— Значит, вам деньги с продажи квартиры Валентины Петровны, а нам — уход за больной старухой?
Оксана выплюнула эти слова, как горькую косточку. Её накрашенные ногти постукивали по столешнице — раз, два, три. Ольга почувствовала, как холод прошёлся по спине, добрался до груди и там остался. Чай в чашках давно остыл, на блюдце сиротливо лежало недоеденное печенье. Из соседней комнаты доносился детский смех — младшая дочка Ольги что-то строила из кубиков.
Илья сидел, уткнувшись взглядом в скатерть. Дмитрий откашлялся, поправил очки. Валентина Петровна — причина этого собрания — лежала в спальне под тремя одеялами, хотя май выдался тёплым.
Ольга смотрела на Оксану и думала: неужели можно вот так просто взвесить на весах человеческую жизнь? С одной стороны — квадратные метры, с другой — живая душа. И как в их семье дошло до того, что любовь измеряют деньгами?
***
Ольга познакомилась с Ильёй на третьем курсе экономического. Оба подрабатывали в одной конторе — перебирали документы за копейки. После смены шли в студенческую столовую, где гречка с подливой стоила двадцать рублей. Садились у окна, делили один компот на двоих.
— Знаешь, — говорил тогда Илья, доставая из кармана блокнот, — если откладывать по три тысячи в месяц, через пять лет накопим на первый взнос.
Ольга кивала, хотя три тысячи рублей казалась огромной суммой. Вечерами они сидели на кухне в съёмной комнате и записывали каждую трату: хлеб — пятнадцать рублей, проезд — двадцать, молоко — тридцать пять. В конце месяца подводили итог, радовались, если удавалось отложить хоть пару тысяч.
Тогда им казалось, что пять лет — это вечность. Через два года после свадьбы купили комнату в бывшем общежитии. Двенадцать квадратных метров, пятый этаж без лифта, душ в конце коридора. Но это было их. Ольга плакала от счастья, когда Илья торжественно вручил ей ключ.
Старший брат Ильи, Дмитрий, жил иначе. После института вернулся к родителям, устроился в фирму через знакомых отца. Валентина Петровна стирала его рубашки, готовила обеды, напоминала о важных встречах. Когда Дмитрий привёл домой Оксану — яркую, уверенную девушку из хорошей семьи — мать расцвела.
— Наконец-то в доме будет настоящая хозяйка, — говорила она, хотя Оксана не умела готовить даже яичницу.
На семейных ужинах Валентина Петровна всегда садилась между сыновьями, но тарелка Дмитрия наполнялась первой, и котлета на ней была побольше.
— Димочка похудел, — говорила она, подкладывая ему добавку.
Илье доставались дежурные вопросы и рассеянная улыбка. Оле — вообще ничего, кроме просьб помочь с посудой.
Однажды за таким ужином Валентина Петровна объявила:
— Димочка с Оксаной переедут к бабушке Ане. Ей нужен уход, а квартира большая, трёхкомнатная. Когда придёт время... ну, вы понимаете.
Ольга понимала. Анна Сергеевна, мать Валентины Петровны, доживала последние годы. Диабет, давление, больные ноги. Квартира в центре, сталинка с высокими потолками.
— Это временно, — добавила Валентина Петровна, — но квартира потом останется Диме. Он старший, ему нужнее.
Ольга тогда как раз узнала, что беременна. Илья сжал её руку под столом — не надо, не сейчас. Вечером, дома, она долго стояла над тазом с бельём. Вода была холодная, руки покраснели, но она тёрла и тёрла наволочку.
— Не думай об этом, — сказал он.
— Я и не думаю.
Но думала. Думала, почему помощь всегда идёт мимо? Почему они с Ильёй должны выкарабкиваться сами, а Дмитрию всё достаётся просто так?
***
Прошло семь лет. У Дмитрия появилась та самая трёхкомнатная квартира — бабушка Аня у мер ла через год после их переезда. Оксана родила сына, Валентина Петровна переехала к ним на месяц, чтобы помогать. У Ольги к тому времени было уже двое детей, но свекровь приезжала только на выходные, да и то не каждые.
Илья с Олей взяли ипотеку на двухкомнатную квартиру в спальном районе. Каждый месяц — тридцать тысяч банку. Илья работал на двух работах, Ольга вышла из декрета раньше срока. По вечерам падали без сил, но засыпали спокойно — это было честно заработанное.
Однажды Ольга пришла к свекрови помочь с уборкой. Валентина Петровна говорила по телефону, не заметив невестку в прихожей.
— Димочка, я тебе перевела пятьдесят тысяч. Нет-нет, не спорь. Мало ли что, вдруг пригодится. На отпуск отложите или Максимке на занятия.
Ольга застыла. Пятьдесят тысяч — больше их месячной платы по ипотеке. Просто так, вдруг пригодится. Она тихо вышла. Дома долго сидела на кухне, глядя в окно. Впервые почувствовала не обиду — надлом. Будто они с Ильёй существовали в параллельной реальности, где на них не распространялись законы семьи.
***
Через полгода в жизни Валентины Петровны появился Алексей Николаевич Громов. Бывший военный, подтянутый, с седыми висками. Познакомились в поликлинике, он помог донести сумки, потом начал провожать до дома. Приносил гвоздики, говорил комплименты громким командирским голосом.
Валентина Петровна преобразилась. Купила новые платья, сделала причёску, начала красить губы. На семейном ужине представила Алексея Николаевича как «близкого друга».
— Валентина — женщина удивительная, — гремел он, — таких теперь не делают. Я своё отслужил, теперь хочу спокойной жизни с хорошим человеком.
Дмитрий насторожился, Оксана изучающе разглядывала гостя. Ольга видела, как они переглядываются — что это за фрукт, чего хочет от их матери?
Решение Валентина Петровна приняла внезапно. Позвонила Илье, попросила приехать вместе с Олей. Сидели на кухне втроём, пили чай с баранками.
— Я продаю квартиру, — сказала она просто. — Деньги отдаю вам. Вы столько лет сами, без помощи. Это справедливо.
Илья онемел. Ольга не верила ушам.
— Мам, но как же...
— Я переезжаю к Алексею Николаевичу. Мы решили жить вместе. В моём возрасте глупо упускать шанс на счастье.
Скандал с Дмитрием был страшным. Он приехал в тот же вечер, Оксана осталась в машине.
— Это несправедливо! — кричал он. — Я старший сын! Я заботился о бабушке Ане! Мы растим ребёнка!
— Ты получил квартиру бабушки, — спокойно ответила Валентина Петровна. — И я помогала тебе всегда. Теперь очередь Ильи.
— Они тебя обработали! Оленька вечно строила из себя несчастную!
Валентина Петровна встала, подошла к сыну, положила руку на плечо.
— Димочка, решение принято. Квартира продана, деньги переведены. Всё.
Дмитрий хлопнул дверью так, что задрожали стёкла.
***
Переезд к Алексею Николаевичу прошёл быстро. Валентина Петровна взяла только необходимое — остальное раздала. Первые недели звонила часто, рассказывала, как хорошо живётся в загородном доме, какой сад, какой воздух.
Потом звонки стали реже. Ольга заметила: свекровь говорила тише, будто боялась, что услышат.
— Всё хорошо, — повторяла она. — Алексей Николаевич любит порядок, я стараюсь.
Порядок означал подъём в пять утра. Завтрак ровно в семь — яичница, тосты, кофе. Обед в час — первое, второе, компот. Ужин в семь вечера. Алексей Николаевич сидел в кресле перед телевизором, переключал каналы, иногда покрикивал:
— Валентина! Чай!
Она бежала на кухню, заваривала, несла на подносе. Он пробовал, морщился:
— Остыл. Переделай.
Первый раз пригрозил выгнать через три месяца. Она не успела погладить рубашки.
— Не нравится — дверь там, — сказал он спокойно. — Я не держу.
Валентина Петровна плакала ночью в ванной, включив воду, чтобы не слышал.
Болезнь началась с головокружений. Потом — боли в груди, одышка, слабость. Алексей Николаевич отвёз в больницу, оставил в приёмном покое.
— Позвоните родственникам, — бросил дежурной медсестре.
Через неделю, когда Валентину Петровну выписали, он привёз её вещи к Оле и Илье. Два чемодана и сумка. Поставил у двери, позвонил.
— Забирайте свою мать, — сказал Илье. — Я не подписывался быть сиделкой.
Развернулся и ушёл. Даже не попрощался.
***
Валентина Петровна лежала на раскладушке в углу комнаты. Третья неделя после выписки. Ольга ставила будильник на два часа ночи — время укола. Илья брал утренние процедуры: помогал встать, довести до ванной.
— Не надо, я сама, — шептала свекровь, но ноги не слушались.
Костя научился играть тихо. Лиза перестала плакать по ночам — словно чувствовала. На кухонном столе теперь стояли лекарства вместо хлебницы. Рецепты, направления, анализы — вся жизнь превратилась в медицинскую карту.
Ольга варила куриный бульон, процеживала через марлю. Валентина Петровна ела через силу, по ложке.
— Спасибо, доченька, — говорила тихо.
В телефоне Ольги всплыло уведомление из соцсетей. Оксана выложила фото: Дмитрий с коктейлем на фоне моря, подпись "Райский отдых в Турции". Ольга закрыла приложение, не дочитав комментарии.
Врач из поликлиники пришел на дом, осмотрел Валентину Петровну, покачал головой:
— Нужна реабилитация. Есть хороший санаторий под Москвой, специализируется как раз на таких случаях. Три недели — и человек заново ходить учится.
— Сколько? — спросил Илья.
— Восемьдесят тысяч.
Ольга кивнула. В голове быстро прикинула: отложенные на ремонт детской, на зимнюю одежду Косте, на погашение долга за садик.
— Оформляйте документы.
Ночью Илья спросил:
— Ты уверена? Это же все наши сбережения.
— Я делаю это не ради благодарности, — ответила Ольга, глядя в потолок. — Просто не могу иначе.
***
Дмитрий приехал через неделю после оплаты санатория. Оксана осталась в машине — видно было через окно, как она что-то печатает в телефоне.
— Мам, как ты? — Дмитрий присел на край табуретки, держа дистанцию.
Валентина Петровна молчала. Ольга ставила чашки, гремела ложками специально громко.
— Надо решать, — начал Дмитрий. — Может, сиделку? Я могу скидываться.
— Сколько? — Илья не поднимал глаз от чашки.
— Ну... тысяч десять.
— Оксана сказала, что тратить деньги на больную свекровь — глупость? — Ольга повернулась резко. — Это она тебе внушила?
Дмитрий покраснел, но выпрямился:
— Постойте. Мама же вам деньги от квартиры отдала. Все до копейки. Вы теперь и ухаживайте.
— Что? — Ольга опешила.
— Мы с Оксаной за бабушкой Аней год ухаживали. Нам потом ее квартира досталась. Все честно было. А тут — мама вам деньги передала, ваша очередь.
— Твоя мать тебе всю жизнь деньги давала! — Ольга швырнула полотенце на стол. — Машину, отпуска, ремонты! А нам — крохи!
— Это ее выбор был...
— Выбор? Когда у нас Костя в больнице лежал, она тебе на отдых в Турцию дала! А мы лекарства в кредит покупали!
— Оль, успокойся...
— Молчи? Я все эти годы молчала!
Тишина. Валентина Петровна закрыла лицо руками.
Дмитрий встал, вышел, хлопнув дверью.
Свекровь молчала, теребя край пледа.
— Я много ошибок наделала. Думала, любовь — это деньги, подарки. Димочку баловала, а вам крохи доставались. А оказалось... — она взяла руку невестки. — Прости меня, доченька. За все эти годы.
— Вы наша семья. Настоящая, — успокаивала её Ольга.
Она огляделась. Тесная квартира, старая мебель, впереди — годы экономии. Но совесть — просторная. Это Ольга знала точно.
***
Четыре месяца спустя. Валентина Петровна сидела на диване, читала Косте "Айболита". Голос еще слабый, но внук слушал, раскрыв рот.
— Баб, а почему он всех лечил бесплатно?
— Потому что добрый был, внучек.
Ольга готовила ужин. Обычные щи, черный хлеб. Илья получил повышение — небольшое, но все же. Деньги от продажи квартиры свекрови помогли закрыть ипотеку, но на новое жилье копить придется заново.
Телефон звонил редко. Дмитрий звонил раз в месяц, сухо спрашивал о здоровье матери. Валентина Петровна больше не ждала этих звонков.
— Оля, — позвала свекровь вечером, когда дети уснули. — Я все думаю...
Ольга села рядом, вытирая руки о фартук.
— Я ведь Илье деньги от квартиры отдала. Все. Думала, исправлю хоть что-то. Столько лет только Диме помогала, а вас... будто не видела. Как слепая была.
— Мам, вы помогли нам с ипотекой. Это важно.
— Но жить вам все равно тесно. Из-за меня.
— Не из-за вас. С вами.
За окном шел снег. Первый в этом году, чистый, как прощение.
Рекомендуем к прочтению: