Середина 1950-х годов. Холодная война диктует новые правила ведения боевых действий. Массированное применение стратегического ядерного оружия в глобальном конфликте становится сомнительным из-за угрозы гарантированного возмездия, но тактический потенциал ядерных зарядов — для срыва наступления противника, уничтожения его штабов и скоплений войск — выглядел всё более заманчивым. Проблема заключалась в средствах доставки. Авиация уязвима для средств противовоздушной обороны, артиллерия ограничена дальностью и калибром. Требовалась мобильная ракетная система, способная в считанные минуты доставить на поле боя спецбоеприпас малой мощности. Так началась история комплекса 2К6 «Луна» — первенца советской тактической ракетной артиллерии, проложившего дорогу легендарным «Точкам» и «Искандерам»
Разработка комплекса в НИИ-1 под руководством Н.П. Мазурова стартовала в 1953 году. Ключевым технологическим прорывом, сделавшим проект возможным, стало достижение ядерщиков из КБ-11 (Арзамас-16): они создали заряд мощностью 10 килотонн, который удалось упаковать в корпус диаметром всего 540 миллиметров. Это открывало путь к созданию относительно компактной баллистической ракеты. К 1956 году проект обрёл чёткие очертания и получил индекс «Луна».
Конструкторская философия, заложенная в комплекс, отличалась прагматизмом: максимальная унификация и использование проверенных решений. Самоходная пусковая установка 2П16 создавалась на базе шасси плавающего танка ПТ-76. Выбор был не случайным. Гусеничное шасси обеспечивало высокую проходимость, позволяя пусковой установке следовать за танковыми и мотострелковыми частями по любой местности, а возможность форсирования водных преград добавляла тактической гибкости. На крыше корпуса монтировалась характерная пусковая установка с длинной трёхбалочной направляющей — наследница схемы, отработанной на предыдущем комплексе «Марс». Расчёт мог развернуть машину на позиции за пять-семь минут, произвести пуск и немедленно сменить дислокацию, избегая ответного удара противника.
Сердцем системы стали две ракеты: 3Р9 с фугасной боевой частью и 3Р10 — со специальной, ядерной. Это был классический пример симбиоза обычного и ядерного вооружения в одном комплексе. Обе ракеты являлись неуправляемыми, что определяло их тактическую нишу. Дальность и точность задавались исключительно углом возвышения направляющей в момент старта. Твёрдотопливный двухкамерный двигатель разгонял 3Р9 до 44,5 километра, а более тяжёлую ядерную 3Р10 — до 32 километров.
Круговое вероятное отклонение достигало двух километров, что для десятикилотонного заряда не являлось критичным, поскольку зона поражения перекрывала ошибку наведения. Для обычной фугасной головной части такая точность резко снижала эффективность. «Луна» создавалась не как снайперское оружие, а как инструмент площадного поражения, «молот» для нанесения ударов по районам сосредоточения войск противника.
Развёртывание комплекса сопровождалось драматичными организационными решениями. Первоначально планировалась полноценная гусеничная транспортно-заряжающая машина, обеспечивающая перезарядку в тех же условиях проходимости, что и пусковая установка. Однако во время показа высокому руководству на полигоне Капустин Яр поступило распоряжение отказаться от неё как от излишне дорогой.
Взамен появились колёсные транспортировщики на базе ЗИЛ-157 с полуприцепами и автокраны. Это решение удешевило систему, но усложнило и замедлило процесс перезарядки в полевых условиях, особенно на пересечённой местности, где колёсные машины не могли приблизиться к гусеничным пусковым установкам.
Испытания выявили как потенциал, так и «детские болезни» нового оружия. Пять пусков, включая один с боевым спецзарядом, на Новой Земле в 1961 году подтвердили боеспособность комплекса. Осенью 1962 года двенадцать «Лун» с ядерными боеголовками оказались на Кубе в эпицентре Карибского кризиса, став одним из самых грозных аргументов Советского Союза в той конфронтации. После разрешения кризиса боеголовки вывезли, а пусковые установки, по всей вероятности, передали кубинской армии.
Сравнение 2К6 «Луна» с американским MGR-1 Honest John снимает налёт романтики и возвращает разговор к арифметике. Обе системы были детьми одной эпохи — грубые, неуправляемые баллистические аргументы ядерной тактики. Американская ракета тяжелее: до 2,9 тонны стартовой массы и боевая часть порядка 680 кг против примерно 2,3 тонны и 358 кг у «Луны». Honest John нёс более массивный заряд и при сходной максимальной дальности — до 48 км — имел чуть более широкий диапазон применения. «Луна» отвечала иным качеством: гусеничное амфибийное шасси позволяло форсировать водные преграды без понтонных парков, что для европейского театра военных действий имело практический смысл.
Точность обеих систем измерялась не десятками, а сотнями и тысячами метров — КВО доходил до километра и более, что прямо указывало на их истинное назначение: компенсировать неточность мощностью заряда. Это были кувалды оперативного уровня. И если Honest John выглядел более тяжёлым и энергетически насыщенным решением, то «Луна» демонстрировала мобильность и приспособленность к манёвренной войне.
Несмотря на официальное принятие на вооружение в 1960 году, век «Луны» оказался недолгим. Её главные недостатки — низкая точность и ограниченная дальность — были очевидны уже создателям. Комплекс стал переходным звеном, учебным пособием для войск, осваивавших принципиально новый род оружия. К середине 1960-х годов на смену пришла гораздо более совершенная «Луна-М» (9К52), а затем и высокоточные оперативно-тактические комплексы.
Прежде всего историческая роль 2К6 «Луна» заключается в том, что она создала саму инфраструктуру тактических ракетных войск в Советском Союзе. На этом комплексе отрабатывались организационно-штатная структура дивизионов, тактика применения, логистика спецбоеприпасов и взаимодействие с мотострелковыми и танковыми соединениями. «Луна» стала первым, пусть и неуклюжим, но решительным шагом к тому, чтобы тактическое ядерное оружие превратилось в реальный и неотъемлемый инструмент командующего фронтом