Вера Сергеевна проснулась рано — привычка, которая осталась ещё с тех
времён, когда муж был рядом. Три года назад он ушёл, но тело всё ещё
просыпалось в шесть, ожидая звука его шагов на кухне.
Седьмое января. Рождество.
За окном падал снег — крупный, праздничный, как в детстве. В гостиной
ждала ёлка, которую она поставила вчера с сыном. Костя приехал на
праздники, как всегда. Единственный, кто приезжал.
Вера накинула халат и прошла в гостиную. Квартира пахла хвоёй и
мандаринами. На ёлке не хватало верхушки — она оставила это напоследок.
В коробке с игрушками, среди шаров и мишуры, лежал ангел. Старый,
потёртый, с облупившейся краской на крыльях. Вера взяла его в руки.
Папа подарил. В последнее Рождество вместе. Ей было семь лет.
Она помнила его руки — большие, тёплые. Как он поднял её, чтобы она сама
повесила ангела на верхушку. «Береги его, Верочка. Он будет охранять
тебя, когда меня не будет рядом».
Тогда она не поняла. А через полгода он ушёл.
Вера аккуратно повесила ангела на ёлку. Руки дрожали — совсем чуть-чуть.
Сорок пять лет прошло. Почему до сих пор больно?
«Он нас бросил», — говорила мама. — «Не думай о нём. У него другая
жизнь».
Вера и не думала. Научилась не думать.
---
Телефон зазвонил в половине одиннадцатого.
Незнакомый номер. Код — Астрахань.
— Алло?
— Верочка?
Голос был хриплый, надтреснутый. Голос старика, который долго молчал.
— Кто это?
— Это... это папа. Павел Николаевич. Твой отец.
Вера замерла. Рука, держащая телефон, онемела.
— Что?
— Верочка... я знаю, ты не хочешь говорить. Ты сорок пять лет не хотела.
Но я... мне семьдесят восемь. Я не знаю, сколько мне осталось. Я хотел
услышать твой голос. Хоть раз.
Она опустилась на диван. Колени подогнулись сами.
— Я не понимаю, — прошептала она. — Ты... ты позвонил? Через сорок пять
лет — просто позвонил?
— Я звонил раньше, Верочка. Много раз. Мама... Таисия... она говорила,
что ты не хочешь.
— Что?
— Я звонил каждый месяц. Первые десять лет — каждую неделю. Писал
письма. Она отвечала за тебя. Говорила: «Вера сказала — у неё нет отца».
Вера почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Это неправда. Мама говорила... она говорила, что ты нас бросил. Что
тебе не нужны.
Тишина в трубке. Потом — тяжёлый вздох.
— Я никогда вас не бросал, дочка. Она ушла ко второму мужу. Забрала
тебя. Я добивался встреч через суд — она каждый раз говорила, что ты
плачешь, не хочешь видеть. А потом... потом ты выросла. И тоже не
искала. Я решил — значит, правда не хочешь.
— Нет... нет, подожди...
Вера вскочила. Комната плыла перед глазами.
— Это невозможно. Мама не могла... она бы не...
— Я понимаю. Я понимаю, что это тяжело. Но я говорю правду. У меня
сохранились письма. Все, что я отправлял. Они возвращались невскрытыми.
— Хватит! — Вера сама не узнала свой голос. — Я не знаю, кто ты. Зачем
ты звонишь сейчас? Мама умерла. Два года назад. Ты ждал, пока она умрёт?
— Я узнал только месяц назад. Нашёл открытку в старых вещах — Костя
отправлял бабушке. Там был адрес. Я нашёл номер.
Костя. Её сын. Отправлял бабушке...
— Не звони мне больше. — Вера нажала отбой.
Руки тряслись так, что телефон выскользнул на пол.
---
— Мам, ты чего?
Костя стоял в дверях кухни, лохматый после сна, в растянутой футболке.
— Ничего. — Вера налила себе воды. Зубы стучали о край стакана. —
Мошенники позвонили.
— В Рождество? Серьёзно?
Она не ответила.
Костя нахмурился. Снял очки, протёр, надел обратно — привычка, которая
всегда казалась Вере знакомой. Только сейчас она поняла откуда. На
старых фотографиях отец делал так же.
— Мам, ты бледная вся. Точно мошенники?
— Точно.
Она ушла в спальню и закрыла дверь.
---
Сорок пять лет.
Она лежала на кровати и смотрела в потолок.
Мама говорила: «Он нас бросил». Мама говорила: «Ему плевать на тебя».
Мама говорила: «Забудь его, у тебя есть я».
Вера забыла. Научилась забывать.
Когда ей было девять, приходила открытка на день рождения. Мама сказала —
это от какого-то ненормального, выбросила. Вера потом нашла её в
мусорном ведре. «Верочке в день девятилетия. Папа тебя любит».
Она спросила маму. Мама сказала — он просто чувствует вину, раз в год
посылает открытку, а жить с нами не хочет. «Это легко — послать бумажку.
А быть рядом — трудно».
Вера поверила. Почему бы не поверить?
Когда ей было двенадцать, мама родила Марину. От нового мужа, дяди
Серёжи. Веру отправили к бабушке на месяц. «Тебе тут будет скучно,
езжай, развейся».
Потом — школа, институт, работа, свадьба. Мама была рядом.
Контролировала, советовала, направляла. Хорошая мать. Любящая.
А где-то в Астрахани жил человек, который звонил каждый месяц.
После обеда Костя позвал её:
— Мам, смотри, что я нашёл.
Он сидел на полу в кабинете, разбирая коробки из бабушкиной квартиры.
Вера забрала их после похорон, но так и не открывала.
— Что там?
— Бабушкин телефон. — Костя держал в руках старую Nokia, чёрную, с
потёртыми кнопками. — Я думал, такие уже не существуют. Прикинь, он
включился!
Вера подошла ближе.
— Зачем она хранила такой старый телефон?
— Не знаю. — Костя листал меню. — О, тут SMS сохранились. Много.
Он замолчал. Лицо изменилось.
— Мам... тебе лучше посмотреть.
Он протянул телефон.
Вера взяла. Экран был маленький, тусклый, с крупными буквами.
«Входящие сообщения».
Отправитель: «Павел Н.»
Первое сообщение. Дата: 12 марта 2005.
«Таисия, прошу тебя. Дай мне поговорить с Верой. Я её отец. Это
нечестно.»
Второе. 15 июня 2006.
«У Веры свадьба в августе. Я знаю. Хочу быть. Умоляю.»
Ответ Таисии: «Она не хочет тебя видеть. Не порти ей праздник.»
Третье. 2 сентября 2008.
«У меня внук. Я видел фото в интернете. Он красивый. Как его зовут?»
Ответа не было.
Четвёртое. 7 января 2010.
«С Рождеством, Таисия. Передай Вере — я люблю её. Всегда любил.»
Пятое. 23 марта 2015.
«Мне 67. Здоровье не то. Хочу увидеть дочь до того, как... Пожалуйста.»
Ответ Таисии: «Павел, не звони. Вера сказала — у неё нет отца. Смирись.»
Вера читала, и буквы плыли перед глазами. Сотни сообщений. Годы.
Десятилетия.
Он писал.
Он всегда писал.
Мама отвечала за неё. Мама говорила — она не хочет.
— Мам? — голос Кости был далёким. — Мам, ты плачешь.
Она не заметила, как слёзы потекли по щекам. Телефон выпал из рук.
— Сорок пять лет, — прошептала она. — Сорок пять лет она говорила мне,
что он нас бросил. А ему — что я его не хочу.
---
Костя сидел рядом, молчал.
Вера рассказала ему всё. Про утренний звонок. Про голос отца в трубке.
Про то, как она бросила трубку.
— Должна была причина, — сказал Костя наконец. — Бабушка... она ничего
не делала просто так. Зачем ей это?
Вера закрыла глаза.
В памяти всплывали обрывки разговоров. Мамины подруги на кухне, когда ей
было восемь или девять. «Таисия, как ты могла?» — «Это был ошибка.
Серёжа — совсем другое дело». — «А Павел?» — «Павел слишком хороший. С
хорошими скучно».
Тогда она не поняла. Теперь — поняла.
— Развод был её виной, — сказала Вера глухо. — Она ушла к другому. Но
сказала мне — это он нас бросил. Потому что если бы я знала правду...
если бы я знала, что он хотел быть рядом...
— Ты бы выбрала его.
— Я бы хотя бы знала. Хотя бы имела выбор.
Костя взял её за руку.
— Мам. Он жив. Ему семьдесят восемь, но он жив. Ты можешь позвонить.
Вера посмотрела на сына. Потом — на телефон.
А потом — на ёлку в гостиной. На ангела на верхушке.
«Береги его, Верочка. Он будет охранять тебя».
---
Она набрала номер.
Три гудка. Четыре. Пять.
— Алло?
Тот же голос. Хриплый. Усталый. Родной.
— Папа... — её голос сорвался. — Папа, это Вера. Я... я только что
прочитала. Телефон мамы. Все твои сообщения. Я не знала. Клянусь — я не
знала.
Тишина.
Потом — всхлип.
— Верочка... доченька...
— Прости меня. Пожалуйста, прости. Сорок пять лет... я думала, ты нас
бросил. Мама говорила... — голос превратился в рыдание. — Я тебя не
искала. Думала, тебе не нужна.
— Ты мне нужна. — Его голос дрожал. — Каждый день. Сорок пять лет я
хотел тебя увидеть. Просыпался утром и думал — может, сегодня. Каждое
Рождество ставил ёлку. Вешал ангела — помнишь, такой же, как у тебя? — и
ждал. Вдруг позвонишь.
Вера плакала. Костя сидел рядом, держал её за плечо.
— Папа... ты... ты один там?
— Один. Жена умерла десять лет назад. Детей не было. Ты — моя
единственная.
Она закрыла глаза.
— Мы приедем. Я и Костя. Твой внук. Ты его помнишь?
— Помню. Видел фотографии в интернете. Красивый мальчик.
— Ему двадцать восемь. Уже не мальчик.
Смех в трубке — надтреснутый, слабый, но живой.
— Для меня — мальчик. Для меня вы оба — дети.
---
Билеты взяли на вечерний поезд. Астрахань — двадцать часов пути.
Вера собирала сумку, а мысли возвращались к ангелу на ёлке.
Мама умерла два года назад. Вера плакала на похоронах. Хоронила «лучшую
мать на свете».
Теперь всё казалось другим.
Сорок пять лет лжи.
Не ради дочери — ради себя. Чтобы не разоблачиться. Чтобы Вера не
узнала, что мать ушла к другому, а отец хотел остаться.
Ненависти не было. Только пустота.
И вопрос: сколько жизни она потеряла? Сколько разговоров? Сколько
праздников? Сколько просто — рядом?
— Мам, — Костя заглянул в комнату. — Такси через час. Ты готова?
Вера посмотрела на сумку. Положила в неё ангела — сняла с ёлки,
завернула в шарф.
— Готова.
---
В поезде было тепло и тихо.
За окном проносилась зимняя Россия — белые поля, чёрные леса, редкие
огни деревень.
Костя спал на верхней полке. Вера сидела у окна, держала ангела в руках.
Папа подарил. Сорок пять лет назад. Она хранила его всю жизнь — сама не
зная, почему. Каждый Новый год доставала из коробки, вешала на ёлку.
Мама морщилась: «Зачем тебе эта рухлядь?»
Рухлядь. Подарок отца.
Теперь Вера везла его обратно.
---
Телефон мигнул. Сообщение от папы.
«Доехали до Саратова?»
Она улыбнулась.
«Едем. Скоро Волгоград. К утру будем.»
«Я приготовил комнату. И ёлку оставил — до вашего приезда.»
«Спасибо, папа.»
Пауза.
«Верочка. Я счастлив. Впервые за сорок пять лет.»
Она долго смотрела на экран. Потом написала:
«Я тоже.»
---
Поезд мягко покачивался. Колёса стучали ровно, убаюкивающе.
Вера прижала ангела к груди.
Мама ошибалась. Или — сознательно лгала. Теперь уже не спросишь.
Но папа — жив. И ждёт.
Сорок пять лет он ждал. Звонил. Писал. Не сдавался.
А она так и не позвонила ни разу. Потому что верила — он не хотел.
Теперь она ехала к нему. С ангелом, который хранил её все эти годы.
«Береги его, Верочка. Он будет охранять тебя, когда меня не будет
рядом».
Папа был рядом. Всегда. Она просто не знала.
---
Утром поезд остановился в Астрахани.
Вера и Костя вышли на перрон. Морозный воздух обжёг лёгкие.
У выхода стоял пожилой мужчина. Седой, сутулый, в старом пальто. Он
опирался на трость и смотрел на каждого выходящего — жадно, с надеждой.
Вера увидела его — и остановилась.
Он похудел. Постарел. Не было больше тех сильных рук, которые поднимали
её к потолку в детстве.
Но глаза. Голубые, яркие. Те самые.
— Папа?
Он вздрогнул. Увидел её.
— Верочка?
Она бросилась к нему — забыв про возраст, про боль в колене, про всё.
Обняла.
Он пах табаком и одиночеством. И почему-то — хвоей.
— Я здесь, папа. Прости, что так долго.
Он плакал. Она плакала.
Костя стоял рядом, снимал очки и вытирал глаза.
— Сорок пять лет, — прошептал Павел. — Сорок пять лет я ждал.
— Я приехала. Я здесь.
Он гладил её по голове — так же, как в детстве.
— Домой? — спросил он.
— Домой.
---
Дом стоял у реки — старый, деревянный, с резными наличниками.
— Я строил его для нас, — сказал папа. — Для всей семьи. Думал —
когда-нибудь вы приедете.
В гостиной стояла ёлка. На верхушке — ангел. Такой же, как у Веры.
Потёртый, со сколами на крыльях.
— Ты сохранил...
— Второй из пары. Помнишь? Я купил двух одинаковых. Одного — тебе.
Второго — себе. Чтобы хоть что-то нас связывало.
Вера достала из сумки своего ангела. Поставила рядом.
Два ангела. Сорок пять лет врозь. Наконец — вместе.
---
Вечером они сидели на кухне. Пили чай с вареньем. Говорили — про всё.
Про её жизнь. Про его жизнь. Про годы, которые потеряли.
— Я не виню маму, — сказала Вера. — Уже нет. Она умерла. Злиться на
мёртвых — бессмысленно.
— Я тоже не виню, — ответил папа. — Уже нет. Главное — ты здесь.
Остальное... остальное неважно.
Костя показывал деду фотографии на телефоне. Рассказывал про работу, про
Москву, про друзей.
Дед смотрел на него — и улыбался. Так, будто смотрел на чудо.
— Ты похож на меня, — сказал он. — В молодости. Особенно глаза.
— Мне говорили, — улыбнулся Костя. — Мам говорила — «откуда у тебя такой
взгляд, не от отца же».
— От деда.
Вера смотрела на них — и впервые за много лет чувствовала покой.
Мама ошибалась. Или лгала. Но это в прошлом.
А здесь — её отец. Её сын. Её семья.
---
Ночью Вера вышла на крыльцо.
Снег давно прекратился. Небо было чистым, полным звёзд.
Папа вышел следом.
— Не спится?
— Не спится.
Они стояли рядом, смотрели на реку — чёрную ленту в лунном свете.
— Я жалею, — сказала Вера. — О каждом годе, который мы потеряли.
— Не жалей. — Папа взял её за руку. — Мы потеряли сорок пять. Но
сколько-то — у нас ещё есть. Давай не считать потери. Давай считать то,
что осталось.
Она сжала его ладонь.
— Сколько тебе осталось?
— Не знаю. Сердце шалит. Врачи говорят — бережись. Но я... — он
улыбнулся. — Я дождался. Теперь можно и отдохнуть.
— Нет, — сказала Вера. — Никаких «отдохнуть». Я только нашла тебя. Ты не
имеешь права уходить.
Он засмеялся. Тихо, по-стариковски.
— Хорошо. Постараюсь.
---
Через три дня они возвращались в Москву.
На перроне Павел обнял Веру и долго не отпускал.
— Приедешь?
— Приеду. На Пасху. И летом. И на следующее Рождество.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он отступил. Вытер глаза. Посмотрел на Костю.
— Береги маму, внук.
— Берегу, дед.
Поезд тронулся.
Вера стояла у окна, смотрела, как перрон уплывает назад. Папа махал
рукой — маленький, седой, одинокий.
Но не одинокий. Больше нет.
---
В сумке лежали два ангела — её и его.
Папа отдал своего.
«Забери. Пусть они будут вместе. Как мы — когда-нибудь снова».
Вера смотрела в окно. Зимняя Россия проносилась мимо — белая,
бесконечная.
Тот самый звонок 7 января.
Он разделил зиму на «до» и «после».
«До» — сорок пять лет одиночества. Обоих.
«После» — надежда. Семья. Будущее.
Вера улыбнулась.
Впервые за много лет — с настоящей надеждой.
***
Каждый рассказ — это новая вселенная. Выберите свою следующую остановку: