Самолёт, выписывающий путь в нигде, был не убежищем, а гробом на колёсах. Я смотрел на мерцающие огни под крылом, но не видел Москвы. Я видел холодные глаза Кати в момент нашего последнего разговора в кухне. «Никаких масок, Артём». Величайшая ложь была произнесена с ледяной искренностью.
— Ты в порядке? — Андрей положил руку мне на плечо. Его лицо, знакомое с университетских времён, было единственным якорем в этом хаосе.
— Нет. Но я буду.
— «План „Бездна“» сработал на все сто. Данные уходят пачками. СМИ уже подхватили первые утечки о схемах ДеКур с иранскими компонентами. Через три часа их мир рухнет громче, чем рухнул твой.
Я кивнул. Моё возмездие было тотальным. Я не просто сжёг мосты — я запустил ядерную зиму в их вселенной. Фонд «Вектор», моё детище, был принесён в жертву. Он теперь был не активом, а уликой, ярким факелом, освещающим все тени семьи ДеКур. Регуляторы, конкуренты, спецслужбы — все они теперь сойдутся, как стервятники, над трупом их империи. И я, номинальный владелец «Вектора», был объявлен в международный розыск по сфабрикованным ими же обвинениям в мошенничестве. Идеальный камикадзе.
Но в этом была и моя защита. Мёртвый, сгоревший, разыскиваемый Артём Грошев был для них бесполезен. Они будут искать меня, но их ресурсы теперь будут направлены на спасение себя от огня, который я разжёг.
— Куда летим? — спросил я.
— Сначала в Дубай. Там тебя ждёт новый паспорт и встреча. Потом — в Джакарту. У нас там готов «тихий дом» и небольшой, но чистый операционный центр. Ты ведь не думал, что я два года наблюдал за твоим безумием и не готовил себе спасательную шлюпку?
Я впервые за сутки чуть улыбнулся. Андрей был не просто другом. Он был братом, которого я выбрал сам. Пока я играл в кошки-мышки с ДеКур, он строил нам новую реальность.
Дубай встретил нас удушающим теплом и безликой роскошью аэропорта. В отдельном зале для VIP нас ждал мужчина в безупречном белом костюме. Он представился мистером Эллиотом.
— Мистер Гров, — сказал он, используя моё новое имя из паспорта. — Приветствую. У меня для вас пакет документов и… приглашение на ужин.
— От кого? — насторожился Андрей.
— От лица, которое было весьма впечатлено размахом… ну, назовём это «корпоративным рейдерством со вкусом», которое вы провернули. Он просил передать: «Проверка „Т-1“ была блестящей, но финальный акт — гениален. Хочу предложить контракт».
Лёд пробежал по коже. Кто, чёрт возьми, мог знать о «Т-1»?
— Мы не заинтересованы, — холодно сказал я.
— Он уверял, что вы будете. Особенно когда узнаете, что семья ДеКур — не единственные игроки, которые долгие годы наблюдали за вашим восхождением, мистер Грошев. Они были просто… самыми нетерпеливыми и грубыми. Мой работодатель ценит тонкость. И он ненавидит, когда аматеры портят хорошую игру. Он предлагает ресурсы. Для вашей… окончательной победы. И для чего-то большего.
Я посмотрел на Андрея. В его глазах читался тот же расчёт, что и в моих. Бежать — значит всегда оглядываться. Принять предложение — значит шагнуть в неизвестность, но с оружием в руках.
— Где ужин?
Ресторан находился на вершине «Бурдж-Халифы». За столиком у панорамного окна сидел пожилой мужчина с аристократичными чертами лица и пронзительными серыми глазами. Он был одет с подчёркнутой простотой, но каждый элемент костюма кричал о деньгах, которые слишком стары, чтобы кричать.
— Артём. Разрешите называть вас так. Садитесь, — его голос был тихим, но обладал невероятной плотностью. Он жестом отпустил мистера Эллиота. — Я — Константин Валентинович. Но в нашем кругу меня называют «Архивариус».
— Потому что вы собираете истории? — сел я.
— Потому что я собираю людей, которые эти истории пишут. Неординарных людей. Семья ДеКур была одним из моих… долгосрочных активов. Неудачным, как выяснилось. Их жадность и самоуверенность привели к краху, который вы устроили. Вы нанесли мне убыток.
Я напрягся.
— И теперь вы хотите компенсации?
— Напротив. Я хочу инвестировать. Вы уничтожили мой старый, прогнивший инструмент. Теперь я предлагаю вам стать новым. Более острым, более умным. Вы доказали, что умеете мыслить на много шагов вперёди и готовы на тотальную жертву. Мне такие нужны.
— Для чего?
— Для игры. Единственной игры, которая имеет значение. Не за деньги — их у меня достаточно. Не за власть — она скучна. За будущее. Есть определённые технологии, рычаги влияния, точки напряжения в мире. Я собираю команду, чтобы… скорректировать курс. Семья ДеКур была должна помочь мне с одним проектом в области квантовых вычислений. Они провалились, увлёкшись короткими деньгами от тенивых схем. Вы — тот, кто может завершить начатое. А заодно… наконец-то разобраться с ними. Окончательно и бесповоротно.
Он сделал паузу, смакуя свой бокал с водой.
— Я дам вам всё: новые личности, доступ к системам, о которых ДеКур и не мечтали, информацию. Вы будете моим скальпелем. А в награду… вы получите не просто безопасность. Вы получите назад своё имя. Очищенное. И возможность строить что-то настоящее. Без масок.
Сердце билось часто. Это был дьявольский контракт. Но контракт, дающий шанс не просто выжить, а отыграться.
— А Катя? — спросил я, ненавидя себя за этот вопрос.
Лицо Архивариуса стало холодным.
— Катерина ДеКур — талантливый тактик, но её главная слабость — семья. Она сейчас в отчаянной попытке спасти отца и брата от тюрьмы, а остатки капитала — от конфискации. Она будет опасна, как раненый зверь. Но она предсказуема. Частью вашей миссии будет… нейтрализация этой угрозы. По вашему усмотрению.
Я смотрел на огни города внизу. Путь назад был отрезан. Путь вперёда вёл в кромешную тьму, но с факелом в руках. Я кивнул.
— Я в игре.
---
Следующие полгода стали погружением в новую реальность. «Архивариус» оказался не метафорой. Его организация, не имеющая названия, была сетью влияния, опутавшей полмира. Это были не банкиры и не олигархи в классическом смысле. Это были инженеры реальности: хакеры, снафферы, стратеги, владеющие искусством управления кризисами и людьми. Меня обучали. Не стрельбе, а более изощрённым вещам: социальной инженерии высшего порядка, финансовому джиу-джитсу, психологии толпы.
Моей первой настоящей миссией стало не нападение на ДеКур, а… их спасение. Частичное. Архивариус пояснил: «Полностью уничтоженный враг бесполезен. Нужно оставить им надежду. Надежду, которую вы будете контролировать».
Через подставные лица и сложные цепочки мы «выбросили» семье ДеКур спасательный круг — возможность вывести часть активов и избежать уголовного преследования в обмен на уступки в одном технологическом стартапе, который им ещё принадлежал. Стартап, занимавшийся нейроинтерфейсами, был настоящей целью Архивариуса.
Я наблюдал за этим, находясь в безопасном доме на Бали. Видел, как Катя, постаревшая на десять лет, ведёт переговоры с нашими подставными юристами. В её глазах не было прежнего холодного блеска, только усталая решимость. Что-то во мне сжалось. Я ненавидел её. Но в этой ненависти всё ещё жил тот дурак, который поверил в искренность её улыбки.
Андрей, ставший моим правой рукой в новой структуре, однажды сказал: «Она тебя до сих пор держит. Пока ты на неё реагируешь — эмоцией, даже ненавистью — она имеет над тобой власть. Надо отпустить».
— Я не могу, — честно ответил я. — Она — незавершённое уравнение. Пока оно не решено, я не свободен.
Судьба предоставила шанс решить его раньше, чем я планировал. Катя, отчаянно пытаясь найти хоть какую-то опору в рушащемся мире, пошла на сделку с другим игроком — консорциумом из Гонконга, который давно охотился за активами ДеКур. Она предложила им то, что у неё осталось: доступ к старым, грязным схемам отца и… информацию. В том числе — все данные, которые она успела собрать обо мне до краха. Она пыталась продать мою новую личность.
Наша сеть перехватила коммуникацию. Архивариус вызвал меня на виртуальный брифинг.
— Она пересекла красную линию. Теперь это не ваша личная месть. Это угроза проекту. Вы должны её остановить. Физически или цифрово — решайте сами. Но это ваш приоритет номер один.
В тот вечер я не спал. Я сидел перед монитором, где мигала точка — местоположение Кати. Она была в Праге, в скромной съёмной квартире. Я мог отдать приказ. Сделать это безлично, как устранение угрозы. Но это было бы бегством. Я должен был посмотреть ей в глаза.
Используя ресурсы Архивариуса, я создал идеальную ловушку. Через гонконгских партнёров я передал Кате встречное предложение: якобы есть влиятельная группа, готовая не просто купить информацию, а помочь ей восстановить позиции и отомстить мне. Встреча была назначена на нейтральной территории — в частном клубе в Вене.
Я вошёл в полутемный зал раньше её. Когда она появилась, я едва сдержал внутренний вздрагивание. Она была всё так же красива, но её красота стала хрупкой, как старинный фарфор, покрытый сетью трещин. Она не узнала меня сразу — пластика, грамотный грим и осанка другого человека делали своё дело.
— Господин Шмидт? — её голос звучал хрипло от сигарет.
— Катерина. Садитесь.
Она села, нервно теребя папку с документами. И только когда я отпил воды, сделав характерное движение кистью, я увидел, как её глаза расширились. Она узнала. Не по лицу, а по жесту. По тому самому, над которым она смеялась когда-то, говоря: «Тёма, ты пьёшь, как птичка».
— Это… невозможно, — прошептала она.
— Всё возможно, Катя. Особенно когда играешь не понарошку.
Паника в её глазах сменилась холодной яростью.
— Ты. Ты всё разрушил. Всё!
— Я ответил на ваш спектакль. Вы хотели использовать меня, выбросить и присвоить моё. Я просто сделал то же самое, только масштабнее.
— Мы предлагали тебе союз! — в её голосе прорвалась настоящая, неконтролируемая боль.
— Союз с палачом? Не смеши. Твой отец и брат сейчас выкручиваются только потому, что я этого позволил. По моей прихоти.
Она смотрела на меня, и вдруг ярость в её глазах погасла, уступив место странной, леденящей пустоте.
— Ты знаешь, что было самым страшным во всей этой истории? — её голос стал тихим. — Не твоя месть. Не крах. А то, что в какой-то момент… игра перестала быть игрой. Для меня.
Я замер. Сердце заколотилось глухими ударами.
— Что ты хочешь сказать?
— Я говорю, что отчёт «Т-1» был не единственным документом, — она горько усмехнулась. — Был ещё один. Личный. Где я писала, что субъект демонстрирует не только интеллект, но и… уязвимость. Которую опасно начинать ценить. Отец и Максим решили, что это слабость. Они настаивали на плане «изоляции». А я… я оттягивала. Искала варианты. Те самые слёзы на террасе… они не были частью плана, Артём. Это была паника. Паника от осознания, что я не могу его выполнить. Не могу тебя просто выбросить.
Враньё. Это должно быть враньё. Новый, более изощрённый ход. Но что-то в её интонации, в дрожи ресниц… Ложь так не звучит.
— Зачем ты мне это говоришь? Чтобы я пощадил тебя?
— Чтобы ты знал, — она откинулась на спинку стула, и казалось, из неё ушла последняя сила. — Чтобы ты знал, что в этой кукле, которую они создали, в Кате-приманке, Кате-стратеге, на секунду проснулось что-то живое. И оно испугалось. Испугалось больше, чем разгневанного отца или провала миссии. И теперь… теперь уже неважно. Делай что должен. Я устала бежать.
Я смотрел на неё, и моя идеально выстроенная реальность дала трещину. Вся моя ярость, всё моё желание мести столкнулось с этой невероятной, абсурдной версией. А если это правда? Если её предательство было вынужденным, а её чувства… нет, не могло быть. Не должно было быть.
Но в стратегии Архивариуса был принцип: «Любая человеческая слабость — это точка входа. Даже твоя собственная».
Я принял решение. Не как мститель, а как стратег.
— У тебя есть выбор, Катя. Один. Ты исчезаешь. Прямо сейчас. Я дам тебе новые документы, счёт, на котором хватит на скромную жизнь где-нибудь, где тебя не найдут ни гонконгцы, ни твоя семья, когда они оправятся. Но при одном условии.
— Каком? — в её глазах мелькнула искра.
— Ты отдаёшь мне всё. Все архивы ДеКур. Все пароли, все ключи, все скрытые счета. И ты становишься моим информатором внутри того, что от них останется. Ты будешь моей тенью в их лагере.
Она долго смотрела на меня.
— Это твоя месть? Сделать меня предательницей в глазах семьи?
— Это твоё спасение. И моя гарантия, что ты больше никогда не станешь мне угрозой. Ты примешь мои условия?
Она закрыла глаза, и по её щеке скатилась единственная слеза. Та самая, настоящая.
— Принимаю.
---
Прошло три года. Мир для Артёма Грошева больше не существовал. Жил и работал Марк Торн, успешный, немногословный консультант по кибербезопасности, владелец небольшой, но стремительно растущей компании «Некст Хоризон» со штаб-квартирой в Сингапуре. Компания была легальным фасадом, за которым скрывалась работа на Архивариуса и… моё личное дело.
Катя, теперь Кейт Миллер, исчезла. Но её информация время от времени приходила через зашифрованные каналы. Благодаря ей мы пару раз опередили попытки Виктора Сергеевича и Максима выйти на мой след. Они, лишившись большей части состояния и влияния, превратились в злобных, но неопасных карликов, играющих в афереры на постсоветском пространстве. Их время ушло.
Архивариус был доволен. Проект с квантовыми вычислениями, который когда-то курировали ДеКур, под моим руководством вышел на финишную прямую. Мы были на пороге прорыва, который мог переписать правила игры в криптографии и моделировании. Это была настоящая власть. И я, наконец, чувствовал не просто выживание, а созидание.
Андрей женился на милой индонезийке и растил дочь. Иногда, глядя на них, я ловил себя на странном чувстве пустоты. У меня было всё: безопасность, влияние, интересная работа, деньги. Но не было… цели для себя. Всё было подчинено логике игры, служению чужим (пусть и взаимовыгодным) амбициям.
Всё изменилось в один дождливый сингапурский вечер. На мой личный, максимально защищённый телефон пришло сообщение не с того канала, который я выделил для Кати. Оно было с другого, аварийного, известного только ей и означало одно: смертельную опасность.
«Тревога. Они знают про „Эхо“. Ищут тебя через старые связи отца в ФСБ. Есть утечка в твоём ближнем круге. Проверь Эллиота. Я в опасности. Если не отвечу через 24ч — ясно, где искать. Прости за всё. К.»
«Эхо» — кодовое название нашего квантового проекта. Утечка. Предательство. И Катя в опасности. Адреналин ударил в голову. Я собрал Андрея и небольшую команду верных людей, которых мы с ним вырастили за эти годы.
— Эллиот, — сказал я. — Он логичен. Архивариус доверяет ему все логистические вопросы. Он знает маршруты, явки, некоторые псевдонимы.
— Но зачем ему? — удивился Андрей.
— Деньги? Шантаж? Неважно. Нужно действовать. Катя указала место — старый безопасный дом в Черногории. Туда, где мы однажды, ещё до Праги, планировали её первое исчезновение. Если её нашли там… значит, Эллиот выдал и это.
Мы вылетели в ту же ночь. Без ведома Архивариуса. Это был риск. Но я не мог оставить её. Её последнее «прости за всё» жгло мне душу.
Черногория встретила нас штормом. Старый виллу на отшибе, которую мы использовали как «кладбище» личностей, была погружена во тьму. Но у ворот стояла наша машина, та самая, на которой Катя должна была уехать три года назад.
Мы вошли с оружием наготове. В гостиной, в свете наших фонарей, сидел связанный Эллиот. Его лицо было избито. А рядом, с пистолетом в руке, стояла Катя. Она была бледна, на её виске засохла кровь, но глаза горели холодным огнём.
— Марк. Точнее, Артём. Вовремя, — её голос дрожал от напряжения. — Ваш клерк оказался болтлив. За пятьсот тысяч евро от старых друзей из Москвы он согласился нарисовать всю вашу сеть. В том числе — и моё местонахождение.
Я подошёл к Эллиоту.
— Кто твой куратор в ФСБ?
— Не скажу, — прохрипел он.
— Скажешь, — мягко произнесла Катя, приставив ствол к его колену. — Потому что я три года жила как тень, боясь каждого шороха. И у меня нет ничего, кроме желания выжить. А ты — угроза моему выживанию.
Эллиот заговорил. Он выдал имя, звено, схему связи. Это была не большая игра, а частная инициатива группировки внутри службы, которая хотела получить доступ к «Эху» и заработать.
— Что будем делать с ним? — спросил Андрей.
Я посмотрел на Катю. На ту самую, которая когда-то решала судьбу людей в чате «Семейный совет».
— Его исчезновение вызовет вопросы у Архивариуса, — сказала она. — Но если он «сбежит» с частью денег и оставит следы, ведущие в Бразилию… это будет логично. Предатели бегут.
Я кивнул. Решение было жестоким, но чистым. Через два часа от Эллиота не осталось и следа, кроме подготовленных нами цифровых улик о его бегстве.
Мы остались одни в полуразрушенной вилле — я, Андрей, Катя и двое наших людей.
— Спасибо, — тихо сказала Катя. — Ты не обязан был приезжать.
— Обязан, — ответил я. — Ты была активом. И… ты предупредила.
— Я предупредила, потому что… — она замолчала, переводя взгляд на Андрея и остальных. — Могу я поговорить с тобой наедине?
Мы вышли на террасу. Дождь почти прекратился, внизу бушевало море.
— Три года я думала, — начала она, не глядя на меня. — Об игре. О долге. О страхе. И о том моменте в Вене. Я не лгала тогда, Артём. Игра перестала быть игрой. Ты был… настоящим. Единственным настоящим человеком в моей жизни, полной масок и сценариев. И я всё испортила. Не потому, что была злой. Потому что была трусливой. Испугалась этого чувства. Испугалась пойти против семьи. И предпочла знакомый ад неизвестному раю.
Я молчал, слушая рёв волн.
— Я не прошу прощения. Я его не заслуживаю. Я просто хочу, чтобы ты знал. А теперь… я исчезну. Настоящим образом. У тебя есть всё, чтобы быть счастливым. Не трать это на прошлое.
Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент что-то во мне, что три года было сковано льдом, треснуло.
— Стой.
Она обернулась.
— Твоё исчезновение… это опять бегство. От себя. От меня. От шанса что-то исправить.
— Что можно исправить? — в её голосе прозвучала горечь.
— Не исправить. Построить заново. Но на этот раз — без масок. Без игр. Без ДеКур, без Архивариуса с его контрактами. Только… проверка. Настоящая. Не «Т-1». А «Т-0». С чистого листа.
Она смотрела на меня, и в её глазах медленно таял лёд, обнажая ту самую уязвимость, которую она когда-то назвала слабостью.
— Ты… веришь, что такое возможно?
— Я верю, что мы оба — лучшие в мире специалисты по обману. И если мы решим не врать друг другу… возможно, мы сможем построить что-то такое, чего никто никогда не сможет взломать. Потому что ключ будет только у нас.
Это была самая большая авантюра в моей жизни. Больше, чем внедрение в семью ДеКур. Больше, чем побег. Но впервые за много лет я чувствовал не холод расчёта, а тепло… надежды.
Архивариус, когда я вернулся и доложил об «исчезновении» Эллиота и нейтрализации угрозы, был доволен. Он предложил новую, более масштабную миссию. Я поблагодарил и отказался.
— Моя служба окончена, Константин Валентинович. Долг выплачен. Я ухожу.
Он долго смотрел на меня своими пронзительными глазами, а потом кивнул.
— Вы выросли из роли инструмента. Это хорошо. Дверь всегда открыта. Но помните — мир, который мы строим, будет существовать и без вас.
Я вышел из его кабинета в последний раз. У меня не было ни гроша из его денег — всё было вложено в «Некст Хоризон». Но у меня была компания. Чистая, легальная, перспективная. И адрес на Мальорке, где меня ждала женщина, с которой мы начали самую сложную проверку — проверку на доверие.
Прошло ещё два года. «Некст Хоризон» стала лидером в области кибербезопасности, а её лаборатории начинали подавать патенты в смежной с «Эхом» области. Мы с Катей, теперь Кейт, жили в белом доме у моря. Не было страстной любви из романов. Было что-то большее — глубокое, выстраданное взаимопонимание, уважение и тихая, непоколебимая уверенность в другом человеке. Мы были двумя сломанными деталями, которые, сложившись, образовали новый, прочный механизм.
Иногда ночью я просыпался от кошмаров, где меня ловили в особняке ДеКур. И тогда её рука, тёплая и живая, ложилась на мою, и я слышал шёпот: «Всё кончено, Артём. Мы в безопасности. Мы дома».
Однажды мы сидели на террасе, наблюдая за закатом. Она, отложив планшет с чертежами нового проекта, сказала:
— Знаешь, я иногда думаю… если бы не твоё желание проучить «богатых и подлых», мы бы никогда не встретились.
— Если бы не твоё желание найти «достойного партнёра», мы бы встретились, но разошлись бы как корабли, — улыбнулся я.
— Значит, наши фальшивые мотивы привели к чему-то настоящему.
— Значит, — я взял её руку. — Главная победа — не в том, чтобы уничтожить врага. А в том, чтобы найти союзника в самом неожиданном месте. И построить с ним свой мир. По своим правилам.
Она улыбнулась, и в её улыбке не было ни капли той старой, холодной Кати ДеКур. Была просто Кейт. Моя Кейт
Начало по ссылке ниже