь у вас есть шанс измениться.
— Это вряд ли.
— К чему тогда все сказанное?
— Пугает? Мы кажемся тебе чудовищами?
— Да! И Максим хорош тем, что не такой…
Роман быстрым движением схватил Майю за плечи, поднял с кресла и подтянул к себе. Целую вечность они смотрели друг другу в глаза, и ни один не сдался, не отвел взгляда.
— Вот потому я и говорю, что ты зря с ним. Тебе нужна борьба.
— Вовсе нет, ненавижу конфликты…
— Будешь спорить? Ты любишь игры, соблазнение, охоту. Но твой бывший напрочь подавил ту, кем ты должна была стать. И не надейся, что Дорн поможет ее вернуть. Тебе уже скучно! Ты готова из окна за ним броситься, а ему все равно, он к другому привык!
— Знаю я, к чему он привык, — злобно прошипела Майя. — К равнодушию и короткому поводку.
— Здорово же ты на него обижена, — сказал Лисовский, отпуская девушку и легонько отталкивая ее. — Опасное настроение.
— Пожалуй, ты прав, — отозвалась она, потирая плечи и еще ощущая хватку сильных цепких пальцев Романа. — Что бы ты там себе ни обещал, папашины гены не обмануть. Грубиян и животное!
Он рассмеялся, чем еще сильнее разозлил Майю. Она развернулась и зашагала к крыльцу. Черта с два она признается, что его отец жив. Пусть сдохнет там, на цепи! И пусть Наталья разорит компанию. Это собьет спесь с Лисовских!
Но ведь Максим их тогда не оставит и будет вечно тащить на горбу проклятое семейство! Он уже жертвует собой ради них, уехав невесть куда с Соней.
Соня… А она что будет делать, если ее там вылечат? На Олега рассчитывать глупо — его романтического пыла хватит ненадолго. Значит, прицепится к Максиму?
Майя остановилась и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Да что же это, куда ни кинь, все упирается в дилемму: сообщать о спасении Лисовского или нет? С ним она останется без мужа, а без него… Без него, выходит, тоже. А сама Майя так и не забеременела, и ей нечем сражаться, нечем отстоять свое право остаться женой Максима!
Ее трясло от напряжения. Она сбежала с крыльца и быстро пошла вглубь посадок, петляя между сухими голыми ветками. Черт бы побрал этого Романа с его дурацкими разговорами, разбередившими душу и поднявшими со дна улегшиеся было страхи!
Майя не знала, как долго бродила, пытаясь успокоиться. Вернувшись в дом, она заметила два силуэта, выбегавших из гостиной в коридорчик, ведущий к жилым комнатам на первом этаже. Раздался тихие смешки — сначала звонкий, девичий, а затем мужской.
Опять заныло в голове. Зайти к Вике? Не хочется. Подруга не расположена болтать, как раньше. Проведя совсем недолгое время с Варварой, она изменилась, будто переняла ту мрачную депрессивную ауру, вечно окружавшую старую ведьму.
Стало тоскливо, и Майя поспешила наверх. Быстрее уснуть и избавиться от ощущения внутренней пустоты. Не думать о том, что Максим где-то там вместе с Соней и, возможно, они давно перестали быть просто друзьями, ведь Федор между ними уже не стоит. По крайней мере, они так думают.
Вопреки надеждам, муж ей не приснился: одиночество преследовало даже во сне.
***
Утром Майя поднялась во вполне сносном физическом состоянии, но совершенно без настроения. В гостиной уже порхала Лада с тряпкой. Как обычно, на лице ее сияла улыбка, но под суровым взглядом хозяйки девушка стушевалась и закончила уборку с виноватым видом. Выбегая в кухню, она попалась на глаза Роману, и тот не без удивления отметил:
— Что-то наша Ладушка грустная сегодня.
— Наша Ладушка, — язвительно передразнила его Майя, — слишком хорошо тут устроилась. Кажется, завела поклонника из обитателей дома.
Лисовский испуганно поднял руки:
— Меня можешь не подозревать, я чист!
Майя сердито зыркнула на него, и он уже всерьез поинтересовался:
— Какая муха тебя укусила? Не выспалась?
— Наоборот.
— Ах, так вот в чем дело!
Роман обрушился в кресло и закинул ноги на подлокотник.
— Бесишься, потому что одна! Но девчонка ведь не виновата.
— Откуда тебе знать, от чего я бешусь?! — возмутилась Майя. — Хватит уже комментировать мое настроение и строить несостоятельные гипотезы о его причинах!
— Как красыво ты гаварышь, о, премудрая! — Роман насупил брови и попытался сымитировать кавказский акцент. — Мед истины стекает с уст твоих! Но зачэм так сложно?
Майя сжала губы, не позволяя себе улыбнуться. Обойдется.
— Какие планы на эти выходные? — спросил Лисовский. — Кстати, что с завтраком? Выпьем кофе вместе?
— Пить я с тобой больше не буду даже воду, — грубо ответила Майя. — Лучше передай Максиму, что я хочу с ним поговорить. Любым способом, пусть хоть пару строк мне черкнет!
— Я ведь уже объяснял…
— Мне нужно! — Майя сжала кулак и ударила им по одной из опор, поддерживающих потолок над гостиной.
Роман развалился в кресле и произнес:
— Одно удовольствие смотреть на тебя! Столько жизни, такая свобода… А еще утверждаешь, что я зря жалею Максима. Ты сделаешь из него тряпку!
— Прекрати подобные заявления! Когда он вернется, я расскажу, как ты говорил и вел себя со мной. И дружбе вашей наступит конец!
— Пусть сначала вернется, — парировал Лисовский. — Может, я с него первый спрошу!
Майя прикусила язык, вспомнив, что Дорн не просто сбежал, а увез с собой мать Романа. И неизвестно, привезет ли ее назад живой.
— Будь добр, распорядись насчет завтрака сам, — попросила она уже мягче. — Я зайду к Вике.
***
Чего-чего, а такого Майя от подруги не ожидала, тем более с утра.
— Как это расстаться с Лёшкой? Ты совсем ку-ку?! Вы же любите друг друга!
Но Вика отказывалась что-либо объяснять и без конца повторяла:
— Нам не надо вместе быть. Мне вообще ни с кем не надо быть, Майя… Я урод, понимаешь? Я урод!
— Нет, я не понимаю! Какой ты урод? Ты красавица, ты умница, Викуша! Мечта любого мужчины, и я поняла бы, если б ты разлюбила Ярцева, но ты же не разлюбила?
— Всегда, наверное, буду любить, — прошептала Вика.
— Но что тогда?!
Спор подруг прервало появление Лады. Горничная робко постучала в дверь и позвала:
— Майя Аркадьевна, к вам опять из полиции.
— Да что ж они не угомонятся-то! — жалобно простонала девушка. — Ну не убивал Максим этого треклятого Лисовского!
— Скажи ему, пусть вернется, — безжизненным голосом произнесла Вика. — Если это не он, все быстро выяснится.
— Во-первых, я не знаю его нынешнего номера! — сердито ответила Майя. — А во-вторых… Ох, Вика…
Ей мучительно тяжело было носить в себе выведанный секрет. Отчаянно хотелось хоть с кем-то поделиться, а Вика, натерпевшись от Федора, точно не выдаст.
— Викуль… — Майя, уже готовая выйти из комнаты, вновь села на постель. — На самом деле я просто не знаю, как поступить… Я реально боюсь, что Максима посадят из-за Лисовского, но если тот вернется, то посадит Максима уже сам!
Вика непонимающе уставилась на подругу.
— Что значит “если Лисовский вернется”? Ведь он погиб.
Майя возвела глаза к потолку, словно надеясь найти там подсказку. А вдруг Вика решит сыграть в пользу вновь обретенного отца? Что у нее в голове, если она даже с обожаемым Лёшей порвать решила?! Нет, лучше пока промолчать.
Спустя несколько мучительных секунд она повернулась к Вике и тихо сказала:
— Я пойду поговорю с полицейскими, а потом вернусь. Сиди тихо.
Потом Майя встала и пошла в гостиную, где ожидала увидеть очередного оперативника.
Навстречу ей с дивана поднялся крепкий широкоплечий мужчина с интеллигентным лицом и усталыми серо-голубыми глазами.
— Здравствуйте, Майя Аркадьевна, — с улыбкой приветствовал хозяйку дома Денис Важенин.
***
Олег Полтавцев больше не пытался вникнуть в происходящее. Интеллект, которым он был наделен от природы, давно уже заржавел за невостребованностью, и ехал Олежек по жизни на одной бытовой смекалке и чувстве левой пятки, которым обладает любой представитель фауны, рожденный не на вершине пищевой цепочки. Без этой своей “чуйки” Олег давно бы уже сложил голову на поле битвы за материальные блага, коими так стремился обладать.
Когда он любезно согласился помочь Соне удержать Наталью от разбазаривания наследства Федора Лисовского, то мнил себя рыцарем, спасающим несчастную тяжело больную женщину, оставшуюся без кормильца. Ни к чему, кроме отвлекающих маневров для злобной вдовы, Полтавцев не готовился.
Не планировал он и встреч со старым неприятелем на вражеской территории.
Вот почему естественной реакцией Олега на появление Варвары на пороге дома Лисовских стало для него шоком. Не то чтобы он испугался каких-то напоминающих месть действий с ее стороны, но ведь что правда, то правда — защитить его здесь было некому. Посмей он попросить помощи у Натальи и расскажи ей о том, что подкатывал к Юле, злейшему врагу… О-о-о! Полтавцева в таком случае выдали бы ведьме по рукам и ногам связанным. В этом он был убежден.
Что заставило Наталью принять в дом приспешницу Федора и Юлии, оставалось загадкой. То ли Варвара на жалость умела давить, то ли на верность присягнула, то ли вдова просто решила, что знающая хозяйство женщина, умеющая к тому же командовать прислугой, ей пригодится, но зловещая черная фигура “ручного волкодава” Лисовских присутствовала теперь в поле зрения Олега постоянно.
Он, правда, сделал все, чтобы себя обезопасить, сообщив Варваре при первом же удобном случае, что находится с ней по одну сторону баррикад, что бы это ни значило. Варвара, очевидно, поняла его правильно, потому что Полтавцев все еще оставался живым и здоровым. Он только не понимал, зачем сама она согласилась служить Наталье.
Да и некогда было разбираться, ибо выяснилось, что задумка самой Лисовской простирается несколько дальше, чем лишение наследников законного имущества. Буквально накануне Олег узрел “благодетельницу”, как он ее называл, в компании одного очень интересного персонажа. А именно полицейского, хотя до сих пор Полтавцеву и в голову не приходило, что у Натальи могут быть такие знакомые. Каким образом вычислен был род занятий человека, одетого в штатское? Олег попросту вспомнил его! Память на лица представляла собой еще один полезный навык, помогавший альфонсу избегать неприятных ситуаций. А того типа, с которым Наталья очень долго беседовала у ворот своего дома, он некогда видел в полицейской форме и за рулем спецмашины с сигнальными маячками.
Меньше всего нравилось Олегу то, что встреча, содержание которой он, увы, выяснить не сумел, никак не укладывалась в простую схему разорения компании.
Могло ли знакомство Натальи с господином из полиции носить личный характер или иметь отношение совсем к другому делу? Могло. Однако интуиция Олега подсказывала иное.
И вот теперь Полтавцев крепко задумался над тем, стоит ли делиться полученной информацией с Варварой, когда-то чуть не сломавшей ему хребет.
***
— Узнали меня, надо полагать? — спросил Важенин у сидевшей с надутым видом Майи.
Она узнала, конечно, и даже вспомнила напутствие мужа помочь Денису Валерьевичу, если он явится искать Викторию. А он за ней и пришел.
— С чего вы взяли, что Вика здесь? — упиралась Майя, не желавшая помогать представителям недружественного лагеря.
— Бросьте, Майя Аркадьевна, — устало поморщился Важенин. — Мне это доподлинно известно.
“Ярцев перестраховался, не иначе”, — решила девушка, а вслух сказала: — Дом обыскивать будете? Зачем она вам?
— Это в ее интересах. Моя задача — обеспечить безопасность Виктории Волковой.
— А подробнее?
— Не имею права раскрывать детали расследования. Вас оно не касается.
— Как же не касается, когда позавчера на ночь глядя в дом вломились ваши коллеги, чтобы арестовать моего мужа? А сегодня вы лично являетесь уже за подругой.
— Я так понимаю, до вас доходит лишь язык постановлений и ордеров, — сказал Денис, и глаза его при этом напоминали ледышки.
Как ни страшно было Майе, она не желала показывать прихвостню Лисовского, что напугана.
— Действуйте по закону, полковник.
Важенин вздохнул, несколько секунд подумал, потом сказал:
— Вы можете очень серьезно пожалеть, Майя Аркадьевна.
— Угрожаете мне?! — Она даже привстала с кресла, не веря своим ушам. Вот это, конечно, наглость! Хотя… Кто ее защитит-то?
— Нет же, — с легким раздражением в голосе ответил Денис. — Предупреждаю. Виктории грозят неприятности, если она и дальше будет от меня прятаться.
Несмотря на высокий чин Важенина и все его доводы, Майя стояла на своем насмерть, и в конце концов полковник удалился несолоно хлебавши.
Майя же немедленно отправилась к подруге, уверенная, что та сидит как мышь и ждет разрешения выйти.
Вики не было. Пойманная в коридоре Лада, заикаясь, сообщила, что Виктория Владимировна покинула дом весьма своеобразным способом: выбралась из своего окна на обрыв над морем, прошла вдоль стены до кухни, там постучала, привлекая внимание Дины, влезла внутрь и вылезла уже из другого окна, которое, по счастью, выходит не к обрыву, а на садовую часть участка. Майя тут же бросилась на улицу и через минуту любовалась незапертой потайной калиткой. Похоже, Виктория отправилась в городок коротким путем…
***
К Ларисе Волкова не заходила. Хозяйка цветочного салона, даже не слышавшая о возвращении блудной работницы, вцепилась в Майю, требуя рассказать подробности, но та пришла совсем за другим, о чем немедленно и сообщила женщине.
С Кириллом, неприступным монолитом высившимся за дверями, Майя чувствовала себя в безопасности и немедленно приступила к допросу Лары.
— Я знаю, что вы держите в заброшенном доме Федора Лисовского. Говори, как он там оказался?!
Лариса схватилась за горло и беспомощно оглянулась, но помочь ей было некому: нанятая вместо Вики девчонка опять отсутствовала, а покупателей не впускал внутрь сам Кирилл, дружелюбно, но твердо бася:
— Аудит! Налоговая работает!
Редкие посетители, глянув через стекло на перекошенное лицо Ларисы, охотно верили, что невысокая блондиночка перед ней — представитель федеральной службы по легальному отъему денег у честных предпринимателей. Мелкая собачка самая злобная.
Что интересно, именно так Майя себя в эту минуту и чувствовала — очень и очень рассерженной.
— Лара, я не собираюсь идти ни в какую полицию, мне самой этот Лисовский как кость в горле, он мужа моего в тюрьму посадить грозился, — твердила она, — но объясни, откуда он у вас?! Как в голову пришло похитить?!
— Ох, Майя, — Лариса, устав сопротивляться, упала на стул и обхватила голову руками. — Да это ж Юрка все со своей матерью, дурой старой! Не губи, не выдавай. Уж немного осталось!
— В каком смысле? — Майя напряглась. — Что вы с ним делать собрались?
— Прикончат его, Майка. Как команда поступит, так и… того…
Майя похолодела. Лицо Лары скривилось вдруг, она сдавленно завыла.
— Тошно мне, не могу… Ну каким бы гадом он ни был, как жизни-то лишить… Не могу-у-у…
Тревожно оглянувшись, не услышал ли их охранник, Майя кинулась на Ларису, встряхнула ее и процедила:
— Замолчи и говори уже!
***
— Макс… Che cazzo fai? Zuccotto … senza restrizioni…
— Она говорит, что ты балбес и творишь дичь, — перевел Илья невнятное бормотание Саши, которым она встретила Максима. — Я уже научился понимать итальянскую ругань.
— Сашка… — Максим расплылся в улыбке, глядя на нее.
Все такая же бледная и измученная, но глаза горят — к жизни возвращается.
— А русский-то язык совсем забыла? Тогда хоть матом крой, я все равно ничего не пойму, а звучит красиво.
Саша слабо улыбнулась и прошептала:
— Cretino…
— О, это переводить не надо!
— Даю пять минут, — сказал Илья и вышел.
Саша опустила веки, но ее пальцы слабо сжимали руку Максима, сообщая, что она в сознании.
Он не знал, что сказать. “Рад встрече”? Чем тут радоваться? И о состоянии спрашивать глупо — видно же, что паршивое. Саша спасла положение.
— Откуда ты взялся? — еле слышно, но уже хотя бы на родном языке, проговорила она.
Он объяснил. Вкратце, конечно, не вдаваясь в подробности и не упоминая о своих бредовых видениях. Саше тяжело давалось каждое слово, даже дышала она с трудом, и говорил только Максим.
— Я пока не знаю, сколько пробуду здесь. Хотелось бы увидеть, как ты поправляешься.
Из уголков Сашиных глаз скатились по впалым щекам слезинки. Он не просто понимал, что у нее на душе, — он чувствовал. И знал, что спроси ее прямо, хочет ли она встать на ноги, в ответ прозвучит тишина, которая вовсе не будет знаком согласия. Максим и сам прошел через подобное.
Пять минут истекли быстро. Илья был непреклонен, выгоняя Максима из палаты.
— А к Соне я когда смогу попасть? — без всякой надежды спросил тот.
Илья, как и предвиделось, развел руками:
— Стас решает.
— Хоть успокой меня. Я не видел ее с того момента, как мы оказались в больнице!
— А мне импонирует его уверенность в обстоятельствах! — послышался сзади низкий голос.
Станислав обладал уникальной способностью перемещаться абсолютно бесшумно, и в этот раз Максим не сдержал раздражения:
— Что у вас за манера подкрадываться?
Станислав и Илья переглянулись.
— Соня в порядке? — Максим готов был вытрясти из Стаса ответ и уже протянул руки к вороту его медицинского костюма, но тот отступил на шаг, лишая возможности коснуться себя.
— В полном.
— Дайте мне с ней поговорить.
— Потом поговоришь. Пусть выспится, она устала. И ты тоже.
Ощутив знакомую тяжесть во всем теле и желание закрыть глаза и отключиться, Максим окончательно вышел из себя:
— Да хватит этих штучек! Я требую…
Станислав щелкнул пальцами прямо перед его носом, и Максим явственно услышал голос, но исходил он как будто не от стоящего перед ним мужчины:
— Дурак, тебе самому помощь нужна.
Закружилась голова, на секунду пропало ощущение своего тела в пространстве, повеяло холодом.
Потом все кончилось. Максим сидел на скамье у окна. Это было старое деревянное окно, на каких в морозы легко вырастают причудливые узоры.
Он почувствовал, что рядом кто-то есть, и повернул голову. Саша. Она глядела на него и улыбалась своей прежней широкой улыбкой, а в зеленых глазах полыхали веселые огоньки.
— Массимо… О чем ты все время думаешь?
Максим завертел головой, вскочил.
— Мы где?
— В больнице. — Взгляд Саши стал настороженным. — Макс, все хорошо?
— Ты как?! — Он присел перед ней на корточки, взял за руки, окинул взглядом.
Похудела ужасно, даже лицо осунулось — пропали хомячьи щеки, которые Сашка люто ненавидела. Хрупкая, почти прозрачная, и волосы больше не торчат в разные стороны так, что не пригладишь. Но самое главное — спокойствие в ней появилось. Максим чувствовал нутром, что она изменилась давно, не сейчас. Гибель сына прибила ее, катком прокатилась, но Саша уже была другой. Трудный брак? А может… так и не забыла Илью? Как они сейчас общаются, интересно?
Саша смотрела на Максима печально и ласково.
— Я-то сносно. А вот ты… Ты совсем потерялся.
— Что? — Он потряс головой и вдруг понял, что даже не помнит, как оказался здесь с ней.
— Тебе уже разрешили вставать? Какой день сегодня?
Саша подняла брови и рассмеялась:
— Ну ты даешь! Массимо, Массимо… Я уезжала — ты в облаках витал, вернулась — все тот же. Только еще сильнее запутался. Рассказывай.
— Нет, ты рассказывай! — потребовал он.
— Обо мне ты все знаешь. Энцо сказку обещал, а хватило лет на десять. Еще десять потерпела и свалила. Надоело мне, Макс, хуже горькой редьки. Хоть и шумные, веселые… Не по-нашему как-то. А может, мой северный темперамент не такой уж и подходящий для них. Ты бы знал, какие там разводы! Я боялась, Энцо меня прибьет — дешевле вышло бы…
Она говорила негромко, без особых эмоций, голос лился и убаюкивал. Снежные дорожки на оконном стекле переплетались между собой в замысловатые лабиринты, и рассказ Саши уводил в них все дальше и глубже. Максим держал ее за руку, чувствовал тепло, и ему казалось, что они одни в этой больнице посреди метели.
Сашка, Сашка… Я даже не понимал, как скучал по тебе. Может, за этим сюда и приехал? Тебя найти?
— Расскажи о сыне.
В глазах у нее заблестели слезы.
— Не могу пока.
Хорошо, позже, а то действительно разволнуется, разнервничается, а ей нельзя.
— Устала? Проводить в палату?
— Пойдем.
Они пошли по больничному коридору. Саша быстро идти не могла, и путь занял много времени. В дверях стоял Илья с недовольной миной на лице.
— Я же просил недолго, Макс!
Он принял Сашу как эстафету, довел ее до кровати, усадил, бросив через плечо:
— Иди домой. Отдохни, а то болтаешься как неприкаянный.
Максим отступил к стене напротив палаты, силясь вспомнить, ел ли он сегодня и когда спал, но в голове стоял туман. Такой же плотный и непроглядный, как во всем городе.
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇