Репетиция была назначена на вторник, в небольшом театре на Арбате. Макс пришёл за двадцать минут, сидел в фойе и перечитывал сцены. Его персонаж — следователь Громов, циничный, выгоревший, но всё ещё верящий в справедливость. Макс понимал его. Слишком хорошо понимал.
— Максим Соколов?
Он поднял голову. Перед ним стояла девушка лет двадцати восьми, в чёрной водолазке, с длинными тёмными волосами. Красивая. Очень красивая.
— Да, это я.
— Вика Савельева. Я играю Ларису. Нашу подозреваемую. — Она улыбнулась, протянула руку.
Рукопожатие было крепким, уверенным. Макс встал.
— Приятно познакомиться.
— Взаимно. Я видела твои старые работы. В том сериале про врачей ты был хорош. Жаль, что роль маленькая была.
Макс удивился. Сериал вышел четыре года назад, у него там было две реплики и минута экранного времени. Кто вообще это помнит?
— Спасибо. Ты... внимательная.
Вика рассмеялась.
— Просто люблю готовиться. Изучаю партнёров заранее. Так проще играть, понимаешь? Когда знаешь человека.
Они прошли в репетиционный зал. Режиссёр Крылов уже был там, разговаривал с ассистентом. Увидев их, кивнул.
— Отлично. Давайте начнём со сцены допроса. Четвёртый эпизод, Громов пытается выбить признание. Вика, ты играешь холодную суку, которая уверена, что её не возьмут. Макс, ты играешь мента, который знает, что она виновна, но доказательств нет. Энергия должна быть как натянутая струна. Поехали.
Они встали напротив друг друга. Вика смотрела на него спокойно, с лёгкой усмешкой. Макс сделал вдох.
И начал.
Диалог шёл жёстко, на паузах и недосказанности. Вика была хороша — каждая её реплика звучала как вызов. Но Макс чувствовал что-то странное. Она слишком точно попадала в его ритм. Предугадывала паузы. Знала, когда он повысит голос, а когда замолчит.
Как будто они уже репетировали вместе.
Когда сцена закончилась, Крылов хлопнул в ладоши.
— Отлично! Вы отлично сработались. Словно годами вместе играли.
Вика улыбнулась Максу.
— У нас просто хорошая энергия.
После репетиции они вышли на улицу вместе. Ноябрьская Москва встретила их дождём и холодным ветром.
— Слушай, — Вика поправила шарф, — может, кофе выпьем? Обсудим персонажей? Мне кажется, у нас классная химия, надо её развивать.
Макс хотел отказаться. Хотел поехать домой, к своим семи камерам, к своему контролируемому миру. Но Вика смотрела на него так открыто, так по-человечески.
— Давай, — согласился он.
Они сидели в кофейне на Новом Арбате. Вика заказала капучино, Макс — американо. Она рассказывала про себя: театральный институт, несколько ролей в сериалах, мечта сняться в большом кино.
— А ты? — спросила она. — Почему актёр? Что тебя привело?
Макс пожал плечами.
— Хотел быть кем-то другим. Хотя бы на сцене.
— Понимаю. — Вика кивнула серьёзно. — Иногда чужая роль удобнее, чем своя жизнь.
Она говорила правильные вещи. Слишком правильные. Макс поймал себя на том, что ему комфортно. Впервые за последние недели — по-настоящему комфортно.
— Слушай, — Вика наклонилась ближе, — я знаю про твоё шоу.
Макс замер.
— Что?
— Реалити. Я видела несколько серий. Ты молодец, кстати. Не каждый решится так открыться.
— Ты смотрела шоу? — Макс напрягся.
— Ну да. Все смотрят. Ты же в топе YouTube.
Макс молчал. Пытался понять: она действительно видела? Или играет?
— И что ты видела? — спросил он осторожно.
Вика пожала плечами.
— Как ты дома живёшь. Завтракаешь, звонишь кому-то. Обычная жизнь. Только под камерами. Честно говоря, смотреть не очень интересно. Но идея сильная.
— Значит, все знают, — тихо сказал Макс.
— Макс, у тебя пять миллионов просмотров. Конечно, знают.
Он кивнул. Отвернулся к окну.
Вика продолжала говорить что-то про шоу, про смелость, про то, как она восхищается его решением.
Но Макс не слушал.
Он думал: пять миллионов. Его мама. Её соседи. Коллеги. Все.
Некуда спрятаться.
Он смотрел на неё и вспоминал. Как она знала его старые работы. Как точно попадала в его ритм на репетиции. Как говорила правильные слова.
Слишком правильные.
— Тебе не кажется странным, — сказал он тихо, — что мы так быстро сработались?
Вика пожала плечами.
— Бывает. Химия — она либо есть, либо нет.
— А может, ты меня изучала? Заранее? Больше, чем просто партнёра по сцене?
Она отпила кофе, не отводя взгляда.
— Макс, ты параноишь.
— Может быть. Последнее время у меня на это причины.
Вика протянула руку, коснулась его пальцев.
— Я понимаю. Ты под давлением. Камеры, внимание, всё это выматывает. Но я не враг. Я просто актриса, которой нравится с тобой работать. И нравишься ты. Как человек.
Её пальцы были тёплыми. Макс посмотрел на их соприкасающиеся руки и подумал: «Хочу верить. Господи, как хочу верить, что хоть это — правда».
— Может, поужинаем как-нибудь? — спросила Вика. — Нормально. Не обсуждая работу. Просто поговорим.
— Хорошо, — сказал Макс.
Они договорились на четверг. Когда Вика ушла, Макс ещё долго сидел один, глядя в пустую чашку.
А потом поднял глаза и увидел.
В углу кофейни, за столиком у окна, сидел мужчина в тёмной куртке. Лицо знакомое. Макс не сразу вспомнил — потом понял. Это один из техников. Тот, что устанавливал камеры в его квартире.
Мужчина смотрел в телефон, как будто не замечал Макса. Но когда их взгляды встретились на секунду, техник быстро встал и вышел.
Макс достал телефон. Руки дрожали. Набрал Аню.
— Привет, — ответила она бодро. — Как дела?
— Аня, почему ваш техник сидел в кофейне, где я встречался с Викой?
Тишина.
— Что?
— Парень, который ставил камеры. Олег, кажется. Он сидел в углу. Наблюдал.
— Макс, ты уверен, что это был он?
— Абсолютно.
Аня вздохнула.
— Окей. Слушай. Не психуй. Возможно, это совпадение. Возможно...
— Возможно, вы меня снимаете не только дома?
— Макс...
— Да или нет, Аня?
Долгая пауза. Слишком долгая.
— У тебя микрофон на куртке, — наконец сказала она. — Для фиксации встреч. Ты же помнишь? Мы с тобой об этом говорили.
— Мы говорили про «на всякий случай». Не про слежку.
— Это не слежка. Это контент. Ты согласился на реалити-шоу. Реалити — это вся твоя жизнь, Макс. Не только квартира.
Он молчал. В горле стоял ком.
— Вика, — выдавил он. — Она в курсе?
— Макс...
— Да или нет?
— Я не могу это обсуждать.
— Значит, да.
Аня молчала. Макс закрыл глаза.
— Всё, что она сказала, — спросил он тихо, — это было правдой?
— Я не знаю, что она сказала. Но Макс, послушай...
Он отключился.
***
Дома Макс не включал свет. Прошёл прямо в спальню, встал посреди комнаты. Семь камер смотрели на него красными глазами.
Он начал искать.
Проверил углы, потолок, карнизы. Нашёл восьмую — за книжной полкой, крошечную, с объективом размером с булавочную головку. Девятую — в вентиляционной решётке. Десятую — в люстре, запрятанную так, что без фонарика не увидеть.
Десять камер. Не семь. Десять.
Он вернулся в спальню. Встал напротив большого зеркала на стене. Семейная реликвия, мама подарила, когда он переехал в Москву. Тяжёлое, в резной раме.
Макс подошёл ближе. Всмотрелся.
За стеклом, в правом верхнем углу, едва заметная точка. Чёрная. Размером с просяное зерно.
Камера.
В зеркале.
Он смотрел на своё отражение, и оно смотрело на него. А за ним — кто-то ещё. Кто-то видел, как он спит. Как одевается. Как стоит голый после душа, глядя на себя и думая, кем стал.
Макс медленно поднял руку и коснулся стекла.
— Я нашёл тебя, — прошептал он.
Камера молчала.
Он достал телефон, набрал Аню. Гудки. Много гудков. Наконец она взяла.
— Макс, уже час ночи...
— Сколько камер у меня в квартире?
— Семь, ты же знаешь.
— Я нашёл десять. И это только те, что увидел.
Тишина.
— Аня, сколько камер?
— Макс, я не могу сейчас это обсуждать. Приеду утром, поговорим нормально, ладно?
— Одна из них в зеркале. В моей спальне. За стеклом.
— Нет.
— Но знала?
Аня не ответила. Макс услышал в трубке её дыхание — частое, нервное.
— Это Кирилл, — сказала она тихо. — Он решил. Для полноты картины. Макс, я не могла...
— Что ещё он решил? Вику? Роль у Крылова? Мою маму?
— Нет! Мама — это точно нет. Она настоящая.
— Точно? Ты уверена? Или просто не знаешь?
Аня молчала.
Макс опустился на кровать. В темноте десять красных точек мигали, как звёзды в чужом небе.
— Аня, где кончается ложь?
— Нигде, — шепнула она. — Извини.
Она отключилась.
Макс лежал на кровати и смотрел в потолок. В голове крутилось одно: Вика знала. Она играла. Каждое слово, каждая улыбка, каждое касание — сценарий.
Он вспомнил её пальцы на своей руке. Тепло. Он так хотел, чтобы это было правдой.
Телефон завибрировал. Сообщение от Вики: «Спасибо за вечер. Жду четверга».
Макс посмотрел на экран. Потом медленно набрал ответ: «Я тоже».
Отправил.
И подумал: если всё — ложь, то почему бы не играть дальше? Почему бы не посмотреть, до чего дойдут?
Он встал, подошёл к зеркалу. Камера смотрела на него из-за стекла. Макс улыбнулся. Медленно, холодно.
— Хотите шоу? — сказал он тихо. — Получите шоу.
Он взял со стола маркер. Подошёл к стене у кровати и крупными буквами написал:
«СКОЛЬКО ВАС ТАМ СМОТРИТ?»
Потом лёг спать. Впервые за неделю — спокойно. Почти спокойно.
Камеры фиксировали его ровное дыхание. Закрытые глаза. Неподвижное тело.
Но не видели, что происходит внутри.
Там, где нет камер, рождался план.
***
Утром в дверь позвонили настойчиво и долго. Макс открыл — на пороге стояли Аня и мужчина лет сорока, в строгом костюме. Незнакомый.
— Макс, это Игорь Семёнович, — представила Аня. — Юрист продакшна.
Макс пропустил их внутрь. Игорь Семёнович прошёл в комнату, посмотрел на надпись на стене, поджал губы.
— Максим, давайте поговорим, — сказал он официальным тоном. — Нам нужно прояснить ситуацию.
Они сели на кухне. Аня молчала, юрист открыл планшет.
— Вы подписали контракт, — начал он. — По условиям которого даёте продакшну право фиксировать вашу жизнь в формате реалити-шоу. Никаких нарушений с нашей стороны нет.
— Вы сказали семь камер, — ответил Макс. — Их как минимум десять.
— В контракте не указано конкретное количество. Там сказано «необходимое для съёмок оборудование». Это стандартная формулировка.
— Вы не сказали про камеру в зеркале.
— Мы не обязаны согласовывать каждую техническую деталь. Макс, вы актёр, вы понимаете, как снимается кино. Камеры — это инструмент.
Макс посмотрел на Аню. Она отводила взгляд.
— А Вика? — спросил он тихо. — Она тоже инструмент?
Игорь Семёнович закрыл планшет.
— Я не могу комментировать личные отношения участников проекта. Но могу сказать одно: всё, что происходит в рамках вашей жизни, — контент. Таковы условия.
— Значит, если я сейчас выйду на улицу, меня будут снимать?
— Возможно.
— А если я встречусь с мамой?
— Зависит от локации.
— А если я пойду к психотерапевту, потому что схожу с ума?
Игорь Семёнович улыбнулся тонко.
— У вас есть красная кнопка. Вы всегда можете взять паузу.
— За пятьдесят тысяч штрафа при частом использовании.
— Свобода не бесплатна, Максим.
Макс встал. Подошёл к окну. На улице шёл дождь, люди спешили под зонтами. Обычная жизнь. Чужая жизнь.
— Что вы хотите? — спросил он, не оборачиваясь. — Чтобы я сорвался? Разрыдался? Устроил скандал?
— Мы хотим, чтобы вы были собой, — ответила Аня тихо.
Макс обернулся. Посмотрел на неё долго.
— Собой, — повторил он. — Но кто я? Тот, кого вы снимаете? Или тот, кто знает, что его снимают? Или тот, кто притворяется, что не знает?
— Ты тот, кто выбирает, — сказала Аня. — Каждый день ты выбираешь, как жить. Камеры просто фиксируют.
— Камеры создают. Разве вы этого не понимаете? С того момента, как я узнал о них, я уже не я. Я персонаж. Я роль. И самое страшное — я забыл, каким был до этого.
Игорь Семёнович встал, застегнул пиджак.
— Максим, у вас два варианта. Либо вы продолжаете проект на текущих условиях. Либо разрываете контракт и выплачиваете компенсацию в два миллиона рублей. Решайте.
Он протянул визитку.
— Мой номер. Когда определитесь — звоните.
Они ушли. Макс остался один.
Два миллиона. У него на счету — триста двадцать тысяч. Аванс за первый месяц плюс деньги от Крылова за роль. До двух миллионов — пропасть.
Он не мог уйти. Они знали это с самого начала.
Макс сел на пол, прислонился спиной к стене. Посмотрел на камеры. Они смотрели на него.
— Хорошо, — сказал он вслух. — Я останусь. Но теперь это будет моя игра.
Красная точка в углу мигнула. Или это ему показалось?
Макс достал телефон. Набрал сообщение Вике: «Четверг отменяется. Давай сегодня. Прямо сейчас».
Ответ пришёл через минуту: «Конечно! Куда?»
Макс посмотрел на камеру в зеркале. Улыбнулся.
«К тебе. Дай адрес».
Если это шоу — пусть будет шоу, которое они не ожидали.
Если он марионетка — пора научиться дёргать за нитки в ответ.
Телефон завибрировал. Адрес от Вики. Район Сокол, хорошая локация.
Макс встал, посмотрел на своё отражение в зеркале. Человек, который смотрел в ответ, был похож на него. Но глаза — глаза были другие.
Холодные. Пустые. Готовые.
— Начинаем, — прошептал он.
И вышел из квартиры, зная, что камеры проводят его взглядом.
Но не зная, что в этот момент, в студии на Тверской, Кирилл Волков смотрит на монитор и медленно улыбается.
«Отлично, — думает он. — Теперь началось настоящее шоу».
Можно ли доверять человеку, который появился в вашей жизни слишком вовремя?