Дядя Серёжа нередко прикладывался к бутылке, и это в деревне особенно никого не беспокоило, кроме его жены Марии. Соседи, заслышав из соседнего дома звуки аккордеона и густой, басистый голос, напевающий "Ты ждёшь, Лизавета, от друга привета!", только переглядывались с теплотой и понимающе кивали друг другу. Значит, Сергей опять отмечает получку, говорили они про себя с лёгкой улыбкой.
Особенно радовался отцу в таком состоянии младший сын Димка. Когда Сергей оставался трезвым, он всегда поглядывал на восьмилетнего мальчишку исподлобья и хмурился, спрашивая строго: — Ну что, бездельник? Мать снова жалуется, что ты не хочешь учиться? От такого тона у Димки волосы на затылке вставали дыбом от испуга, хотя отец никогда не поднимал на него руку. Этот взгляд, вместе с тяжёлым голосом, действовал сильнее, чем крики Татьяны Ивановны, его учительницы в школе. Но стоило Сергею принять пару рюмок, как его лицо озарялось широкой улыбкой. Он подсаживался к сыну и смотрел на него с искренней отцовской нежностью, словно на самое дорогое сокровище. Потом хлопал себя по колену и говорил: — Эх, погода сегодня замечательная, а настроение и вовсе превосходное, такое, что прямо тянет на песню. С этими словами он доставал из чулана свой аккордеон и усаживался в красном углу избы. Димка тут же поворачивался к нему, раскрывал глаза пошире и с нетерпением ждал, когда начнётся этот домашний концерт.
Сергей освоил аккордеон в обычной музыкальной школе, куда родители отдали его ещё ребёнком. Тогда они жили в большом городе, где такие заведения были обычным делом. Дед, прошедший почти всю войну фронтовиком и получивший последнее ранение уже под конец, всегда держал инструмент при себе. В память о нём дети решили научить маленького Серёжу играть на баяне. Только вот в школе баяна не оказалось, а был аккордеон. Родители, не разбираясь в разнице, просто согласились на предложение учителя сменить инструмент. И целых семь лет Сергей осваивал клавиши и растягивал меха, постигая все нюансы.
После школы Сергей с родителями перебрался в деревню, где он начал работать механизатором. Он устроился механизатором и вместе с отцом строил дом. Когда родители ушли из жизни, он уже был женат и растил двух дочерей, Ольгу и Светлану. К аккордеону он почти не прикасался, и инструмент стоял забытый в чулане, словно поникший от одиночества.
Но когда неожиданно на склоне лет появился шаловливый и непоседливый Димка, ставший настоящей отрадой для отца и заботой для матери, Сергей вдруг ощутил прилив вдохновения и вытащил старого друга из тёмной кладовки. С тех пор ни один праздник в деревне не проходил без его аккомпанемента. А если он позволял себе немного выпить, хотя много никогда не пил, песни лились рекой одна за другой. Мария, его жена и мать Димки, терпеть не могла мужа в таком виде. Наутро она всегда ворчала, что он выставляет себя на посмешище перед всей деревней.
— Неправда это, — мотал головой Сергей, отмахиваясь от её упрёков. — Людям нужно праздничное настроение, а без музыки и песен его не создать. Я в деревне один такой, кто может помочь в этом, вот и стараюсь, чем могу. Погоди, вот Димка подрастёт, мы с ним вдвоём такое устроим, что все ахнут.
— Ещё чего не хватало, — всплёскивала руками Мария. — Пусть лучше парень выучится и получит нормальную работу. Там, глядишь, и в город переедет, вместо того чтобы здесь в грязи ковыряться и в резиновых сапогах круглый год ходить.
— Эх, Мария, мы с тобой всё равно не знаем, что будет впереди, — отвечал Сергей, успокаивая её. — Пусть всё идёт так, как ты хочешь, но главное, чтобы Димка сам решил, как ему жить.
С этими словами он обычно обнимал жену, и спор затихал.
А пока Димка учился во втором классе и в свободное время наслаждался деревенской свободой, пропадая на улице целыми днями, возвращаясь домой только к темноте и садясь за уроки уже ближе к ночи. Мать качала головой, глядя на него, и думала, как же быстро растёт её маленький сорванец.
— Завтрак возьми в школу, — напоминала она. — Когда ты спать собираешься?
— Мам, мне уроки надо сделать, — ныл сын, устраиваясь за столом.
Тут вмешивался Сергей.
— Ничего, Мария, ночей хватит, — говорил он. — Выспится ещё в жизни. Давай, Димка, трудись, грызи этот гранит науки. Глядишь, и выйдет из тебя толк.
Во втором полугодии, ближе к новогодним каникулам, Димка влюбился в новенькую девочку из класса. Её звали Катя. С виду она казалась обычной девчонкой: косички, заколки, пенал с котятами, ранец — ничего особенного. Но Димка оказался за одной партой с ней и уловил запах, от которого голова пошла кругом. То ли печеньем веяло, то ли свежим хлебом. В тот же день он пошёл провожать её до дома. Свой ранец он волочил по сугробам, а её нёс на спине.
— Давай я сама понесу, — предложила она. — А то тетрадки намокнут.
— Ничего, высохнут, — буркнул Димка, задыхаясь от усилий. — Я же мужчина, не могу позволить тебе тяжести таскать.
Оказалось, что Катя живёт в трёх домах от него, но на другой улице. Чтобы добраться к ней, нужно было обойти чуть ли не полдеревни. Но Димка знал все потайные тропинки через огороды соседей, так что спокойно проводил девочку и направился через её двор дальше.
— Ты куда? — удивилась Катя, показывая рукой. — Выход там.
— Там выход, а тут проход, — засмеялся Димка, махнув на тропинку между сараем и забором. — Там сугроб, но это как раз то, что нужно.
Мальчик ловко забрался на крышу сарая и с размаху прыгнул в сугроб на соседнем участке. Выбравшись из снега, он повернулся и помахал ей рукой.
— Ну пока, до завтра!
— Какой ты ловкий, — восхитилась она. — До завтра!
— А что это ты мимо дома прошагал с таким важным видом? — встретила Димку старшая сестра Ольга, которая возилась со своей новорождённой дочкой.
— Девочку провожал, — буркнул брат, стягивая мокрую одежду.
— Дала бы переодеться сначала, а то он весь вымок, а ты сразу вопросы задаёшь, — заметила Мария, выходя из кухни.
— Можно подумать, ты не знаешь, где сухая одежда лежит, — отозвалась сестра. — Ну и что за девочка такая?
Когда Димка уселся за стол обедать, Ольга продолжила расспросы.
— Новенькая, — проговорил он с набитым ртом. — Живёт на Отрадной, в доме деда Петра. Сказала, что они с матерью переехали, чтобы за стариком ухаживать.
— Ах, вот оно что, — протянула Мария, прислушиваясь к разговору. — Ну, слава богу, а то мы все переживали, как же он после инфаркта один справится с домом. Они родственники?
— Не знаю, — пожал плечами Димка. — Я не спрашивал.
— Ну так поинтересуйся в следующий раз, — посоветовала мать. — Хорошо?
— Хорошо, — кивнул сын. — Если не забуду.
Вечером, когда Сергей вернулся с работы, Мария кивнула ему.
— А у нашего сына подружка появилась.
— Правда, что ли? — повернулся к Димке отец. — И кто же она?
— Мам, ну почему сразу подружка? — возмутился мальчишка. — Просто новенькая в классе. Вот я и взял над ней шефство, чтобы она не чувствовала себя чужой. Она же недавно переехала и совсем никого тут не знает.
— Ладно, ладно, молодец, настоящий мужской поступок, — примирительно поднял руки Сергей, не желая, чтобы жена и сын спорили по пустякам. — Как зовут-то эту новенькую?
— Катя, — расплылся в улыбке Димка.
— Екатерина? Да ты что? Вот это подарок! — обрадовался отец. — Это дело надо отметить. Ну-ка, Мария, налей-ка мне чарку.
Жена нахмурилась.
— А повод-то какой?
— Душа песню просит, а ты знаешь, на сухую совсем не то выходит, — объяснил Сергей.
Она налила ему стопку крепкой настойки. Сергей быстро сходил в чулан, достал инструмент, хлопнул рюмку и стал перебирать клавиши пальцами.
— Ты ждёшь, Лизавета, от друга привета, — запел он.
Когда Катя пришла в гости, она поинтересовалась у друга.
— А почему твой папа всегда сначала поёт эту песню?
— Потому что меня так зовут, — рассмеялся Димка. — И поэтому тоже, но на самом деле его инструмент тоже зовут Катя.
— Как это? — удивилась девочка.
— Вот так, марка аккордеона — Катя, — пояснил он. — Папа говорит, чтобы инструмент потом лучше его слушался, он всегда сначала поёт эту песню. Кате она нравится. А потом уже можно и другое. Папу учили в своё время играть на похожем инструменте. Потом тот аккордеон от старости перестал работать, и папа купил похожий. А у него именно такое имя. Правда, ему говорили, что это учебный вариант, но папа ответил, что он и сам не великий мастер, и такого ему вполне хватит. Да ты сама посмотри, вон у него над клавиатурой написано имя.
Мальчик подошёл, снял бордовую бархатную накидку и показал пальцем на узорную панель.
— Вот.
Только тогда Катя заметила, что рядом с рельефным логотипом производителя аккуратно выдавлена и окрашена в светло-серый цвет надпись "Катя".
— Вот круто, — восхитилась девочка. — А я и не знала, что аккордеоны называют женскими именами, да ещё и моим. Ну здравствуй, тёзка.
Она бережно погладила клавиши, потом взяла накидку со стола и накрыла инструмент.
Катя с мамой остались в деревне даже после смерти деда Петра. Пока они ухаживали за больным пожилым родственником, отец Кати нашёл себе другую женщину и привёл её в их городской дом. После похорон он бодро сообщил жене и дочери:
— Вам некуда возвращаться. У вас тут дом, так что не думаю, что обделил.
Но мама Кати так не считала. Она подала на развод и иск в суд о разделе имущества, пытаясь отсудить часть городской квартиры. Суд тянулся годами, и всё это время Катя училась в одном классе с Димкой. Девочка сдружилась с ним и его семьёй, часто бывала в гостях у тёти Марии и дяди Серёжи. Родители друга относились к ней как к своей третьей дочери. Димкина мама говорила отцу:
— Катя хорошо влияет на сына. Смотри, какой он стал собранный. Спортом занимается, в соревнованиях участвует, учится без троек. Я даже перестала бояться ходить на родительские собрания. Его теперь не только не ругают, но и в пример ставят.
— Вот оно, влияние женщины, — улыбнулся Сергей, обнимая жену.
С весенней распутицей в семью Димки пришло большое горе. Сергей поскользнулся, упал и сильно ударился головой о швеллер, торчавший из-под снега на обочине. Сначала он не придал этому значения, потом начал жаловаться на головную боль, а после потерял сознание. Пока скорая пыталась добраться до деревни по разбитой дороге, Димкин отец умер, не приходя в себя. Врачи приехали, констатировали смерть от отёка мозга из-за удара, выписали свидетельство и оставили семью наедине с бедой.
На похоронах все женщины деревни плакали навзрыд. Мужчины стояли молча, поглядывая на осиротевший аккордеон, который Димка поставил на стул, где всегда сидел отец, и, качая головами, пили горькую одну за другой.
По щекам Кати текли слёзы, и она отворачивалась, вытирая их, стараясь не всхлипывать. После сороковин аккордеон по-прежнему стоял на отцовском стуле. Димка не разрешал к нему прикасаться, объясняла постаревшая вдруг вдова Сергея:
— Говорит, отец всегда с нами в этом инструменте.
Одно время сын даже пытался научиться играть на аккордеоне сам, но денег на уроки не было. У матери или сестёр он брать их не хотел, а самостоятельно осваивать не хватило терпения. Тем более что после школы Димка уехал в город учиться на механизатора. Отцовский инструмент бережно обтянули бархатной накидкой, убрали в чехол и поставили в дальний угол кладовки.
— Никогда не отдам его, — сказал Димка Кате перед отъездом. — Когда бы ты ни приехала ко мне в гости, я тебе его обязательно покажу. И кто знает, может, я ещё научусь на нём играть.
— Обязательно научишься, — подбодрила его подруга.
Катя с мамой тоже уезжали в город. Суды наконец вынесли решение, и с помощью адвокатов и риэлторов женщинам удалось получить свой угол на окраине. Девочка планировала продолжить учёбу в школе, чтобы потом поступить в институт. Они договорились с Димкой встретиться в городе, когда он будет там учиться, и расстались.
Но этим планам не суждено было сбыться. Сразу после поступления Димку забрали в армию, а когда он отслужил и вернулся, то не нашёл в себе никакого желания продолжать учёбу. Повзрослевший парень приехал обратно в родную деревню и устроился комбайнёром на полях у местного фермера. Сёстры его к тому времени давно обзавелись своими семьями и жили отдельно. Мать стала быстро сдавать, ей всё труднее было поддерживать порядок в доме. Поэтому у Димки даже в мыслях не было бросить самого близкого человека одного и уехать куда-то в поисках лучшей жизни.
В свободные часы он чинил избу — от отца остались инструменты. Теперь, набравшись жизненного опыта и пройдя армейскую закалку, Димка уже умел обращаться с ними уверенно. Иногда он подрабатывал грузчиком в местном магазине "Сильпо". Его брали охотно, потому что парень почти не пил. Вспоминая Сергея, сын по большим праздникам доставал из чулана отцовский аккордеон, ставил его на почётное место за столом и, хотя играть не умел, просто гладил блестящую резную панель и проводил пальцами по клавишам.
— Ну ничего, будет у меня сын, он освоит аккордеон, и ты, Катя, снова запоёшь, — бормотал он инструменту.
Катя сильно замёрзла, стоя на остановке в ожидании автобуса. По расписанию он должен был подъехать минут двадцать назад, но его всё не было. В пятнадцатиградусный мороз каждая минута казалась настоящим испытанием. Вдруг девушка услышала, как кто-то зовёт её по имени, и подняла глаза.
На дороге остановилась старенькая машина.
— Катя, иди сюда! — крикнул молодой человек из приоткрытого окна, покрытого подтаявшими морозными узорами.
Девушка узнала в нём своего сокурсника и радостно улыбнулась, поняв, что холоду наконец-то придёт конец и она сможет согреться. Она быстро поднялась со студёной скамейки и юркнула в автомобиль.
— Ой, спасибо тебе большое, Андрей, — произнесла она, устраиваясь на сиденье. — Я думала, что совсем замёрзну на остановке.
— А я еду, смотрю, кто-то жмётся на остановке, — рассмеялся водитель. — Пригляделся повнимательнее — ба, да это же Катя. Не мог же я тебя оставить мёрзнуть на таком морозе. Тебе куда?
— В Старожевье, — ответила девушка. — Но если тебе не по пути, то подкинь хотя бы до проходной завода. Оттуда уже больше транспорта ходит.
Завод в городе был один, и его проходную знали все жители. Оттуда действительно расходился транспорт в разные районы, чтобы после смены работники могли добраться домой даже в такие отдалённые места, как микрорайон Старожевье, расположенный на самых задворках за железной дорогой.
Когда-то давно этот район построили для рабочих, которые возводили вокзал и прокладывали пути. С тех пор минуло больше сорока лет. Вокзал давно перенесли ближе к центру, часть домов снесли, потому что они мешали манёврам поездов. Их жильцов переселили в более современное жильё. А те дома, что стояли дальше от железной дороги, оказались никому не нужны и потихоньку ветшали.
Именно там Катя с мамой смогли купить себе небольшое жильё на деньги, которые с таким трудом отсудили у бывшего мужа и отца девочки.
Парень удивлённо присвистнул.
— Ох, как ты далеко забралась, — заметил он. — И что, каждый день вот так мотаешься туда-сюда?
— Приходится, — пожала плечами девушка и, чтобы не углубляться в сложную ситуацию, сменила тему. — А я не знала, что у тебя машина есть.
— Да какая машина, сплошной старый автомобиль, — отмахнулся Андрей. — Вот у бати моего — у него машина настоящая, я каждый раз на неё засматриваюсь, но пока он разрешает кататься только на этой. Говорит: сначала научись как следует, а потом уже о другой машине поговорим.
Он кивнул на салон своего автомобиля.
— А, по-моему, это хорошая машина, — пожала плечами девушка. — Тут тепло, она едет. Что ещё надо? А ты давно права получил?
— Нет, — рассмеялся сокурсник. — Всего полгода назад. Так что я первую зиму за рулём провожу. Не боишься?
— Нет, — покачала головой Катя. — Мне нравится. У тебя хорошо получается.
Продолжение :