Правда ли авары были такими глупыми, как о них писали?
Летописец XII века, писавший о аварах (обрах), не помнил о событиях IV-V веков, о готах или гунах. Но это не значит, что те эпохи не оставили следа. Археология, например, показывает значительные перемещения населения, изменения в культуре и образе жизни славян в период Великого переселения народов. “Не сохранились” эти “воспоминания” лишь в письменной, летописной памяти конкретного автора, но они сохранились в коллективной или материальной памяти.
Повесть временных лет (по Лаврентьевскому списку). Статья под 859 годом:
«Были и обры, воевавшие против царя Ираклия и едва не захватившие его. Эти же обры воевали против славян и притесняли дулебов — славян, и творили насилие над женами дулебскими: когда обрину нужно было ехать, он не запрягал ни коня, ни вола, но приказывал запрячь три, четыре или пять женщин в телегу и везти его — обрина. Так мучили дулебов. Были же обры телом велики и умом горды, и Бог истребил их, и умерли все, и не осталось ни одного обрина. И есть поговорка на Руси до сего дня: „Погибли как обры“, — которых нет ни племени, ни потомства.»
Представленая цитата из “Повести временных лет” это взгляд сквозь призму более поздней киевской государственности и христианства. Летописец морализирует. Для славян VI века авары были, безусловно, грозной силой, требовавшей дани и, по легенде, жестоко обращавшейся с дулебами. Но это была эпоха, где отношения строились на чистой силе, а модели «господство-подчинение» были обыденностью. Это не оправдание насилия, а констатация иного мировоззрения.
Характеристика «телом велице, а умом горди» — это классический литературный и этнографический штамп. Так описывали «диких» кочевников многие оседлые народы, от римлян до китайцев. Это противопоставление собственной «культурности» и чужой «глупой силы». Подобный взгляд, однако, отражает лишь мнение летописца, а не объективный факт. Авары создали мощный каганат, имели сложную политическую организацию и долгое время доминировали в Центральной Европе — для этого одного только «гордого ума» (в смысле глупости), согласитесь, маловато.
Не стоит упускать всю сложность отношений в те времена. Контакты славян и аваров не сводились только к угнетению. Славяне часто выступали в качестве их союзников или подчинённых войск в походах на Византию, перенимали некоторые элементы военного дела. Это была болезненная, но во многом симбиотическая связь, которая в итоге способствовала консолидации части славянских племён перед лицом общей угрозы.
Таким образом, эта цитата ПВЛ — не исторический отчёт, а важный исторический источник, который показывает, как мыслил летописец XII века о глубоком прошлом своего народа. Он ценен именно этим. Но принимать его оценки за чистую монету — значит повторять его средневековые стереотипы, вместо того чтобы пытаться понять эпоху аварского каганата во всей её неоднозначности.
Пазл, в котором стремена — только один из фрагментов
Ядро аварской элиты, скорее всего, было связано с жужаньским (жэньжэньским) каганатом, разгромленным тюрками. Их путь на запад был не прямой линией, а долгим процессом миграции, трансформации и ассимиляции. Они «разбухали» не только за счёт тюрков, но и, вероятно, иранских, угорских и раннеславянских групп. К моменту появления в Европе это был уже сложный союз, а не «монолитный народ».
По некоторым данным, к моменту прибытия на Балканы аваров было примерно 20 тысяч воинов. Эта цифра и то, что привел их каган Баян упоминается в византийских источниках и она с одной стороны выглядит довольно реалистично. Но реалистична ли она для VI века? Для кочевого войска, совершающего переход в тысячи километров, это всё равно колоссальная цифра. Это не только воины, но и их семьи, стада, обоз. Такая масса людей не могла просто «пробежать» — это было медленное перемещение целого мира. Уверенно говорить о реалистичности этой цифры мы не можем; мы можем лишь сказать, что она не выглядит фантастической.
Феофилакт Симокатт «История», Книга I, 3.1-3:
«В те дни Баян, муж великой воинской славы, ставший каганом аваров, вывел свой многочисленный народ из глубин Скифии. Переправившись через великую реку Истр (Дунай), он явился, как гроза, в земли Паннонии, положив начало своему царству среди этих плодородных полей, отнятых им у местных племён.»
«История», книга I, главы 3-6:
«Баян... задумал покорить все народы в этих краях. Он собрал всю свою орду, устроил смотр силам, и, выступив в поход, сначала покорил гепидов, затем обратил в бегство франков, а после, переправившись через реку Истр (Дунай), стал опустошать земли ромеев, пока не достиг самого моря. И везде он сеял ужас, и все народы трепетали при одном его имени.»
Самый большой камень преткновения в этих исторических источниках — фигура кагана Баяна. Создаётся иллюзия, будто всё аварское завоевание Центральной Европы — дело рук одного великого полководца и его армии, пришедшей из глубин Азии. Это эпический, почти гомеровский образ. Реальность, скорее всего, была прозаичнее. Авары появлялись в Европе волнами, их политическое объединение происходило уже на месте, в борьбе с франками, лангобардами и византийцами. Каганы, подобные Баяну (чьё имя, кстати, вызывает споры у лингвистов), могли быть успешными консолидирующими лидерами уже после прихода, а не легендарными вождями исхода.
Иоанн Эфесский (сирийский епископ и историк, современник событий) в своей «Церковной истории» пишет, передавая ужас римских солдат:
«Народ аварский... не имеет никакого вооружения, кроме лат, луков и стрел. Но главное их искусство и сила — в железных стременах, которые прикреплены к их сёдлам. Благодаря им они так крепко сидят на конях, что могут, повернувшись во все стороны, пускать стрелы с необычайной меткостью и силой, а также, скользя по конской шее, прятаться под брюхом коня, чтобы избежать вражеских стрел. И когда видят это ромеи, то приходят в великий ужас, ибо не привыкли они к такому способу боя.»
«Стратегикон» Псевдо-Маврикия (византийский военный трактат конца VI в.):
«Их луки мощны, а стрелы, обмазанные особым ядом, смертоносны. Они носят их в колчанах, обшитых костяными пластинами, что является их отличительным признаком.»
Здесь мы попадаем в ловушку источников. Летописцы, видевшие разгром своих войск, объясняли его чем-то простым и материальным: волшебными стременами*, невиданными луками. Это технологическое объяснение удобно. Но непобедимость аваров (которая, к слову, была не абсолютной) держалась на комплексе факторов: высочайшей мобильности, жёсткой дисциплине, умении вести дипломатию, стравливая врагов, и на том самом умении включать покорённые народы в свою военную машину. Железное стремя — важная деталь пазла, но далеко не весь пазл.
* авары (или народы, входившие в их конгломерат) сыграли ключевую роль в распространении в Европе жёстких, кованых стремян. Это серьёзное технологическое преимущество, дававшее всаднику невиданную ранее устойчивость и ударную мощь.
Изначально казалось всё ясно, пазл складывается: есть причина (разгром жужаней), есть вождь (Баян), есть «секретное оружие» (стремена) и есть результат (непобедимая конница). Но история так не работает. Она сложнее и куда менее линейна.