Осень 1943 года. После Курской дуги, где советская артиллерия впервые встретилась лоб в лоб с новыми немецкими тяжёлыми танками, стало ясно: имеющихся средств уже недостаточно. 76-мм дивизионные пушки с трудом брали бортовую броню «Тигров», а 122-мм корпусные А-19 были слишком неповоротливы для дуэлей с бронетехникой. Нужен был новый калибр — мощный, но не чрезмерный, скорострельный, но не громоздкий. Ответом Василия Гавриловича Грабина и его КБ стала 100-мм полевая пушка БС-3 — орудие, которое с момента своего рождения несло в себе глубокий внутренний конфликт между замыслом и реальностью
Конструктивно БС-3 была шедевром инженерной мысли. Взяв за основу баллистику морского орудия Б-34, Грабин сумел создать невероятно компактную для такой мощности систему. Выбор был не случаен: морская баллистика давала высокую начальную скорость и настильность, идеально подходившие для дальнего огня и контрбатарейной борьбы. Клиновой полуавтоматический затвор обеспечивал скорострельность до 10 выстрелов в минуту — недостижимый показатель для пушек такого калибра. Двухкамерный дульный тормоз, поглощавший 60% энергии отдачи, позволил разместить на сравнительно лёгком лафете ствол длиной почти в 6 метров. Даже проблема колёс была решена остроумно — спаркой автомобильных колёс от «полуторки» ГАЗ-АА.
БС-3 стала кульминацией «грабинской школы»: максимум баллистики и огневой мощи при минимально допустимой массе, даже ценой эксплуатационных компромиссов. На бумаге и на полигонных стрельбах по трофейным «Пантерам» пушка выглядела идеальным «зверобоем». Её бронебойный снаряд на дистанции в полкилометра пробивал 160 мм брони, оставляя шансов любому танку того времени.
Но война — не полигон. И здесь проявилась двойственная природа БС-3. Как противотанковое орудие она имела роковые недостатки. Мощный дульный тормоз при стрельбе прямой наводкой поднимал такое облако пыли и дыма, что полностью демаскировал позицию и ослеплял наводчика. Орудие сильно «прыгало» после выстрела, сбивая наводку. Для полевой артиллерии это было терпимо, но для противотанковой дуэли означало потерю драгоценных секунд — а значит, и самой позиции.
А главное — её масса в 3650 кг делала перекатывание на поле боя силами расчёта невозможным. Для буксировки требовались гусеничные тягачи или мощные «Студебеккеры», которых хронически не хватало. Тяжёлые унитарные выстрелы и мощная ударная волна быстро выматывали расчёт, и паспортная скорострельность в реальном бою резко падала.
В результате эти пушки, поступавшие в войска с середины 1944 года, редко оказывались на переднем крае. Их держали в тылу как особый противотанковый резерв на случай прорыва тяжёлых танков, который к тому времени уже стал редкостью. К 1944–45 годам противотанковая борьба всё чаще решалась самоходной артиллерией — СУ-100, ИСУ-122 и ИСУ-152, где подвижность и защита экипажа оказались важнее чистой баллистики.
По иронии судьбы, своё истинное призвание БС-3 нашла не в борьбе с танками, а в роли, заложенной в её официальном названии — «полевая пушка». Благодаря дальности стрельбы в 20 километров и мощному осколочно-фугасному снаряду она стала превосходным средством контрбатарейной борьбы и разрушения укреплений.
Фактически БС-3 вернулась к логике своего морского происхождения — дальний настильный огонь и разрушительное действие фугаса. Её включали в состав артиллерии Резерва Верховного Главнокомандования и корпусных полков, где она использовалась именно как орудие закрытых позиций. Так «зверобой» превратился в «дальнобойца».
После войны БС-3, с одной стороны, быстро начала устаревать как противотанковое средство. Появились более лёгкие и мобильные 85-мм Д-44, а затем и гладкоствольные 100-мм МТ-12 «Рапира». С другой — её унификация по боеприпасам с танками Т-54/55 обеспечила долгую жизнь в армиях многих стран. Простота конструкции, живучесть и универсальный боеприпас сделали БС-3 особенно привлекательной для государств с ограниченной промышленной и ремонтной базой. Апофеозом стала модернизация 1980-х, когда к этой архаичной буксируемой системе попытались привить управляемый ракетный комплекс «Бастион». Это была попытка вдохнуть новую жизнь в орудие, чья концепция окончательно ушла в прошлое.