Найти в Дзене
Бумажный Слон

Мальчик у воды

Первым пришел туман. Я не помню, как оказался здесь: сторожка у озера, скрип половиц, запах сырого дерева и остывшей печи. Вернее, помню, как отправился, но как прибыл... Смутно. И этот туман ещё за окном, который окутал плотной ватой округу. Скрыл берег, воду; под ним спряталось всё, кроме шаткой веры: я здесь один. В кармане лежал смятый клочок бумаги. Он колол складками ногу, как первые слова на нём – душу: «Не хочешь ты будущего». Развернул листок, расправляя складки; перечитал. И где вот найти слова для ответа? Ох, Света, Света… Туман молчит. Но – внезапно: мальчик у воды. Смутная тень, что всё ближе и яснее… Впервые я увидел его на третий день. Мальчик стоял у самого края берега. В руках держал удочку. В тумане детали было не разобрать, но стало ясно одно: удочка слишком велика для маленьких рук. Мальчик не закидывал леску, не ждал клёва – просто смотрел вперёд, пытаясь запомнить каждую волну, каждый блик на воде. Я приблизился, спросил: — Не клюёт? Он обернулся; в меня вонзился

Первым пришел туман.

Я не помню, как оказался здесь: сторожка у озера, скрип половиц, запах сырого дерева и остывшей печи. Вернее, помню, как отправился, но как прибыл...

Смутно.

И этот туман ещё за окном, который окутал плотной ватой округу. Скрыл берег, воду; под ним спряталось всё, кроме шаткой веры: я здесь один.

В кармане лежал смятый клочок бумаги. Он колол складками ногу, как первые слова на нём – душу: «Не хочешь ты будущего».

Развернул листок, расправляя складки; перечитал. И где вот найти слова для ответа? Ох, Света, Света…

Туман молчит. Но – внезапно: мальчик у воды. Смутная тень, что всё ближе и яснее…

Впервые я увидел его на третий день. Мальчик стоял у самого края берега. В руках держал удочку. В тумане детали было не разобрать, но стало ясно одно: удочка слишком велика для маленьких рук.

Мальчик не закидывал леску, не ждал клёва – просто смотрел вперёд, пытаясь запомнить каждую волну, каждый блик на воде. Я приблизился, спросил:

— Не клюёт?

Он обернулся; в меня вонзился прозрачный, как утренний воздух, взгляд. Тихо прозвучало:

— Клюёт. Да не за рыбой пришёл.

— За чем же тогда?

Лёгкое пожатие плечами, быстрый ответ:

— Чтобы запомнить. Это вот всё: как листья падают, вода дышит, ветер шепчет в камышах. Мама говорит, когда вырасту, забуду – всё, как бывает по‑настоящему. Вот и хочу запомнить. Навсегда.

Я замер. Слова ударили меня, что та волна о берег, эхом отозвавшись в мыслях: «Забыл же. Как бывает по‑настоящему».

И разговор, которого не было – или же память не лжёт? – всплыл из прошлого.

…—Рассуждаешь по-стариковски! — Голос Светы звенел от обиды. — Все рожают, и мы должны!

— А что дадим? — Сказал спокойно, а сам сжимал кулаки, пытаясь не сорваться. — Не квартиру, не деньги. Право на мир, который мы сами едва умеем беречь.

— Ты боишься ответственности!

— Нет, страшусь безответственности. Дать жизнь по нашему произволу — разве это ответственно?

Она молчала. Тишину нарушало лишь тиканье часов, отсчитывающих секунды немоты между нами.

— Значит, не хочешь ребёнка. И меня тоже. – Она оглянулась и добавила: – Иди, мне надо убраться: грязно тут. – Пауза. – Вода и грязь, грязь и вода.

Вопросы кончились. Собрал вещи и уехал в туман.

И вот дождь, зарядивший накануне, шёл вторые сутки.

Мальчик снова возник из него под вечер — промокший, но сияющий. В ладонях держал что‑то маленькое, дрожащее.

— Смотрите!

Я напряг глаза: надо же, воробей! Мальчик протянул его мне и пояснил:

— Нашёл под кустом. Совсем замёрз.

Мы соорудили из коробки с ватой птичью берлогу. Воробей дрожал, но оживал на печи. Медленно, но верно.

— Вы знаете, — сказал мальчик, не отрывая взгляда от птицы, — запомнить — это не только смотреть. Это ещё и делать что‑то хорошее. Чтобы потом вспомнить: вот тогда-то помог.

Я слушал не по возрасту зрелые слова и молчал.

В простом «помог» было больше ответственности, чем во всех моих рассуждениях.

На следующий день я заметил у крыльца следы: поменьше и покрупнее. Кто‑то приходил, пока я спал. А вечером в окне мелькнула знакомая тень. И опять не в одиночестве.

Я увидел их вдвоём. «Кто она мальчику – сестра, мать? Легка на ногу, но морщинки вокруг глаз… Хотя всякое бывает ».

Она шла рядом с мальчиком, слегка наклонив голову. На меня взглянули усталые глаза, а в них — что‑то до боли знакомое. Что‑то, от чего сердце ёкнуло.

Мальчик подбежал ко мне, тянул спутницу за руку, а свободную правую – ко мне со словами:

— Мама, вот тот человек, кто помог согреть воробья!

Она улыбнулась — сдержанно, почти виновато и проговорила:

— Простите! Он вас тревожит. Такой живой, всё подмечает, стремится запомнить. Боюсь только, надолго ли?

— Почему так думаете? — удивился я.

Она вздохнула и проговорила:

— Была и я маленькой. И мне всё казалось большим и волшебным. Лист — парус, лужа — океан… Нынче вижу только дождь и грязь. Боюсь, он со временем тоже разучится подмечать чудеса.

Я посмотрел на неё, мелькнуло подозрение: не Света ли? («Боишься ответственности!)» В глазах та же тревога, любовь, боязнь не уберечь что‑то важное. Она поправила прядь волос – совсем, как Света когда‑то. И тут же я понял: точно она.

А мальчик не дал ей грустить.

— Мам, давай я тебе покажу? — Он схватил её за руку. — Вот, смотри: не просто вода, а зеркало; в нём отражается небо. А вон те облака — это же корабли! И ветер… слышишь, шепчет в камышах? Слушай получше и разберёшь его сказки.

Она замерла. На мгновение лицо осветилось: неужто вернулась в то время, когда мир был огромным и полным тайн? И прошептала:

— Да… да… Теперь и я помню.

Вечером я сидел у окна и смотрел, как луна рисует на воде серебряную дорожку.

***

***

В голове крутились обрывки: спор с женой; глаза мальчика у воды; воробей, дрожащий в ладонях; улыбка матери, вспомнившей давно забытое.

И тут всё сложилось.

Ведь мальчик — это же я. Тот, кем был когда‑то, видел мир целиком, запоминал не факты, а ощущения, спасал воробьёв. И верил, что ветер шепчет мне сказки.

А его мама — человек, который тоже боится, страшась, что мир станет серым, когда сын забудет волшебство детства.

И в этом страхе — не слабость, любовь.

Наутро я написал жене:

«Приезжай, не медля приезжай! Хочу показать, как выглядит утро, когда видишь его впервые».

Не откладывала. Уже не злится? Приехала к нашему заветному домику у озера к вечеру дня, как письмо дошло.

Мы сидели на крыльце, пили чай, смотрели на тени в дожде. Тот гнал по воде золотые листья. Они кружились, будто маленькие солнца.

— Это и есть счастье, — прошептала она.

— Да, — отозвался я. — И мы можем быть такими.

На столе лежал блокнот, но писать я не стал. Пошёл, сорвал с ветки клёна лист — ещё жёлтый, но с бахромчатыми краями — и положил перед ней. А затем спросил:

— Что видишь?

Она нахмурилась, потом улыбнулась:

— Лист. Просто лист.

— А мне кажется, парус. Тот самый, что унёс когда-то в никуда… и привёл нас сюда.

Она перевернула лист, провела пальцем по жилкам. И прошептала:

— Да… Теперь и я вижу.

За окном шелестели листья. Где‑то вдали звенел смех невидимого мальчика. А я вдруг понял: чтобы быть ответственным перед жизнью, не нужно всё предусматривать. Научиться бы её любить — здесь и сейчас.

Даже если обманщик-туман спрятал что‑то важное, а дождь смыл следы прошлого.

Автор: Альфа

Источник: https://litclubbs.ru/articles/71515-malchik-u-vody.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Сборники за подписку второго уровня
Бумажный Слон
27 февраля 2025
Благодарность за вашу подписку
Бумажный Слон
13 января 2025

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: