— Неубедительно. Пересмотри меню.
Андрей даже не поднял глаз от телефона, продолжая листать утренние новости. Его жена, Марина, стояла у кухонного стола и зачеркивала в заметках только что написанную сумму. Тысяча триста рублей. Всего лишь тысяча триста сверх обычного недельного бюджета на продукты.
Утренний свет едва пробивался сквозь тюлевые занавески их маленькой кухни. Марина перечитала список ещё раз: гречка подорожала на сорок рублей, молоко — на двадцать, даже самый дешёвый хлеб стоил теперь тридцать восемь вместо привычных тридцати. Она собирала эти цифры по крупицам, проверяла в трёх разных магазинах, чтобы предоставить мужу точные данные.
Андрей отхлебнул кофе и наконец оторвался от экрана.
— Купи курицу вместо говядины. И макароны подешевле есть, за сорок рублей видел вчера.
Марина кивнула, хотя прекрасно знала, что те макароны, о которых говорил муж, развариваются в кашу. Но спорить не стала. Внутри поднималась знакомая волна — смесь стыда, усталости и чего-то ещё, чему она боялась дать название.
***
Четыре года назад их свадьба казалась началом прекрасной истории. Марина работала бухгалтером в небольшой фирме, Андрей — менеджером в строительной компании. Оба зарабатывали прилично для молодой пары, оба мечтали о собственном просторном жилье вместо купленной Андрею родителями квартиры-гостинки на окраине города.
Первый год Марина с энтузиазмом взялась за ведение семейного бюджета. У неё была красивая таблица в экселе с цветными графиками, где учитывался каждый рубль. Она гордилась тем, как ловко распределяла средства: обязательные платежи, продукты, накопления и даже небольшая сумма на развлечения. Раз в месяц они ходили в кино или кафе, на праздники покупали скромные, но приятные подарки родителям, летом съездили на три дня к морю.
Андрей поначалу хвалил её старания, называл «министром финансов» и смеялся, когда она с серьёзным видом показывала ему очередной отчёт.
— Смотри, мы уже накопили сто тысяч! — радостно сообщила она как-то вечером, показывая экран ноутбука.
— Неплохо, но могли бы и больше, — задумчиво ответил Андрей. — Если бы не тратили на всякую ерунду.
Но постепенно его отношение менялось.
Началось с мелочей. Марина купила сыр «Маасдам» вместо обычного «Российского» — Андрей поморщился и заметил, что это расточительство.
— Он всего на сорок рублей дороже, — оправдывалась Марина.
— Сорок рублей здесь, пятьдесят там — вот и тысяча набежала, — отрезал он.
Она приобрела вторую пару осенних ботинок со скидкой — он спросил, зачем ей две пары, если можно обойтись одной. Подарок маме на день рождения вызвал целую дискуссию о приоритетах.
Переломный момент наступил через год после свадьбы. Андрей вернулся с работы раньше обычного и застал Марину за составлением годового отчёта. Она как раз подсчитывала накопления — за двенадцать месяцев удалось отложить сто восемьдесят тысяч рублей.
— И это всё? — Андрей смотрел на экран ноутбука с таким разочарованием, словно она призналась в измене.
— Это неплохая сумма, учитывая наши доходы и расходы...
— При таком подходе мы будем копить на квартиру лет десять. Ты слишком беспечная, Марин. Не умеешь обращаться с деньгами.
Он говорил спокойно, даже заботливо, объясняя, что берёт финансы под свой контроль ради их общего блага. Марина не стала спорить. В конце концов, может, он и прав — мужчины лучше разбираются в таких вещах.
***
Новая система заработала с первого числа следующего месяца. Марина передавала зарплату сразу после получения, до копейки. Андрей выдавал ей деньги на проезд и обеды на работе — строго рассчитанную сумму. Все остальные покупки требовали согласования.
Сначала Марина даже находила в этом что-то разумное. Она составляла списки продуктов, искала акции, сравнивала цены в разных магазинах. Покупала самую дешёвую туалетную бумагу, мыло вместо геля для душа, растворимый кофе вместо молотого. Андрей проверял чеки, иногда хвалил за экономию, иногда указывал, где можно было купить дешевле.
— Молодец, сэкономила двести рублей на крупах, — одобрительно кивнул он, изучая очередной чек.
— Я старалась, — Марина улыбнулась, хотя внутри что-то сжалось от того, что приходится отчитываться за пачку гречки.
Но с каждым месяцем становилось тяжелее. Не финансово — морально. Марина ловила себя на том, что боится попросить деньги на новые колготки, хотя старые уже в затяжках. Что придумывает объяснения, почему ей необходимы витамины, словно оправдывается за собственное здоровье. Что автоматически выбирает самое дешёвое, даже не рассматривая альтернативы.
— Андрей, мне нужны новые колготки, — начала она однажды за ужином.
— Опять? Ты же месяц назад покупала.
— Они порвались. Знаешь, самые дешёвые долго не носятся...
— Значит, надо аккуратнее быть. Ладно, дам пятьсот рублей, но это на две пары, поняла?
Однажды коллега пригласила её на день рождения в кафе. Марина отказалась, сославшись на плохое самочувствие. Правда была в другом — она не могла попросить у Андрея деньги на подарок и посиделки. Он бы спросил, зачем тратиться на чужих людей, когда у них есть цель.
«Почему мои деньги — не мои?» — этот вопрос всё чаще возникал в её голове, когда она стояла в магазине с калькулятором, высчитывая, уложится ли в выданную сумму.
Андрей зарабатывал больше неё, но его зарплату она не видела никогда. Он просто говорил, что всё уходит в накопления, на их будущую квартиру. И Марина верила, потому что не верить мужу — это неправильно.
***
Унижение накапливалось постепенно, как известковый налёт в чайнике. Мелкое, ежедневное, почти незаметное.
Когда у Марины закончились прокладки, она попросила денег на новую пачку. Андрей выдал сумму на самые дешёвые, хотя она объясняла, что от них раздражение. «Потерпишь», — ответил он.
Джинсы протёрлись между ног — частая проблема при её комплекции. Марина месяц зашивала их, прежде чем решилась заговорить о новых. Андрей осмотрел штаны и вынес вердикт: «Ещё можно носить. Дома ходи в юбке, меньше будут тереться».
На её тридцатилетие он подарил крем для лица из магазина у дома. Не плохой крем, просто купленный по акции «три по цене двух». Остальные два он убрал в шкафчик — пригодятся потом. Марина улыбалась и благодарила, а внутри что-то тихо умирало.
Подруги перестали звать её на встречи после третьего отказа подряд. Марина не могла объяснить, что у неё нет денег даже на чашку кофе в кафе. Что каждый поход куда-либо требует унизительных объяснений и просьб. Легче было изолироваться.
В субботу приехала мама. Тамара Николаевна мыла тарелки после обеда, когда Андрей резко выключил кран.
— Что вы столько воды льёте? Счета потом я оплачиваю!
Пожилая женщина застыла с мокрой губкой в руке. В комнате повисла тяжёлая тишина. Марина смотрела на побелевшее лицо матери и впервые не искала оправданий мужу. Не думала, что он устал, что у него стресс, что он не со зла.
Вечером она заперлась в ванной и плакала, закусив полотенце. Наконец поняла: она живёт в постоянном унижении и страхе отказа.
***
Андрей забыл телефон на кухонном столе. Экран светился уведомлением из банковского приложения: «Начисление процентов по вкладу». Марина взяла устройство, чтобы отнести мужу, но цифра на экране заставила её замереть. Три миллиона четыреста тысяч.
Она села на табурет, продолжая смотреть на экран. Три миллиона. За четыре года. При их доходах это означало, что Андрей откладывал не только её зарплату, но и большую часть своей. Жил на минимуме, заставляя и её существовать впроголодь.
Марина быстро прикинула в уме. До первоначального взноса на приличную двушку в их районе нужно ещё минимум два миллиона. При текущих темпах — это ещё три года. Три года носить рваные джинсы, экономить на прокладках, отказываться от встреч с подругами.
Ей исполнится тридцать три. Лучшие годы уйдут на накопление денег, которые лежат мёртвым грузом на счету. А что потом? Ипотека на двадцать лет, где каждая копейка снова будет на счету?
— Зачем взяла мой телефон? — Андрей стоял в дверном проёме.
Марина подняла голову. Впервые за годы брака она не испугалась его недовольного тона.
— Хотела принести тебе. Увидела уведомление.
— И что?
— Три миллиона, Андрей. У нас есть три миллиона.
— У нас есть цель. Квартира, помнишь? Или ты хочешь всю жизнь прожить в съёмной?
Марина встала, опираясь на стол. Ноги дрожали, но голос звучал твёрдо:
— Я хочу жить. Сейчас. Не через три года, не через пять. Мне нужны нормальные вещи, нормальная еда, возможность купить лекарство, не унижаясь.
— Ты инфантильная, — Андрей покачал головой. — Не понимаешь, как живут нормальные семьи. Все копят, все терпят.
— Нормальные семьи не живут в страхе потратить лишнюю сотню. Нормальные мужья не контролируют каждую покупку жены.
— Я забочусь о нашем будущем!
— Ты крадёшь моё настоящее.
Андрей усмехнулся:
— Драматизируешь. Поговорим, когда успокоишься.
Он забрал телефон и ушёл в комнату. Марина осталась стоять у стола. Внутри что-то переключилось, как тумблер. Она больше не будет просить. Ни денег, ни разрешений, ни понимания. Хватит.
***
Первого декабря Марина не перевела зарплату на общий счёт. Андрей обнаружил это вечером, проверяя банковское приложение.
— Забыла перевести? — спросил он за ужином.
— Не забыла. Не буду больше переводить.
Ложка застыла в его руке на полпути ко рту.
— Что значит не будешь?
— То и значит. Моя зарплата остаётся у меня.
Следующий час Марина слушала о предательстве, об эгоизме, о разрушении семьи. Андрей кричал, что она рушит их мечту, что без её вклада придётся копить дольше, что она неблагодарная.
— Я четыре года жертвовал ради нас! — его лицо покраснело от гнева.
— Ты четыре года принимал решения за двоих, — ответила Марина. — Больше не будешь.
Следующие недели они почти не разговаривали. Андрей демонстративно готовил только себе, составлял таблицы расходов, где красным выделял «упущенную выгоду». Марина молча покупала себе еду, новые джинсы, нормальные прокладки. Каждая покупка давалась с трудом — руки дрожали, когда она доставала карту. Но с каждым разом становилось легче.
Она открыла отдельный счёт, начала откладывать. Не фанатично, разумно — оставляя себе на жизнь. Купила маме подарок на день рождения — хорошие туфли, о которых та мечтала. Съездила к подруге в другой город, не спрашивая разрешения.
В феврале Марина подала на развод. Спокойно, без скандалов. Просто собрала документы и отнесла в суд.
— Ты с ума сошла? — Андрей держал в руках копию заявления. — Из-за денег? Серьёзно?
— Не из-за денег. Из-за жизни.
— Перебесишься и вернёшься. Посмотрю, как ты без меня проживёшь.
Марина не стала спорить. Она уже сняла студию на другом конце города, перевезла вещи. Оставалось только дождаться суда.
***
Студия была крошечной — двадцать два квадратных метра. Кухня-ниша, диван-кровать, шкаф-купе. После просторной двушки Андрея казалась коробкой. Но это была её коробка.
Марина стояла у окна с чашкой кофе — нормального, не растворимого. Внизу шумел город, начинался новый день. Её день.
Зарплаты хватало на аренду, еду, одежду и даже небольшие радости. Раз в неделю она ходила в кино или кафе. Купила абонемент в спортзал — давно мечтала. По выходным ездила к маме, привозила продукты, просто сидела на кухне, разговаривала.
Иногда, особенно по вечерам, накатывало сомнение. Может, стоило потерпеть? Может, Андрей был прав, и она инфантильная? В такие моменты Марина открывала шкаф, смотрела на новые джинсы, удобное бельё, красивое платье — купленное просто потому, что захотелось. И понимала: нет, не стоило.
Квартира в собственности — это важно. Но не настолько, чтобы превратиться в тень, в функцию, в приложение к чужой мечте. Не настолько, чтобы забыть, как это — принимать решения, чувствовать себя взрослой, целостной.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Одумайся. Я готов простить».
Марина удалила его, не читая до конца. Поставила чашку в посудомойку — маленькую, настольную, купленную на первую зарплату после развода. Глупая трата по меркам прошлой жизни. Но она так облегчала быт, так радовала каждый день.
Пора собираться на работу. Вечером встреча с подругами — впервые за два года. Марина улыбнулась отражению в зеркале. Она выглядела уставшей, похудевшей, но живой. Впервые за долгое время — живой.
Рекомендуем к прочтению: