Февраль 1940 года. ГАЗ показывает военным деревянный макет новой машины — лёгкого бронеавтомобиля ЛБ-62. Его концепция опережает время: полноценный полный привод, рациональные углы наклона брони, унификация с танком Т-40. Это не эволюция устаревших БА-20 или БА-10, а принципиально новая машина, созданная для войны манёвра
Конструкторская идея была безупречна. За основу взяли перспективное шасси ГАЗ-62 — полноприводный грузовик с двигателем ГАЗ-11 (85 л.с.), раздаточной коробкой с демультипликатором и главными парами 6,66:1. Это давало не просто проходимость, а вездеходные качества, недоступные предыдущим броневикам на заднеприводных шасси «эмок».
Полный привод 4×4 с понижающей передачей позволял машине уверенно преодолевать подъёмы до 30 градусов, брод глубиной около 0,8 метра и двигаться по песку или снегу — качества, крайне важные для разведывательной техники. Корпус, спроектированный на выксунском заводе ДРО, имел рациональное бронирование (6–13 мм) с большими углами наклона, включая двускатные борта — решение, резко повышавшее стойкость против пуль.
Вооружение — башня от лёгкого плавающего танка Т-40 со спаркой 12,7-мм ДШК и 7,62-мм ДТ, плюс курсовой пулемёт в лобовом листе. Это был сбалансированный разведчик-истребитель, способный бороться с лёгкой бронетехникой и пехотой. Наличие крупнокалиберного пулемёта ДШК делало броневик необычайно мощным для своего класса: 12,7-мм пули могли пробивать лёгкую броню бронетранспортёров и танкеток на дистанциях до 500 метров и эффективно поражать живую силу за укрытиями.
Экипаж машины составлял четыре человека: водитель, командир, наводчик и радист. Двигатель размещался в передней части корпуса справа, водитель — слева, а башня была смещена ближе к корме. Такая компоновка обеспечивала хороший обзор, удобство обслуживания агрегатов и равномерное распределение массы машины. Это позволяло сохранить баланс между огневой мощью, защитой и компактностью — важное качество для разведывательной бронемашины.
Испытания весны 1941 года подтвердили: ЛБ-62 превосходит все серийные советские броневики. Он развивал до 80 км/ч, имел запас хода 500 км, уверенно шёл по бездорожью. По сути ЛБ-62 решал главную проблему довоенных советских броневиков — слабую проходимость. Тяжёлый БА-10 при массе около 5 тонн имел лишь задний привод и часто застревал на мягких грунтах, тогда как новый броневик благодаря полному приводу мог действовать там, где предыдущие машины оказывались беспомощны. Военные, включая наркома обороны Тимошенко, требовали срочного запуска в серию. 1 апреля 1941 года был подготовлен проект постановления о выпуске 100 машин под индексом ЛБ-30 до конца года. Казалось, путь открыт.
Но здесь вступили в силу системные противоречия предвоенной промышленности. ГАЗ, уже перегруженный планами по выпуску танков Т-60 и авиамоторов, не хотел браться за новую, сложную программу. Начальник АБТУ Коробков докладывал: завод «загружен авиационными заказами», инструментальные цеха заняты под авиадвигатель К-10. Руководство ГАЗа предпочитало отстаивать уже освоенные модели, а не рисковать с неизвестной новинкой. Это был скрытый саботаж из осторожности, типичный для эпохи, когда срыв плана карался жёстче, чем упущенная возможность.
Начало войны поставило крест на проекте. ГАЗ получил приказ максимально нарастить выпуск танков Т-60 и Т-70, а затем и СУ-76. Мощности, которые могли бы отдать под ЛБ-62, ушли на более приоритетные цели. В июле 1941 года начальник ГАБТУ Федоренко снова пытался пробить выпуск ЛБ-30, указывая, что даже в условиях катастрофы армии нужен современный разведчик. Но было уже поздно: промышленность перестраивалась на выживание, а не на совершенствование.
Однако ЛБ-62 не умер бесследно. Его технические решения стали основой для знаменитого БА-64. Конструкторы фактически сохранили ключевую идею машины — компактный полноприводный бронеавтомобиль с рациональными углами бронирования. Но вместо сложного шасси ГАЗ-62 использовали более простую базу лёгкого автомобиля ГАЗ-64, уменьшили размеры корпуса и отказались от башни с тяжёлым пулемётом. Это позволило резко упростить производство и быстро запустить машину в серию, хотя огневая мощь и простор внутри корпуса заметно уменьшились. ЛБ-62 был запоздалым прототипом, который не успел в серию, но указал верный путь.
В мировом контексте ЛБ-62 выглядел весьма современно. В те же годы британская армия только начинала внедрять полноприводные бронеавтомобили вроде Daimler Armoured Car, а немецкие Sd.Kfz.222 имели полный привод, но уступали советской машине по вооружению. В этом смысле ЛБ-62 находился на уровне лучших мировых образцов своего класса.
Историческая роль ЛБ-62 — роль несостоявшегося лидера. Он появился в тот узкий временной промежуток, когда техническая мысль уже опередила промышленные возможности, а война уже стояла на пороге. Он стал жертвой предвоенного цейтнота — когда на доводку и запуск новинки не осталось ни месяцев, ни ресурсов. В этом и заключается парадокс машины: она была слишком сложной для довоенной промышленности и одновременно слишком «мирной» по срокам для экономики военного времени, требовавшей максимально простых и быстро производимых образцов.
Сохранись у страны ещё год мирной подготовки — и, возможно, именно ЛБ-62, а не БА-64, стал бы символом советской лёгкой бронетехники. Но история не знает сослагательного наклонения. ЛБ-62 остался в анналах как блестящий проект, опоздавший на войну, и как напоминание о том, что в эпоху больших потрясений выживают не самые совершенные, а самые готовые. Он был «почти что» лучшим — и в этом вся его горькая, поучительная судьба.