Глава 2
Лилия Разина позвонила в дверь ровно через пятьдесят пять минут. Передо мной стояла молодая и очень красивая девушка, почти ребенок. Волосы собраны в неопрятный пучок, минимум косметики на лице, джинсы, легкий пуловер сливочного цвета, на ногах кроссовки. В руках рюкзак. Я сразу поняла: дело дрянь.
— Вы адвокат Юли? — спросила я.
— Да, — ответила девушка, и я чертыхнулась про себя. Я не знала, как должен выглядеть настоящий адвокат, но была уверена, что не так, как Лилия Разина. Ей на вид было лет двадцать, и походила она на студентку художественной академии, а не на юриста. Разве что нос не был испачкан краской.
— Проходите на кухню, там поговорим, — сказала я и показала, куда идти.
Девушка заметила мой оценивающий взгляд, улыбнулась и направилась к кухонному столу. Я потащилась за ней.
— Что случилось с Юлей? Почему вы ее адвокат? — спросила я, стряхивая невидимые крошки со стола.
— Давайте по порядку. Повторюсь, меня зовут Лилия. Я собираюсь представлять интересы Юли в суде. Ее обвиняют…
— Она сама вас выбрала? — перебила я, наплевав на вежливость.
— К сожалению, выбора у нее не было. — Лилия расслабленно села на стул, достала из сумки блокнот с ручкой и спокойно продолжила. — Давайте сразу к делу. А потом я отвечу на ваши вопросы.
Я нерешительно кивнула и спросила:
— Может, чай? Кофе?
— Пока обойдемся, а там посмотрим. Сегодня ночью Викторию Борисову нашли мертвой в собственном подъезде. Вы знаете такую?
— Да, это подруга Юли.
— Тело обнаружили возле мусоропровода. Борисовой проломили череп молотком и ударили ножом в живот. Хотя, одного удара по голове оказалось вполне достаточно, Вика умерла почти мгновенно.
— Это не Юля, точно. Вы разговаривали с ней? — спросила я.
— Разговаривала. Скажу больше, я согласна. Юля — лаванда.
— Кто? — не поняла я.
— Лаванда, цветок. Терпкая, слегка навязчивая, но на этом все из сомнительных качеств. Вот только на месте преступления нашли волосы и перчатки с частичками ДНК. Анализы еще не готовы, но есть вероятность, что все добро принадлежит твоей подруге. Кроме перчаток в мусоропроводе обнаружили дождевик со следами крови. А свидетели утверждают, что Юля была влюблена в жениха Вики…
Пока я молча переваривала информацию, Лилия продолжала:
— Конечно, Юля вину свою не признает, точнее, она просто молчит и плачет. Но для остальных, я имею ввиду полицию и следователя, все предельно ясно. После результатов экспертизы станет понятно, насколько серьезно влипла твоя подруга. У Юли нет алиби. Ее нашли в Викиной квартире в состоянии алкогольного опьянения. Сама понимаешь, дело — дрянь.
— На молотке есть ее отпечатки? — растерянно спросила я, пытаясь осознать услышанное.
— Нет. Я же сказала, на месте преступления нашли перчатки. Резиновые, с тальком. Уверена, там и отпечатки будут, и потожировые следы. На дождевике обнаружили длинный пшеничный волос. Думаю, экспертиза покажет, что он принадлежит твоей подруге. Понимаешь, насколько все плохо?
— Но это же бред! Я не верю, она не могла… Если бы Юля, ну допустим, решилась на убийство, она бы точно избавилась от улик. Перчатки — это бред, Юля работает в маникюрном салоне, она в день по десять пар меняет.
— Понимаю твои возмущения. И про перчатки разделяю мысль. Но в крови Мельниковой было достаточно алкоголя, чтобы объяснить дырявую логику ее поступков. Для полиции этого более, чем достаточно. Мотив есть, алиби нет, главные улики указывают на нее. Более того, обвинение рассматривает версию предумышленного убийства, потому что Юля принесла с собой и молоток, и нож, и дождевик с перчатками. На девичник. И как ты понимаешь, намеков на дождь в городе не было. А значит, готовилась заранее.
Я не верила своим ушам. Я чувствовала себя полной идиоткой, потому что ничего не понимала. Хотя изо всех сил старалась. Я вскочила со стула и забегала по кухне.
— Подождите. Ладно молоток… Юля, наверное, смогла бы в порыве ярости стукнуть кого-нибудь по голове. Но я ни за что не поверю, что Мельникова пырнула кого-то ножом. Она ведь в мед не пошла только потому, что терпеть не может вид крови. Она даже укол поставить не в состоянии! Плачет или падает в обморок!
— Для суда это очень слабо. Она была достаточно пьяна, чтобы пересилить свой страх. Человек под алкоголем способен на разные безумия. У нас девяносто процентов убийств — это пьяные разборки на почве ревности или бытового спора.
Я схватила кухонные полотенца и стала складывать их уголком.
— И что теперь делать? Как вы планируете ее защищать?
— Сядь, пожалуйста. И оставь полотенце в покое, не надо лебедя из него крутить. — сказала Лилия. — Сейчас я хочу разобраться со свидетельскими показаниями и собрать необходимые материалы. Посмотрю, можно ли за что-нибудь зацепиться. Но честно говоря, пока перспективы совсем не радужные. А твоя подруга только рыдает.
— Вы разговаривали с ее отцом? У него есть деньги, связи. Он известный человек в этом городе, очень влиятельный. Он мог бы нанять армию адвокатов! И вытащить Юлю!
— Сюзанна…
— Называйте меня, пожалуйста Анна.
— Анна, я разговаривала с отцом Юли. — Лилия выдохнула как курильщик со стажем. — Он поддерживает обвинение и верит в вину дочери. Мельников старший отказался как-либо участвовать в судьбе Юли.
— Как? — я просто не могла в это поверить. У Леонида Мельникова были возможности и связи в таких кругах, о которых можно было только мечтать!
— Вот так. Я бесплатный адвокат и буду защищать вашу подругу. Очень хотелось бы рассчитывать на вашу помощь. Юля сказала, что вы самый близкий ей человек.
Я обхватила голову двумя руками и зажмурилась. Виски сдавило тяжестью, было понятно, что сегодняшний день закончится мигренью. Мне хотелось закрыть за этой Разиной дверь и завалиться на диван, но я поставила на плиту чайник и села на свое место. И начала рассказывать то, что знаю.