Когда археологи находят копьё или рубило, всё понятно: перед нами инструмент для выживания. Но иногда из земли поднимают такой маленький, на первый взгляд неважный предмет, который встраивается не в раздел «битва за мамонта», а в главу про мышление и символы. Именно так произошло с фрагментом охры из крымской стоянки неандертальцев: внешне это всего лишь кусочек минерала, а по факту — кандидат в самые древние «карандаши» на планете. Если раньше неандертальцев привычно записывали в грубых «соседей» сапиенсов, то подобные находки добавляют им баллов в графе «культура» и «искусство». История этого небольшого «мелка» показывает, как сильно меняется картинка прошлого, когда к камню подносят не только лупу, но и современные микроскопы.
Неандерталец как «дикарь» и как художник
Долгое время в научной и массовой культуре неандертальцев рисовали как примитивных выживальщиков: грубые черты, тяжёлый быт, минимум абстракций в голове. Им оставляли огонь, орудия, охоту, но напрочь отказывали в полноценном символическом мышлении — то есть способности создавать и осмыслять знаки, узоры, украшения, образы.
За последние десятилетия этот образ начал трещать: на стоянках по всей Евразии стали регулярно появляться фрагменты охры, да ещё и не в одиночку, а вместе с бусинами из ракушек со следами окраски. Если кусок пигмента ещё можно списать на «кожу обрабатывали» или «клей варили», то ракушки, аккуратно покрытые цветом, логичнее воспринимать как украшения или маркеры принадлежности к группе.
Почему охра — это не только «хозяйственный» материал
Охра — это природный пигмент на основе соединений железа, дающий красные, жёлтые и оранжевые оттенки. Её удобно использовать в самых разных задачах:
- при дублении шкур, чтобы кожа становилась мягче и долговечнее;
- в качестве компонента клея или смолы для крепления острий к древкам;
- по ряду гипотез — даже как примитивный антисептик или защита от солнца.
Именно из‑за такого богатого «производственного» применения археологи долго выбирали самое приземлённое объяснение каждой находке с пигментом. Но чем больше становилось случаев с бусинами и явно неслучайными следами окраски, тем сложнее было игнорировать идею, что часть охры уходила не в утилитарный, а в символический сектор — для рисования, ритуалов, украшения тела или предметов.
Пещеры Испании и первый «звоночек»
Переломным моментом стал 2021 год, когда в нескольких испанских пещерах, включая Ардалес, исследователи описали отпечатки ладоней и простые геометрические фигуры, нанесённые охрой. Ключевой момент — датировка: возраст рисунков оказался старше 64 тысяч лет, то есть они появились до того, как сапиенсы дошли до Европы.
Логичный вывод: авторы этих пиктограмм — неандертальцы, а значит, они были способны не только оставлять случайные следы, но и намеренно создавать визуальные образы. Однако скептики возразили: мало ли, вдруг это просто хаотичные отметины, которые мы сегодня романтизируем. Поэтому любая новая находка с убедительными следами «рисовательной» эксплуатации пигмента буквально на вес золота.
Крымский набор: 16 образцов и один «карандаш»
Международная группа под руководством Франческо д’Эррико из Университета Бордо взяла на переанализ 16 образцов охры, найденных на неандертальских стоянках в Крыму. Исследователи задействовали мощную микроскопию, чтобы рассмотреть микроследы:
- царапины и шлифовку;
- характер трения;
- направленность стирания и сколов.
Среди привычных фрагментов пигмента попался один, который сразу выбился из ряда: кусочек жёлтой охры возрастом около 42 тысяч лет, обточенный и сформованный так, что очень напоминает короткий мел или карандаш длиной около 5–6 сантиметров.
На заострённом конце нашли характерный износ — минерал стёрт так, как стирается предмет, которым многократно водили по относительно твёрдой поверхности. Более того, кончик явно заново подтачивали: это видно по свежим сколам и микрорельефу, отличающемуся от старой поверхности. Всё это говорит о том, что «мелок» использовали неоднократно и возвращались к нему каждый раз, когда нужен был тонкий рабочий край.
Что можно было рисовать 42 тысячи лет назад
По оценке д’Эррико, такой инструмент идеально подходит для нанесения линий на коже, камне или других плотных материалах. Чтобы сохранить острие и регулярно его обновлять, нужен чёткий мотив — просто «намазать что‑то красноватым» можно и куском с необработанным краем.
Отсюда гипотеза: перед нами не просто вспомогательное средство для хозяйственных операций, а предмет, связанный с осмысленным созданием линий и узоров. То есть с тем, что в современной терминологии мы бы отнесли к зарождающемуся искусству или хотя бы к устойчивой системе символов.
Рядом с этим жёлтым «карандашом» археологи отмечают и более древний красный фрагмент охры возрастом около 70 тысяч лет, тоже со следами обработки. Совокупность двух инструментов, разделённых десятками тысяч лет, намекает на то, что практика использования пигмента для рисования у крымских неандертальцев была не разовой вспышкой, а традицией, которая поддерживалась и передавалась.
От частного «мелка» к большой картине эволюции
Результаты работы д’Эррико и коллег опубликованы в журнале Science Advances и вписывают крымский «карандаш» в более широкую рамку. Авторы делают важный вывод: способность к символическому мышлению — фундамент искусства, языка и сложных культурных практик — не является эксклюзивным «изобретением» Homo sapiens.
Скорее всего, такие когнитивные навыки уже были у общего предка сапиенсов, неандертальцев и денисовцев более 700 тысяч лет назад. Если это так, то вопрос «когда человек стал думать образами» сдвигается сильно вглубь, а ветки эволюционного древа приходится дорисовывать с учётом гораздо более раннего появления символических практик.
Что это даёт нам сегодня
Для инженерного взгляда на мир эта история ценна тем, как много можно выжать из одного, по меркам раскопок, скромного артефакта. Комбинация точной микроскопии, аккуратной интерпретации следов и сравнения с современным опытом использования пигментов превращает «камешек» в аргумент против старых стереотипов о «туповатых» неандертальцах.
По сути, перед нами пример обратного инжиниринга поведения: по микроцарапинам и геометрии износа исследователи реконструируют не только позу руки и траекторию движений, но и мотивацию — рисовать, повторять, точить инструмент и хранить его для следующего раза.
Если упростить до одной формулы, крымский «карандаш» показывает: как только у вида появляется избыточный ресурс времени и энергии, он начинает вкладывать его не только в утилитарные операции, но и в работу с смыслами. И судя по данным археологов, в эту игру наши «родственники» вошли задолго до появления современных людей.
Вопрос вам
Какие ещё археологические открытия последних лет показались вам самыми неожиданными или важными?
Напишите, пожалуйста, свои ответы и мысли в комментариях — очень интересно почитать вашу точку зрения и обсудить её.
Не забудьте подписаться на канал, чтобы не пропустить новые разборы неожиданных находок и научных открытий.