Я чуть не женился на лжи. Спасибо тому, что дверь скрипнула.
Знаете, как в кино — главный герой в самый последний момент узнаёт страшную тайну и всё меняется? Я всегда думал, что это дешёвые сценарные приёмы. Пока сам не стал этим героем. Без музыки, без красивой операторской работы. Просто скрипнула дверь. И тихий голос за ней.
Но давайте по порядку. А то я, как обычно, начинаю с конца.
— Лёш, я беременна.
Она сказала это у моего подъезда. Будний вечер, слякоть, я только со склада — там целый день тушили пожар с погрузчиком. Я устал так, что готов был заснуть стоя.
Я посмотрел на Олю. Ждал, что внутри что-то ёкнет. Радость, страх, хоть что-то. Пустота.
— Ты уверена? — спросил я. Просто потому, что нужно было что-то сказать.
— Тест показал. Две полоски.
В моей голове щёлкнул простой, как гвоздь, механизм. Раз беременна — надо жениться. Так правильно. Так делают. Я не философ, я — человек, который чинит сломанное.
— Поженимся тогда, — выпалил я, не думая.
Она аж подпрыгнула. Глаза загорелись.
— Правда?! Лёш, я так и знала! Ты лучший!
И понеслось. Сразу, в ту же секунду.
— Мне сразу надо к флористу, они на месяц вперёд записывают! И платье! Ой, а давай смотрим рестораны? Я вот видела один с террасой…
Я стоял и кивал. Мы ещё даже не зашли в подъезд. Дождь усиливался.
Через неделю моя жизнь превратилась в один сплошной смету. Оля звонила по пять раз на день.
— Лёш, по поводу фотографа. Тот, что подешевле, снимает на мыльницу, я такое в инсте сама могу. Берём того, за шестьдесят?
— Шестьдесят тысяч? За один день?
— Ну а что? Это же память на всю жизнь! Ты что, экономить собрался?
— Нет, конечно. Бери.
— Лёш, а давай лимузин?
— Серьёзно? Это ж ещё тысяч сорок.
— Ну да! Я же с детства мечтала! Все подружки будут завидовать!
— Хорошо, лимузин.
— Лёш, а на десерт фондю или капкейки с золотом? Я вот думаю, фондю — это уже банально…
— Оль, я на складе, у меня тут полторы тонны кирпича на палеты грузят. Решай сама, хорошо?
Я клал трубку. Кирпич был проще. Он хотя бы был тяжёлым, твёрдым и понятным.
Мама, кстати, пыталась меня спасти. Она вцепилась в организацию, как в спасательный круг.
— Сынок, не переживай, я всё сама. Ты только деньги давай.
— Мам, я тебе уже почти все накопления отдал.
— А я где-то брала? Всё правильно, для хорошего дела. Ты думай о будущем.
Будущее представлялось мне огромным, красивым и очень дорогим банкетным залом, из которого мне годами нельзя будет выйти.
Лимузин стал последней каплей. Сорок тысяч. За машину на несколько часов. У меня что-то внутри оборвалось.
Я поехал к Оле. Чтобы поговорить по-человечески. Объяснить, что эти деньги лучше на детскую кроватку потратить. У меня были простые, честные аргументы.
Ключ у меня был — она сама дала. «Чтобы свой человек был, а не как чужой».
Я вставил его в замок, дверь скрипнула. Я уже начал говорить:
— Оль, насчёт лимузина…
И услышал её голос. Из комнаты. Весёлый, такой… игривый. Совсем не тот, с которым она говорила со мной.
— Да хватит тебе ныть! Я же всё решила.
Я замер. Не специально. Просто ноги стали ватными.
— Лёшка? Да он даже не догадывается. Искренне верит, что скоро станет папой. Ну смешно же?
Тишина. Она слушала того, кто был на другом конце.
— А что такого? — снова её голос, с лёгкой досадой. — У меня будет приличная свадьба, нормальный муж, ребёнок под защитой. Все в плюсе. Главное — чтобы он до ЗАГСа не проснулся. А он и не проснётся, он же как дитя малое, верит во всё.
Сначала я не понял. Словно кто-то говорил на иностранном языке. Потом мозг, медленно, с диким скрипом, начал переводить.
«Ребёнок под защитой». Не «наш ребёнок». «Нормальный муж». Не «любимый». «Все в плюсе». Кроме меня.
Я не помню, как вышел. Притворил дверь, скрипнувшую уже громче, и спустился по лестнице. На улице я сел на лавочку и долго смотрел на грязный снег. Потом достал телефон.
— Мама.
— Сынок! Ты как раз вовремя, я тут с меню разбираюсь, на твоё имя скидку дали, нужно…
— Мама. Всё отменяется.
— …что отменяется?
— Всё. Свадьбы не будет.
На том конце началась тирада. Я не слушал. Просто перебил.
— Ребёнок не мой. Меня использовали. Я сейчас еду домой.
Я положил трубку. Было тихо. И как-то очень просторно.
На следующий день на работе все смотрели на меня как на привидение. Я сам себя так чувствовал. Пустым. В голове гудело только одно: деньги. Полмиллиона, которые мы вбухали в этот фарс. Практически все, что копили с матерью годами.
Я уставился в экран, пытаясь понять, как из этой ямы выбираться. Поднял глаза и увидел Свету.
Она напротив сидела, что-то печатала. Всегда спокойная. Всегда в своих бумагах. Мы два года в одном здании работали, и я вряд ли набрал с ней десять слов.
И вдруг я встал, подошёл к её столу и сказал. Без предисловий, без мысли, почти не своим голосом:
— Света. Выйдешь за меня замуж?
Она перестала печатать. Подняла на меня глаза. Не испуганные, нет. Спросила просто:
— Тебя уволили?
— Нет.
— С тобой всё в порядке?
— Нет.
— Тогда почему такой вопрос?
Я облокотился о перегородку её кабинки. Голова раскалывалась.
— Потому что через три дня у меня оплачена свадьба. Ресторан, музыка, гости. А невесты нет. Она оказалась… не той.
— И ты предлагаешь это мне? — у неё даже бровь дрогнула. Еле заметно.
— Да. Тебе. Потому что ты не врёшь. Я смотрю на тебя два года — ты всегда говоришь правду. Даже когда она неудобная. Мне сейчас это нужно больше всего.
Она откинулась на спинку стула. Смотрела на меня, будто пыталась собрать пазл.
— Ты пьян?
— Хотел бы.
— Это же безумие.
— Знаю.
Она взяла кружку, сделала глоток холодного чая. Поставила обратно. Чётко.
— Дай мне подумать до завтра. И уйди, пожалуйста. А то я работу делать не могу.
Это был не отказ. Это была… отсрочка.
На следующий день она сама пришла ко мне. Ровно в пять.
— Пойдём, — сказала.
Мы вышли на крыльцо. Морозило.
— Объясни нормально, — сказала Света. Без предисловий. — Что случилось.
Я рассказал. Всё как было. Про скрип двери. Про чужого ребёнка. Про лимузин. Про чувство полного идиота.
Она слушала, не перебивая. Курила — я не знал, что она курит. Потом бросила окурок, раздавила каблуком.
— То есть тебе нужна жена для галочки? Чтобы не терять деньги?
— Нет, — я ответил сразу. — Деньги я как-нибудь отработаю. Мне нужна… точка отсчёта. Настоящая. Чтобы начать всё заново. С чистого, не испачканного враньём листа. С человеком, на чьё слово можно положиться.
— А любовь? — спросила она прямо.
— Не знаю, что это, — честно сказал я. — После всего этого… я не верю в то, что показывают в кино. Я верю в то, что можно прийти домой и не играть роль. Что можно молчать и не врать. Что можно смотреть человеку в глаза и не гадать, что у него на уме.
Света молчала, смотрела куда-то в темноту.
— Женитьба по расчёту, — констатировала она.
— Нет. Женитьба по правде. Это дороже.
Она резко повернулась ко мне. Глаза блестели в свете фонаря.
— Ладно. Я согласна.
— …что?
— Говорю, согласна. Но с условиями.
Я только кивнул. Не мог вымолвить ни слова.
— Первое. Это всерьёз и навсегда. Я не играю в семью. Второе. Мы живём отдельно от твоей мамы сразу. Третье. Мы друг другу не врём. Никогда. Даже если правда будет неудобной. Четвёртое… четвёртое придумаю потом.
— Принято, — прохрипел я.
Она протянула руку. Мы пожали, как партнёры после сделки. Рука у неё была тёплой и сильной.
— Завтра берём отгул. Идём в ЗАГС менять заявление. Потом ищем мне платье. Я терпеть не могу пышные.
Часть 6. Вместо лимузина — такси
Свадьба была через два дня. Мать моя, узнав, что невеста теперь Света, сначала онемела, потом засуетилась с удвоенной силой.
— Светочка, родная, а платье? А размер? Ой, да ты такая худенькая, сейчас мы всё найдём!
Света спокойно отводила её руки:
— Марья Петровна, спасибо, я сама. Мне нужно простое, без рюшей. И чтобы под кроссовки.
Мама смотрела на неё, как на инопланетянку.
В ЗАГСе чиновница, глядя на новые бумаги, спросила с каменным лицом:
— У невесты фамилия поменялась. Родственники?
— Нет, — чётко сказала Света. — Просто сменился жених.
Та даже не моргнула. Видимо, для неё это было рядовым событием.
Платье она нашла за час. Простое, из плотного шёлка, без всяких украшений. Когда она вышла из примерочной, я не нашёл слов.
— Ну что? — спросила она.
— Идёт, — выдавил я.
— Честно?
— Да. Очень.
Она улыбнулась. Впервые за все эти дни. И что-то внутри меня, замёрзшее и сжатое, дрогнуло.
На свадьбе не было лимузина. Мы доехали на такси. Света была в том платье и в белых кроссовках. Я — в своём единственном костюме.
Гостей было мало. Мои родители, пара друзей с работы. Никаких пафосных тостов.
Мой отец, молчаливый, как гранит, подошёл к Свете, взял её за плечи, посмотрел в глаза и сказал:
— Спасибо. Что вытащила.
И всё. Это был лучший тост.
Эпилог. Не «долго и счастливо», а «начинаем»
Прошло пять лет. Мы живём в своей квартире. Мама до сих пор ворчит, что свадьба была «как-то не по-людски». У нас растёт сын. Свой. Когда я впервые взял его на руки, я понял, что значит слово «свой». Настоящий, без кавычек.
Я иногда думаю о той двери. Если бы она не скрипнула так громко… Я был бы сейчас в том лимузине. С тем человеком. В той лжи.
А вместо этого я сейчас сижу на кухне. Света готовит ужин и что-то ворчит на сгоревший лук. Сын возится с конструктором на полу. Шумно, тесно, пахнет котлетами и детством.
Это не идеальная картинка. Это просто — правда. Которая оказалась дороже любой мечты о лимузине.
А у вас был момент, когда случайность — скрип двери, опоздавший автобус, неправильный звонок — меняла всю вашу жизнь? Не дала сделать роковую ошибку? Расскажите в комментариях, правдивые истории куда ценнее голливудских сценариев.
Если история героя отозвалась — поставьте, пожалуйста, лайк. И подписывайтесь на канал «Жизнь без кавычек». Здесь не учат жить, а просто делятся историями, где правда, даже неудобная, всегда оказывается сильнее выдумки.