1933 год. Красная Армия начинает эксперименты с динамореактивными пушками конструктора Леонид Курчевский. Эти орудия не имели отдачи и могли устанавливаться на лёгкие автомобили. Для перевозки систем требовалось шасси повышенной проходимости, способное работать в условиях бездорожья. Ответом конструкторов ГАУ стало создание трёхосного автомобиля ГАЗ-ТК. Аббревиатура расшифровывалась как «трёхоска Курчевского». Машина создавалась под патронажем высоких покровителей изобретателя, маршала Михаила Тухачевского и наркома Серго Орджоникидзе
Сама идея сочетания безоткатного орудия и лёгкого автомобильного шасси выглядела революционно для начала 1930-х годов. Во многих странах к подобным концепциям придут только через десятилетие. Проблема заключалась в том, что советская промышленность ещё не обладала ни подходящими двигателями, ни прочными рамами, ни достаточным опытом создания армейских вездеходов.
Конструкция ГАЗ-ТК отличалась предельной простотой, граничащей с примитивизмом. За основу взяли раму и агрегаты легкового автомобиля ГАЗ-А. Чтобы получить три оси, к штампованной раме трапециевидной формы просто приварили вторую такую же секцию сзади. Получилась составная лонжеронная конструкция длиной около 4,5 метра. На неё установили 40-сильный четырёхцилиндровый двигатель от ГАЗ-А, трёхступенчатую коробку передач и ведущие мосты от грузовика ГАЗ-АА. Средний и задний мосты были связаны между собой, образуя колёсную формулу 6×4. Для повышения проходимости на задние тележки можно было устанавливать съёмные гусеничные цепи типа Overall, популярные в первой половине 1930-х годов. Никаких других конструктивных новшеств машина не имела.
Дополнительную проблему создавал высокий центр тяжести. При установке динамореактивной пушки машина получалась чрезмерно валкой. На поворотах и при движении по пересечённой местности трёхоска испытывала сильные нагрузки на заднюю тележку. Даже отсутствие отдачи у пушек Курчевского не спасало шасси от деформаций. Конструкторы фактически пытались превратить легковой автомобиль в артиллерийский тягач без полноценного перерасчёта прочности.
Главным недостатком ГАЗ-ТК стала его ненадёжность. Штатные мосты и рессоры, рассчитанные на полуторку или легковой автомобиль, не выдерживали возросших нагрузок. При движении по бездорожью ломались рамы, выходили из строя шестерни главных пар, перекашивались мосты, заклинивало тормоза. Машина оказалась недолговечной даже по невысоким стандартам того времени. Фактически ГАЗ-ТК оказался шасси легкового автомобиля, перегруженным почти вдвое относительно расчётной массы. Это была типичная перегруженная конструкция, где попытка получить трёхосный вездеход путём механического усложнения старой базы привела к катастрофическому падению живучести. Инженерного расчёта в проекте было меньше, чем административного энтузиазма.
Отдельной проблемой стала недостаточная мощность двигателя. Сорок лошадиных сил ещё могли обеспечить приемлемую скорость пустой машине на шоссе, но при полной загрузке трёхоска стремительно теряла подвижность. На просёлочных дорогах двигатель работал почти на пределе возможностей, быстро перегреваясь и расходуя ресурс.
Курчевский, обладавший огромной энергией и связями, не сдавался. Для продвижения своего детища он предпринял необычный шаг. На базе ГАЗ-ТК построили туристический автокемпер с палаткой, спальными местами, кухней и радиостанцией. На этой машине Курчевский совершил пробег по маршруту Москва–Кавказ–Москва. В другом пробеге за рулём трёхоски сидела его жена, единственная женщина-водитель в колонне. Эти пропагандистские акции должны были демонстрировать надёжность и гражданскую применимость машины. Однако проблемы принципиальной слабости конструкции они решить не могли.
Подобные автопробеги в СССР 1930-х годов имели огромное политическое значение. Они воспринимались как доказательство технического прогресса страны. Для Курчевского это был шанс сохранить поддержку Тухачевского и продолжить финансирование своих проектов, несмотря на постоянные претензии военных к качеству техники.
Несмотря на вал рекламаций, завод в Горьком с 1934 по 1936 год выпустил 237 экземпляров ГАЗ-ТК. Прямое указание Тухачевского заставляло дирекцию выполнять план. Из всех выпущенных машин только 23 получили штатные 76-миллиметровые динамореактивные пушки ДРП-4. Остальные 214 автомобилей остались без пушек. Проекты Курчевского к тому времени подверглись жёсткой критике, и производство его орудий свернули. Оставшиеся шасси пришлось срочно перепрофилировать.
Невооружённые ГАЗ-ТК оборудовали открытыми кузовами с продольными скамейками и стали использовать как транспорт для разведывательных групп и авиадесантных подразделений. Здесь машина обрела свою вторую, скромную жизнь. Относительно небольшие габариты и возможность перевозить отделение бойцов с вооружением делали её пригодной для подвески под фюзеляжами тяжёлых бомбардировщиков ТБ-3. Это была дерзкая для своего времени концепция.
Именно в этот период советские военные активно экспериментировали с идеей воздушно-десантных механизированных подразделений. Предполагалось, что после посадки десант сможет получить лёгкие автомобили, танкетки и артиллерию прямо с самолётов. ГАЗ-ТК оказался одной из первых советских попыток создать компактную технику для подобных операций.
Отдельные сохранившиеся машины, по ряду свидетельств, использовались на Халхин-Голе и в советско-финской войне как штабные и разведывательные автомобили, не предъявляя к ним высоких требований по надёжности.
В 1936 году производство ГАЗ-ТК окончательно прекратили. Приказ подписал Орджоникидзе, разочаровавшийся в своём протеже. На смену пришёл более совершенный и прочный ГАЗ-ААА, созданный уже профессиональными автомобильными конструкторами, а не артиллеристами-любителями. Все сохранившиеся ГАЗ-ТК списали в течение двух лет. Полностью сохранившихся экземпляров этой машины до наших дней не известно. Параллельно в СССР эксперименты с трёхосными и полноприводными шасси. Одной из первых работ конструктора Виталия Грачёва стал опытный ГАЗ-АААА 1936 года, также базировавшийся на агрегатах ГАЗ-А.
Крах ГАЗ-ТК совпал с общим развалом всей программы Курчевского. После ареста Тухачевского безоткатные пушки потеряли политическое прикрытие. Большинство динамореактивных систем быстро сняли с вооружения, а сам Курчевский в 1937 году был арестован. Для советской промышленности эта история стала болезненным уроком о цене технических авантюр, поддержанных административным давлением