Особняк Кирилла Волкова находился в Серебряном Бору, за высоким забором и автоматическими воротами. Макс приехал на такси, назвал имя охраннику. Ворота открылись бесшумно.
Дом был старинным, дореволюционным, с башенками и резными наличниками. Но внутри — минимализм, стекло, бетон. Прошлое, упакованное в настоящее.
Молодая девушка в строгом костюме встретила его в холле.
Она провела его через анфиладу комнат — гостиная с камином, библиотека с тысячами книг, зимний сад. Всё дорого, безупречно, как в журнале об архитектуре.
Последняя дверь открылась в кабинет.
Кирилл сидел у окна, за массивным столом из тёмного дерева. На стенах — экраны. Десятки экранов. На некоторых Макс узнал свою квартиру. Разные углы, разное время. Хроника его жизни.
— Максим, — Кирилл встал, протянул руку. — Кофе? Чай?
Макс не ответил на рукопожатие. Прошёл к экранам, остановился.
На одном он видел себя спящего. На другом — за завтраком. На третьем — в момент, когда рвал сценарий вчера вечером.
— Впечатляет? — спросил Кирилл, подходя сзади. — Мы фиксируем всё. Каждый момент. Из этого рождается история.
— История? — Макс обернулся. — Это манипуляция. Это слежка. Это преступление.
Кирилл усмехнулся. Прошёл к столу, сел.
— Садись, Макс. Давай поговорим без истерик. Ты пришёл сюда за правдой? Получишь правду.
Макс сел напротив. Между ними — полированная поверхность стола, как чёрное зеркало.
— Сколько, — спросил Макс. — Сколько в моей жизни постановки?
Кирилл откинулся в кресле, сложил руки на груди.
— Зависит от того, что ты считаешь постановкой. Если ты про Вику, Лену, роль у Крылова — да, это мы организовали. Если про твоё желание быть актёром, про твои страхи, про твою боль — нет. Это твоё.
— Крылов тоже?
— Крылов получил твоё резюме от нас. И доступ к закрытому показу. Но решение нанять тебя — его. Ты правда хорош, Макс. Я не вру.
— Мама?
Кирилл помедлил. Взгляд стал серьёзнее.
— Твоя мама не в проекте. Она настоящая.
— Откуда мне знать, что ты не врёшь?
— Никак. — Кирилл улыбнулся. — Добро пожаловать в мой мир. Здесь всё может быть правдой, и всё может быть ложью. И ты никогда не узнаешь наверняка.
Макс сжал кулаки под столом.
— Зачем? Зачем всё это?
— Потому что это искусство. — Кирилл встал, подошёл к окну. За стеклом — сад, голые деревья, серое небо. — Настоящее реалити-шоу — это не про то, чтобы показать жизнь. Это про то, чтобы создать жизнь. Жизнь, которая интереснее настоящей. Жизнь как кино.
— Это не искусство. Это манипуляция.
— А разве кино — не манипуляция? — Кирилл обернулся. — Режиссёр создаёт мир, в который ты веришь. Актёр играет эмоции, которые заставляют тебя плакать. Всё это — манипуляция. Я просто убрал границу между экраном и реальностью.
— Но я не актёр в твоём фильме. Я реальный человек.
— Ты актёр с того момента, как вышел из дома. — Кирилл вернулся к столу. — Разве ты не играешь роль перед людьми? Роль успешного, роль уверенного, роль "всё нормально"? Разве твоя жизнь не сплошная игра?
Макс молчал. Потому что это было правдой. Он всегда играл. Перед мамой, перед друзьями, перед самим собой.
— Я дал тебе сцену, — продолжил Кирилл. — Я создал условия, в которых ты стал настоящим. Перестал играть. Начал чувствовать. И знаешь что? Люди это увидели. Рейтинги взлетели. Ты стал звездой.
— Звездой цирка уродов.
— Звездой. Без приставок. — Кирилл достал планшет, показал экран. — Смотри. Твои подписчики в соцсетях выросли до трёхсот тысяч. Это за три недели. У тебя предложения от брендов, от каналов, от продюсеров. Ты хотел быть заметным? Теперь ты заметный.
Макс смотрел на цифры. 300 000 подписчиков. Комментарии под постами: "Макс, ты лучший", "Держись, брат", "Мы с тобой".
Незнакомые люди, которые думали, что знают его.
— Это не я, — сказал Макс тихо. — Это персонаж. Который ты создал.
— А кто ты? — Кирилл наклонился вперёд. — Кто такой Максим Соколов без камер? Неудачник, который семнадцать лет мечтал об успехе? Или человек, который нашёл в себе силы встать и бороться? Я показал тебе второго. Я дал тебе шанс.
— Шанс? Ты разрушил мою жизнь.
— Я создал её. — Кирилл откинулся в кресле. — До проекта у тебя не было жизни. Была имитация. Теперь у тебя есть цель, есть зрители, есть смысл. Ты живёшь по-настоящему.
Макс встал. Подошёл к экранам. Увидел себя — вчерашнего, рвущего сценарий, кричащего в камеру.
— Ты использовал это? — спросил он. — Мой срыв? Мою ярость?
— Разумеется. Это сильнейшая сцена. Эпизод вышел позавчера. Десять миллионов просмотров за сутки.
— Десять миллионов видели, как я ломаюсь.
— Десять миллионов видели, как ты восстаёшь. — Кирилл встал рядом. — Макс, ты не понимаешь. Ты герой. Не жертва. Герой. Человек, который не сдался. Который нашёл в себе силы бороться. Люди тебя любят за это.
— Они любят спектакль.
— Они любят тебя. Разве это не одно и то же?
Макс обернулся. Посмотрел Кириллу в глаза.
— Что ты хочешь?
— Продолжения. — Кирилл достал из ящика стола папку. — Новый контракт. Шесть месяцев вместо трёх. Шестьсот тысяч в месяц вместо трёхсот. Плюс процент от рекламы, от мерча, от всего. Ты заработаешь миллионы.
Он положил папку на стол.
— Или разрыв. Два миллиона штрафа. Суд. Ты вернёшься к своей прежней жизни. Никто. Ничто. Навсегда.
Макс взял папку. Открыл. Контракт был на тридцати страницах, мелким шрифтом.
— У меня есть выбор? — спросил он.
— Всегда есть выбор. — Кирилл сел на край стола. — Вопрос в том, что ты выбираешь. Реальность, где ты неудачник. Или реальность, где ты звезда.
— Обе реальности — твоя постановка.
— Любая реальность — чья-то постановка. Родители, общество, государство — все создают сценарий твоей жизни. Я просто честнее. Я говорю тебе прямо: это игра. И ты можешь играть.
Макс закрыл папку. Посмотрел на Кирилла долго.
— Я подпишу. Но на своих условиях.
Кирилл поднял бровь.
— Условиях?
— Я хочу знать сценарий заранее. Всё, что вы планируете.
— Невозможно. Тогда ты будешь играть, а не жить.
— Я уже играю. С того момента, как узнал о камерах. Разница в том, что теперь я хочу знать текст.
Кирилл усмехнулся.
— Ты умён. Но нет. Сценарий — это моя прерогатива.
— Тогда я хочу право вето. На любую сцену, которая касается мамы.
Кирилл задумался.
— Хорошо. Мама — вне игры. Это святое.
— И я хочу доступ к записям. Ко всем записям. Чтобы видеть, что вы показываете.
— Это нарушит чистоту эксперимента.
— Это моё условие.
Кирилл встал. Прошёлся по кабинету. Остановился у окна, глядя в сад.
— Макс, ты понимаешь, что делаешь? Ты хочешь стать не объектом шоу, а его создателем. Но тогда ты станешь мной. Циником, манипулятором, человеком, который смотрит на людей как на контент.
— Может быть.
— Ты готов к этому? Заплатить эту цену?
Макс подошёл ближе. Они стояли у окна, оба глядя в серое небо.
— А у меня есть выбор? — повторил он тихо.
Кирилл улыбнулся. Печально, почти с сочувствием.
— Нет. Выбора нет. С того момента, как ты подписал первый контракт, ты уже здесь. Навсегда.
Он протянул руку.
— Добро пожаловать в мой мир, Максим. Теперь мы коллеги.
Макс посмотрел на протянутую руку. Потом пожал её. Твёрдо, холодно.
— Коллеги, — повторил он.
Кирилл достал ручку, положил контракт на стол.
— Подписывай.
Макс взял ручку. Застыл над бумагой. В голове крутилось одно: мама. Он видел её лицо, слышал голос: "Солнышко, я верю в тебя".
Что она скажет, когда узнает? Если узнает?
— Макс? — окликнул Кирилл.
Макс поставил подпись. Размашисто, не глядя.
— Отлично. — Кирилл забрал контракт. — Теперь поговорим о планах. Следующие три месяца будут насыщенными. У нас запланированы...
— Подожди. — Макс поднял руку. — Один вопрос. Последний.
— Слушаю.
— Зачем именно я? Почему не другой актёр? Не другой неудачник?
Кирилл сел, сложил руки на столе.
— Потому что у тебя в глазах была настоящая боль. Когда ты пришёл ко мне первый раз, я увидел человека, который отчаянно хочет быть увиденным. Который готов на всё, лишь бы его заметили. Ты был идеален.
— Был?
— Теперь ты другой. Ты научился играть. Научился манипулировать. — Кирилл улыбнулся. — Ты стал мной. И это прекрасно. Потому что теперь мы создадим шоу, которое войдёт в историю.
Макс встал.
— Я пошёл.
— Подожди. — Кирилл достал флешку. — Это для тебя. Записи последней недели. Смонтированные эпизоды. Посмотришь — поймёшь, кем стал.
Макс взял флешку. Холодная, лёгкая, как пуля.
— И Макс? — окликнул Кирилл у двери. — Не забывай. Камеры всегда включены. Даже сейчас. Даже здесь.
Макс обернулся. В углах кабинета мигали красные точки. Три. Четыре.
— Ты снимал нашу встречу?
— Конечно. Это же кульминация первого акта. Жертва становится сообщником. Зрители будут в шоке.
Макс вышел из особняка в холодный ноябрьский день. Сел в такси, назвал адрес. Водитель болтал о погоде, о пробках, о жизни. Макс не слушал.
Он сжимал в кармане флешку и думал: "Кто я? Кем я стал?"
Дома он не включал свет. Вставил флешку в ноутбук. Открыл файл.
На экране — он сам. Разные моменты последней недели, смонтированные в единую историю. Завтрак. Кастинг. Встреча с Викой. Конфронтация с Леной. Поиск камер. Сцена с разорванным сценарием.
И закадровый голос Кирилла: "Максим Соколов. Тридцать семь лет. Всю жизнь мечтал быть актёром. И вот он им стал. В реалити-шоу собственной жизни".
Под видео — комментарии. Тысячи комментариев.
Макс читал и чувствовал пустоту. Они видели героя. А он видел предателя. Человека, который продал себя.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: "Солнышко, давно не звонил. Как дела?"
Макс посмотрел на экран. Хотел написать. Но что? "Мам, я стал персонажем реалити-шоу, которое смотрят миллионы, и не знаю, где правда, а где ложь"?
Он положил телефон. Не ответив.
В углу комнаты мигала красная точка камеры. Она зафиксировала, как он сидит в темноте, глядя в пустой экран. Как его плечи поникли. Как он закрыл лицо руками.
Зафиксировала момент капитуляции.
Но не зафиксировала того, что происходило внутри.
Там, в глубине, рождалось что-то новое. Не боль. Не страх. Не ярость.
Холодный расчёт.
План.
Если он марионетка — он научится управлять кукловодом.
Если он персонаж — он перепишет сценарий.
Если он продал душу — он купит чужие.
Макс открыл ноутбук. Набрал в поиске: "Как создать вирусный контент". "Манипуляция аудиторией". "Психология масс".
Десятки статей. Сотни видео.
Он начал изучать.
Камера в углу фиксировала, как он читает. Час. Два. Три.
А в студии на Тверской Кирилл Волков смотрел на монитор и медленно кивал.
"Хорошо, — думал он. — Очень хорошо. Ты учишься. Но ты ещё не знаешь самого главного".
Он взял телефон, набрал номер.
— Аня? Это я. Запускаем второй акт. Макс готов.
— Уверен? — спросила Аня.
— Абсолютно. Он подписал контракт. Теперь он наш. Навсегда.
Кирилл отключился. Посмотрел на экран, где Макс сидел в темноте перед ноутбуком, изучая способы манипуляции.
И улыбнулся.
Потому что самая большая манипуляция — дать жертве почувствовать, что она контролирует игру.
А потом показать, что игра всегда была под контролем.
И выхода нет.
Убегали ли вы когда-нибудь от проблемы, которая следовала за вами?