Вечера в доме Белкиных всегда были тихими и уютными. Константин, возвращавшийся с дежурства усталый, всегда любил это время. Он с удовольствием наблюдал за Алей, за тем, как она что-то тихонько напевая, накрывала на стол, готовя ужин. Но сегодня ничего этого не было. Аля двигалась как-то скованно, её обычно лучистые глаза были потухшими, а на лице застыла тень расстройства.
— Аля, почему у тебя такое расстроенное лицо? — спросил Константин, стараясь говорить как можно мягче. Он не любил видеть жену грустной.
Аля вздрогнула, словно её вырвали из глубоких раздумий. Она хотела было отмахнуться, сказать, что всё в порядке, что это просто усталость. Но слова застряли в горле, а глаза наполнились слезами. Не в силах сдерживаться, она уткнулась лицом в ладони и тихо заплакала. Константин растерялся. Он никогда не видел Алю такой. Её слезы были для него как удар.
— Аленький, да что случилось? Заболела, или может из дома нехорошие новости пришли? — он подошел к ней, осторожно положив руку на плечо.
Она мотнула головой, не поднимая лица.
— Нет, — прошептала она сквозь слезы, — дома у родителей всё хорошо, и не больная я. Просто сегодня узнала, что про меня тут в городке слухи разные грязные распускают.
Константин нахмурился. Слухи? В их маленьком городке, где все друг друга знают?
— Какие слухи, кто распускает? — его голос стал более напряженным.
Аля, наконец, подняла голову, вздохнула и начала говорить. Она решила рассказать мужу всё, ничего не утаивая.
— Это касается меня и сержанта Глухова, — начала она, чуть дрожащим голосом.
— А причём тут этот сержант? — не понял Белкин.
— Он в последнее время стал часто заходить к нам в библиотеку. Книги берёт, в основном исторические романы, говорит, что ему интересна история. Так вот, по городку расползлись сплетни, что у нас с ним… роман. И что я тебе якобы изменяю.
Константин нахмурился. Сержант Глухов, он всегда казался ему скользким типом.
— Абсурд какой-то — пожал он плечами, — и кому понадобилось сочинять такую околесицу?
Аля вздохнула.
— Представь себе, Светлане Захаровой.
— Светлане? Она что, заболела? Зачем ей это нужно? — Константин чувствовал, как внутри нарастает непонятная тревога.
— Она… она столько гадостей мне наговорила. Уверяла что ты женился на мне из жалости, и бросишь, потому что я тебе уже надоела, и что ты пытаешься за ней ухаживать. Только она пока не позволяет этого делать.
Аля снова закрыла лицо руками.
— Это всё ложь, Аленький. Я никогда бы такого не сделал. Я люблю тебя, и нашу дочь. А Светлана…она просто вбила себе в голову какие-то фантазии, и видимо пытается осуществить их.
Константин обнял жену, крепко прижимая к себе. Он гладил её по спине, чувствуя, как её дрожь постепенно утихает.
— Не обращай ни на кого внимания, слышишь? Пусть говорят. Мы-то знаем правду. И это главное.
Он отстранил её немного, чтобы посмотреть в глаза.
— Ты не виновата ни в чем. Это Светкины грязные мысли, а не твоя вина. А теперь вытри слёзы, и давай ужинать, я голодный как волк.
Аля кивнула, вытирая слёзы краем фартука. Её руки всё ещё слегка дрожали, но объятия мужа придали сил. Она заставила себя улыбнуться, хоть и вымученно, и вернулась к столу. Поставила тарелки с горячим борщом, положила в плетёную корзинку свежий хлеб, и позвала Олю.
Возвращаясь из библиотеки, полковник Платонов чувствовал себя скверно. У него было ощущение, как будто вывалялся в грязной луже. «Откуда он только берёт эти слухи, — зло думал он про замполита, — из-за этой нелепицы, обидел хорошего человека. И главное, зачем распространяет подобную грязь? Нужно во всём этом разобраться как можно быстрее». Платонов вошёл в свой кабинет, тяжело опустился в кресло и уставился в окно, за которым уже сгущались сумерки. В голове крутились обрывки разговора с Алей. Дома он рассказал о случившемся жене. Нина, выслушав его произнесла.
— Знаешь, эта чета Захаровых, не так проста, как кажется. Наверняка всю эту чушь, придумала Светлана, а Эдуард, как дурной попугай повторяет её слова. Раньше у нас в городке ничего подобного не было. Но как только они появились здесь, всё и началось.
Полковник вздохнул. Он знал, что Нина редко ошибается в своих оценках людей. Захаровы появились в городке относительно недавно. Замполит, Эдуард Захаров, был человеком скользким и неприятным, всегда улыбался, но в глазах его читалась неискренность. А Светлана… Светлана та ещё штучка. Красивая, надменная, всегда смотри на всех свысока, и вечно всем недовольна.
— Слушай, а за какие грехи, Эдуарда к нам сослали? Он вроде в Германии служил, карьеру неплохую делал, и вдруг Туркестан. Разузнал бы ты про них побольше, — предложила Нина.
— Ты же знаешь, как я не люблю этого, — вздохнул Платонов, — но видимо придётся. Иначе они так и буду тут воду мутить.
Несколько дней спустя Платонов вызвал к себе начальника особого отдела, капитана Синицына.
— Иван Петрович, мне нужно кое-что выяснить о нашем замполите. Узнай истинные причины его перевода к нам. Только сделай всё осторожно и неофициально.
Синицын, привыкший к лаконичным и четким указаниям начальника, кивнул.
— Будет сделано, товарищ полковник.
Через неделю Синицын доложил всё что удалось узнать.
— Скандал там у них случился, с женой Захарова. Изменяла она Эдуарду с начальником гарнизона. Всех подробностей не знаю. Но скандал был большой. Жена этого начальника, оказалась дочерью влиятельного московского генерала. Она подняла такую бучу, что мало никому не показалось. В общем, начальника перевели в Москву, а Захарова к нам сослали. Из-за бабы своей подполковник пострадал. Надеялся на повышение по службе, а получил дырку от бублика.
— Вот значит, как, — усмехнулся Платонов, — спасибо за информацию. Только, о том, что тебе стало известно, никому. Хватит нам слухов и сплетен в городке.
Платонов задумался. Теперь становилось понятно, откуда у Захарова столько злобы и обиды. Предательство жены, крушение карьеры – все это могло ожесточить человека. Но это не давало ему права отравлять жизнь другим. На следующее утро, он вызвал Захарова к себе.
— Эдуард Антонович, у меня к вам серьезный разговор, — начал Платонов, глядя замполиту прямо в глаза, — я выяснил, что грязные слухи об Алевтине Павловне, это ложь. Зачем вы способствуете их распространению?
Захаров попытался выкрутиться, отрицал свою причастность.
— Роман Андреевич, об этом многие судачили, я лишь выразил свою обеспокоенность случившемся.
Платонов перебил его.
— Вы льете грязь на честного человека, прикрываясь своей заботой. Поэтому должны пойти и извиниться перед Алевтиной. Тем более что к этому причастна и ваша жена. Это ведь она придумала всю эту нелепицу.
Захаров побледнел. Он не ожидал, что Платонов настолько хорошо осведомлён о происходящем. Он предпринял еще одну попытку оправдаться.
— Светлана была обеспокоена тем, что происходит в семье Белкиных, ведь Константин давний её друг, и она просто переживает за него, — попытался защитить жену Захаров.
— Ваша жена обеспокоена исключительно своей завистью, — отрезал Платонов, — и вам, Эдуард Антонович, пора бы уже научиться отвечать за её поступки. Идите и извинитесь перед Алевтиной Павловной. И постарайтесь сделать так, чтобы эти слухи прекратились.
Захаров, понурив голову вышел из кабинета Платонова.
Через день, он пришёл в библиотеку, отозвал Алю в сторонку и с нескрываемым раздражением произнёс.
— Алевтина Павловна, я прошу у вас извинения.
— За что? — спросила Аля.
— За то недоразумение, что произошло по вине моей жены. Просто она всё не так поняла.
— Ваша жена, всё прекрасно поняла, и сделала всё это специально. Поинтересуйтесь у неё, с какой целью, — отрезала Аля.
Эдуард вопросительно посмотрел на красную как рак жену.
— Светлана, что имеет в виду эта женщина? — спросил он.
— Дома поговорим, — резко ответила Светлана.