Глава 9/ Начало
В дальнем углу помещения, в которое вошла Василиса, она кое-как разглядела барную стойку — или как это здесь называлось. Высокий стол, за которым стоял восточного вида паренёк. В комнатке было душно, пахло благовониями, которые перебивали аромат кофе. За четырьмя занятыми столиками сидели женщины и мужчины; при виде Василисы они быстро поднялись на ноги и вежливо поклонились. Василиса не обратила на них никакого внимания. Она хотела кофе. И ей совсем были не интересны местные политесы.
— Два латте, пожалуйста, — приказала она пареньку, что стоял по ту сторону стола.
— Чего? — Чуть склонив голову, поинтересовался парень.
— Кофе. Со сливками, — быстро поправилась Василиса, сообразив, что латте в этом времени ещё не знают.
— Сию минуту, — засуетился парень. Подхватил с печи тяжёлую бадью с песком, уверенным движением закопал в неё турку и принялся колдовать над приготовлением кофе.
— Кофе по-турецки, — обрадовалась Василиса. — Я читала. Но пить не доводилось.
— Как же, — Терёшка скривился. — Пробовали. Ты бранилась сильно. Лавку грозилась прикрыть, — пожал плечами он.
— Тогда я не читала, — быстро проговорила Васёна. — А сейчас знаю, как надо пить.
Заняв столик у окна, они стали ждать, когда принесут кофе. Вот на столе появились маленькие глиняные чашечки, блюдце с четырьмя кусочками сахара, кувшинчик с водой и кувшинчик со сливками. Через пару минут паренёк разлил по чашечкам ароматный напиток.
Василиса прикрыла глаза и с наслаждением сделала глоток кофе. И чуть не заорала. Что за дрянь! Но тут же справилась с собой, проглотила горькую жидкость. Вот такого она не ожидала! Кофе был, скажем так, немного не того вкуса, к которому привыкла Василиса.
Подняв глаза, она увидела насмешливые глаза Терёшки. А по звукам в зале поняла, что и все присутствующие внимательно следят за ней. Напиток оказался слишком крепким. Чуть подумав, она приказала принести ещё одну чашку. Быстро переполовинила содержимое своей чашки, добавила сливок, кинула кусочек сахара. И опять попробовала. Вот! Торжествующе взглянула она на Терёшку. Вот так надо пить кофе.
Василиса глянула на парня-баристу и чуть не рассмеялась. Его скуластое лицо, обычно такое спокойное и слегка высокомерное, застыло в полнейшем изумлении. Брови взлетели к самым волосам, тёмные глаза округлились, а рот приоткрылся в немом вопросе. Казалось, он только что увидел, как в его горшке с драгоценным зельем заваривают старые башмаки. Его растерянность была так очевидна и комична, что Василисе стоило больших усилий сохранить серьёзное выражение лица.
— Ты так всем кофе подай. И отбоя у тебя не будет от клиентов, — посоветовала она парню. Допила вторую чашку кофе и вышла на улицу.
— Всё равно дрянь, — проговорил Терёшка. — Сливки только перевела.
— Ничего ты, Терёшечка, не понимаешь, — улыбнулась довольная Василиса. Если она не попадёт домой, то научит местного бариста и капучино делать, и латте, и бабл-кофе. Интересно, а апельсиновый сок здесь есть?
— Пришли, — остановился Терёшка у низенькой, чисто выбеленной хатки. — Портниха здесь живёт.
В неожиданно светлом помещении Василису окружили молодые девушки. Помогли раздеться, так же быстро помогли надеть другое платье и широкие штаны. Что-то подкололи, отпороли, тут же подшили. Опять стащили платье, помогли надеть своё и вежливо выпроводили за дверь.
— Ну, как? Красивое платье? — поинтересовался Терёха, который дожидался Василису на улице.
— Ничего не поняла, — ответила Василиса. — Я зеркала ждала. Себя хотела увидеть. Дурацкая какая-то примерка.
— Где вас носит! — возмутилась Яга, когда Василиса с Терёшкой вернулись в терем. — Я хотела воспользоваться отсутствием царя-батюшки, думала уже сегодня самолётом через реку. В избушке переночуем, а утречком рано к Кощею. А с вами разве сделаешь задуманное. Переодевайся, быстро! — толкнула она в бок Василису.
— Так сама же к портнихе послала, — опешила Василиса.
— Так кто же знал, что век ходить будешь, — подавая Василисе сарафан, проговорила Баба Яга. — Думала, быстро ты. Давай, давай, поспешай.
Василису нарядили в простенький зелёный сарафан, на ноги обули мягкие кожаные туфельки с завязками аж до колен. На голову повязали платок, да так, чтоб лица Василисы не было видно совсем.
— А так зачем? — возмутилась Василиса.
— Вот глупая девка, — всплеснула руками Яга. — А как донесут твоему батюшке, что за ворота городские ты вышла? Узнает кто! — Яга сплюнула.
Сунув Василисе в руки котомку, Яга с Терёшкой бодро зашагали прочь из царского терема, даже не посмотрев, идёт Василиса за ними или нет.
У городских ворот бабка ещё раз поправила платок на голове Василисы, закрывая той лицо. «Лишние предосторожности», — решила Василиса, когда они пересекали ворота. Никто на них не обратил внимания. Прошли и прошли. О чём Василиса не преминула сказать Бабе Яге.
— Так кому внимания на простолюдинку обращать? Нужна ты кому, — отмахнулась Яга. Свернула на едва заметную тропку в лесу, остановилась и тихо зашептала, кладя на пенёк добрый ломоть хлеба.
— Ох, старая ты и хитрющая, — раздался скрипучий голос за спиной Василисы. — Ну, и шла бы как все люди по дороге. Так лень ноги-то бить, да?
— А и так, — хихикнула Баба Яга. — Чего их бить, коль ты в друзьях.
Василиса медленно обернулась и никого не увидела. Чуть постояла, вспоминая, что про лешего рассказывал Миша. Скосила глаза и увидела, как сучковатый пень с длинным носом-веточкой подмигнул ей.
— Нежить, — проскрипел пень, — на Василиску нашу похожа. Чего задумала, старая?
— Не твоего ума дело, — огрызнулась бабка. — Поможешь?
— Помогу. Если разрешишь посмотреть, — начал торг леший.
— Куда тебя денешь, — отмахнулась бабка. — Всё одно, разрешу смотреть или нет, будешь подглядывать.
— А нежить эту отдашь? Уж больно хороша, — продолжил торг леший. — А я на помощь приду, как нужен буду.
— Хорошо, — чуть подумала Яга. И больно ткнула в бок Василису, потому что та собралась возмущаться. — Молчи, — шепнула она ей на ухо. — Так надо. Тебе через лес просто дороги не будет. Но придумаем чего-нибудь.
— Ну, идите. Вот по этой тропке. Петуху своему глаза закрой. Нечего дорожку запоминать. Болтлив он шибко, — проворчал леший и скрылся. А перед путниками появилась узкая, хорошо натоптанная тропинка.
Махнув рукой, подзывая всех следовать за ней, Яга двинулась по тропке.
— У самолёта опять платок повяжи, — приказала Яга. Они шли по лесу уже минут десять, лицо Яги становилось всё мрачней и мрачней. — Обманул, что ли, старый пень? Лес уже кончаться должен был.
— Я все леса в окрестностях облазил, — крутил головой Терёха. — А этого не помню.
— И не упомнишь, — буркнула Яга. — Мы до реки к завтрашнему утру бы только добрались. А так леший нам путь короткий указал. По крайней мере, обещал указать, — опять нахмурилась Яга. — Ну-ка, ходу прибавим!
Они уже почти бежали, когда Яга резко остановилась.
— Уф! Не обманул. А то я уж собралась ругаться с ним. Вон выход-то. Чуете, рекой пахнет. Платок накинь, успеем на самолёт. Не подвёл леший, — Яга низко склонилась, в ответ раздалось тихое хихиканье. — Наблюдал старый пень, — выругалась Яга и вышла из лесу.
Перед ними открылся великолепный вид. Широкая, как море, река лениво и величаво несла свои воды между двух крутых, поросших соснами берегов. Солнце, клонящееся к закату, заливало её поверхность золотом и багрянцем, а вдали вода сливалась с небом в сияющей, слепящей глади. Воздух был свеж, прозрачен и звонок от речной прохлады и птичьего гомона.
Чуть поодаль была хорошо укатанная дорога, которая вела к песчаному плёсу. Яга, выйдя на берег, довольно крякнула.
— Вон он, самолёт. Сейчас сюда прибудет. К последнему рейсу успели. Ждём, — приказала она и уселась на песок.
А Василиса не могла оторвать взгляда от местного «самолёта» — парома. Обыкновенный паром, который ходил в самом узком месте реки за счёт верёвки, растянутой с одного берега на другой.
— Это самолёт? — не смогла скрыть своего удивления Василиса.
— А что, по-твоему? — удивилась Яга. — Сам туда-сюда летает. Людишек привозит. Самолёт и есть. Продолжение