Макс проснулся от звонка в семь утра. Лена. Он потянулся к телефону, щурясь на яркий экран.
— Макс, у меня для тебя кастинг. Хороший.
— Лена, сейчас семь утра.
— Я знаю. Кастинг в десять. Сериал «Переломный момент», роль следователя. Не массовка. Нормальная роль, три эпизода, реплики есть.
Макс сел на кровати. В углу комнаты мигала красная точка камеры.
— Следователя? Лена, меня последние пять лет берут только на прохожих и трупы.
— Ну вот, может, сейчас повезёт. Режиссёр Андрей Крылов, слышал? Он хороший, без понтов. Давай, приводи себя в порядок. Адрес скину.
Она отключилась. Макс посмотрел на камеру.
— Доброе утро, — сказал он в пустоту. — Сегодня, возможно, мой счастливый день.
Камера молчала. Но теперь он знал: кто-то смотрит. Всегда.
***
Студия располагалась в промзоне за МКАДом. Макс приехал за полчаса, выпил кофе из автомата, повторял текст. Монолог следователя — жёсткий, с подтекстом. Ему нравилось. Впервые за долгое время нравилось.
В коридоре сидело человек двадцать. Все примерно его возраста, все с папками, все с одинаковым выражением усталой надежды на лицах.
Макса вызвали третьим.
Режиссёр Андрей Крылов сидел за длинным столом, рядом — ассистентка с планшетом и оператор. Крылов был лет сорока пяти, в очках, с усталым лицом человека, который пересмотрел слишком много плохих актёров.
— Максим Соколов? — уточнил он, глядя в бумаги.
— Да.
— Рассказывай о себе.
Макс начал стандартную презентацию: театральное образование, три роли в сериалах, опыт работы с камерой. Крылов слушал вполуха, что-то помечал.
— Окей. Давай монолог. Сцена допроса, твой персонаж знает, что подозреваемый врёт, но доказательств нет. Ты должен его сломать словами.
Макс кивнул. Встал. Сделал вдох.
И начал.
Он говорил медленно, с паузами. Каждое слово — как удар. Не кричал, не давил — просто смотрел в невидимую точку перед собой и произносил текст так, будто знал все твои секреты. Когда закончил, в комнате повисла тишина.
Крылов снял очки, протер их.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Где ты раньше был?
— Здесь. Просто меня не замечали.
Крылов усмехнулся.
— Забавно. Ты знаешь, я видел тебя в том ролике. Реалити-шоу про актёров. Ты там настоящий. Это редкость.
Макс замер.
— Вы... смотрели?
— Жена показала. Говорит, там парень, который не играет. Она права, кстати. Ты не играешь. Ты просто есть.
Макс не знал, что ответить. Внутри всё сжалось в узел.
— Роль твоя, — сказал Крылов. — Выходи на съёмки в среду. Договор пришлём на почту.
— Серьёзно?
— А я похож на человека, который шутит в семь утра? Иди, Максим. И вот что... — Крылов поднял палец. — Не теряй это. Эту честность. В нашей профессии её мало.
Макс вышел из студии как во сне. В коридоре на него смотрели оставшиеся кандидаты — с завистью, с любопытством. Он прошёл мимо, толкнул дверь на улицу.
Холодный октябрьский ветер ударил в лицо. Он стоял у подъезда и не верил.
Роль. Настоящая роль. Первая за пять лет.
Он достал телефон, хотел позвонить Лене — и осёкся. На экране — уведомление. Незнакомый номер, сообщение: "Поздравляю! Ты молодец. Горжусь тобой."
Макс уставился на экран. Кто это?
Телефон завибрировал. Лена.
— Ну что? — спросила она с тревогой.
— Взяли.
— МАКС! Я знала! Я знала, что ты пробьёшься! Это же Крылов, понимаешь? Это серьёзный режиссёр, после него тебя...
Макс слушал её голос, но думал об одном: как Крылов узнал про реалити-шоу? Оно только начало выходить. Как жена режиссёра его видела?
— Лена, — перебил он. — Шоу уже в эфире?
— Ты в топе YouTube! А что?
— Ничего. Просто спросил.
Он отключился. Посмотрел на сообщение от незнакомого номера. "Горжусь тобой."
Кто? Кто мог знать прямо сейчас, что он получил роль? Он вышел из студии три минуты назад.
Макс набрал номер. Длинные гудки. Потом — автоответчик. Женский голос, механический: "Абонент не доступен."
Он сунул телефон в карман и пошёл к метро.
***
Вечером Макс сидел в кафе недалеко от дома. Заказал пиво и пасту, открыл ноутбук. Набрал в поиске: "Реалити-шоу актёр Максим Соколов."
Первая ссылка — форум. Тема: "Кто смотрел новое реалити от Волкова?"
Макс кликнул.
Страница загрузилась. Десятки комментариев.
"Этот Макс — огонь. Он настоящий."
"Я плакала, когда он говорил с мамой."
"Наконец-то шоу про реальных людей, а не про пластиковых кукол."
"Интересно, что с ним дальше будет?"
Макс пролистывал комментарии, и с каждым его дыхание становилось чаще. Они видели его. Видели, как он завтракает. Как ходит на кастинги. Как разговаривает с мамой по телефону.
Он вспомнил тот разговор. Позавчера, вечером. Мама спрашивала, как дела, он соврал, что всё нормально. Она вздохнула и сказала: "Солнышко, я верю в тебя."
Они это видели. Незнакомые люди видели, как его мама вздыхает.
— Извините, вы Макс? Макс Соколов?
Он вздрогнул, захлопнул ноутбук. Перед ним стояла девушка лет двадцати пяти, с подносом в руках и неуверенной улыбкой.
— Я... да.
— Я официантка здесь. Ой, извините, это глупо, но я смотрела закрытый показ! Моя подруга работает в Продакшн, достала приглашение. Вы такой... настоящий. Можно селфи?
Макс смотрел на неё и не понимал, что происходит. Она протянула телефон, встала рядом, улыбнулась. Вспышка. Щелчок.
— Спасибо огромное! Я вас в сторис отмечу, ладно? У вас инста есть?
— Нет, — выдавил Макс. — То есть есть, но я не...
— Ничего, я сама найду! Удачи вам! Вы крутой!
Она упорхнула к другому столику. Макс сидел и смотрел на свою пасту. Руки дрожали.
Его узнали. На улице. Незнакомые люди знают, кто он. Видели его жизнь. Комментируют её.
Он вспомнил Кирилла Волкова: "Просто будь собой, Макс."
Но никто не говорил, что "быть собой" означает стать продуктом на полке. Контентом для чужих вечеров.
Телефон завибрировал. Сообщение от мамы: "Солнышко, я так рада, что у тебя всё получается! Роль — это же замечательно!"
Макс уставился на экран. Он не говорил маме про роль. Собирался позвонить вечером, рассказать, порадовать её.
Как она узнала?
Он позвонил ей. Мама взяла трубку со второго гудка.
— Мам, откуда ты знаешь про роль?
— Как откуда? Ты же сегодня на кастинг ходил. Я так переживала!
— Я не говорил тебе про кастинг.
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Говорил, солнышко. Позавчера, когда звонил.
— Мам, я не говорил.
— Макс, ты устал, наверное. Конечно говорил! Я даже записала, в среду у тебя съёмки, да?
Его затошнило. В среду. Крылов сказал выходить в среду. Полчаса назад. Как мама может знать?
— Мам, мне пора. Перезвоню.
Он отключился. Сидел с телефоном в руке и чувствовал, как внутри растёт холод.
Мама знала про среду. Официантка знала про шоу. Крылов видел ролик.
Либо он сходит с ума. Либо...
Макс вспомнил микрофон на куртке. Маленький, незаметный. Аня сказала: "На всякий случай, если выйдешь из дома."
Он медленно расстегнул куртку. Провёл рукой по подкладке. Нащупал едва заметное утолщение под воротником. Маленькое, с горошину.
Микрофон.
Значит, они слышали разговор с Крыловым. Записали. И показали. Кому-то показали, хотя говорили, что эфир через две недели.
Макс достал ноутбук. Набрал в поиске: "Реалити-шоу Кирилл Волков".
Первая ссылка — статья: "Новый проект Волкова: честность как шоу".
Он кликнул.
Статья начиналась с фотографии Кирилла в его кабинете. Ниже — текст:
"Продюсер Кирилл Волков известен провокационными проектами, которые стирают грань между документальным кино и постановкой. Его новое шоу «Реальность» — о жизни начинающего актёра Максима Соколова, который не знает, что..."
Макс перестал читать. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно в соседнем кафе.
"...который не знает, что."
Не знает что? Что его снимают больше, чем обещали? Что показывают людям раньше, чем говорили?
Или не знает чего-то ещё?
Он закрыл ноутбук. Оставил на столе деньги, не дожидаясь счёта. Вышел на улицу. Холодный воздух обжёг лёгкие.
Аня. Ему нужно поговорить с Аней.
Он набрал её номер. Длинные гудки.
— Макс? — голос сонный, недовольный. — Ты чё, уже десять вечера.
— Аня, мне нужно задать вопрос.
— Давай завтра, а? Я спать хочу.
— Кто смотрит? — спросил Макс.
— Что?
— Кто смотрит шоу? Меня сегодня узнала официантка. Сказала,
смотрит каждый эпизод. Крылов — режиссёр — тоже видел.
Сколько людей?
Аня улыбнулась.
— Макс, ты не смотришь статистику? Пять миллионов просмотров.
Ты в топе YouTube. Каждый день выходит новый эпизод, люди ждут.
Ты звезда.
— Пять миллионов, — повторил Макс тихо.
— Ага. Кирилл в восторге. Рекламодатели выстроились в очередь.
Ты делаешь нам золотой контент.
Макс почувствовал, как холод растекается по спине.
— Моя мама знала, что у меня съёмки в среду. Я ей не говорил.
Тишина.
— Может, она тоже смотрит? — осторожно сказала Аня. — Многие
смотрят. Шоу везде обсуждают.
— Она не смотрит интернет. Совсем. Откуда она знала?
— Может, соседи сказали? Или ты забыл, что говорил? Ты же
волновался, мог и сказать.
— Я не забыл. Аня, что происходит?
— Ничего не происходит, Макс.
—Ты просто устал. Это нормально. Первые недели всегда тяжёлые.
Потом привыкнешь.
— А если я не хочу привыкать?
Аня тихо сказала:
— Тогда тебе будет очень трудно, Максим. Потому что контракт
подписан. И шоу уже идёт. Пять миллионов человек смотрят.
Ты не можешь просто исчезнуть.
Она отключилась.
Макс стоял на пустой улице, зажав телефон в руке. Фонари отражались в лужах. Где-то вдалеке смеялись люди — выходили из бара.
Он поднял глаза. На столбе, чуть выше рекламного щита, он заметил маленькую чёрную коробочку. Камера наблюдения.
Она смотрела прямо на него.
Макс развернулся и пошёл к метро. С каждым шагом в голове билась одна мысль: "Сколько камер? Сколько их видит мою жизнь? И где кончается квартира — и начинается студия?"
Когда он вернулся домой, то сразу прошёл в спальню. Встал посреди комнаты. Семь камер. Он их знал наизусть. Три в углах, две у окна, одна над дверью, одна в коридоре.
Семь.
Макс лёг на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза. Но сон не шёл. В темноте перед глазами мигали красные точки. Одна. Две. Семь. Пятьдесят.
Сколько?
И главный вопрос, который он боялся задать себе вслух: что ещё они не сказали, почему он так легко подписал контракт?
***
Утром его разбудил звонок в дверь. Макс открыл — на пороге стояла Аня с пакетом из кофейни.
— Принесла завтрак. Мир?
Он пропустил её внутрь. Они сели на кухне. Аня достала капучино и круассаны, пододвинула ему.
— Слушай, — начала она, — я понимаю, тебе страшно. Это нормально. Твоя жизнь стала публичной, это шок. Но поверь, всё под контролем.
— Под чьим контролем? Вашим?
— Под твоим, Макс. Ты в любой момент можешь нажать красную кнопку. Ты хозяин своей жизни.
— Хозяин? — Макс усмехнулся. — Меня узнают на улице люди, которые видели, как я ною маме по телефону. Моя мама знает то, что я ей не говорил. Режиссёр смотрел ролики, которых ещё нет в эфире. Какой, нахрен, контроль?
Аня смотрела на него спокойно, по-деловому.
— Хочешь честно?
— Очень.
— Ты стал популярным. Быстрее, чем мы думали. Люди подключились к тебе, Макс. Ты им интересен. И да, некоторая информация утекла раньше времени — это косяк, я не спорю. Но разве это плохо? Ты получил роль. Первый раз за пять лет настоящую роль. Может, это благодаря шоу?
Макс молчал. Она была права. Крылов сказал: "Я видел тебя в ролике." Может, без ролика он бы не взял.
— Мне страшно, — тихо сказал Макс. — Я не понимаю, где правда, а где постановка.
Аня протянула руку, накрыла его ладонь своей.
— Правда — это ты. Всё остальное — просто декорации. И Макс... — она сжала его руку. — Поверь мне. Мы на твоей стороне.
Он посмотрел ей в глаза. Хотел верить. Так хотел верить.
Но когда Аня ушла, и он остался один, то снова посмотрел на камеры. Семь красных точек. Как семь глаз, которые никогда не моргают.
И подумал: а вдруг правда — это единственное, чего здесь нет?
Замечали ли вы моменты, когда окружающие знали о вас больше, чем должны были?