Внезапная встреча
Он сидел в кресле и гипнотизировал камин. Вообще, бо́льшую часть времени, он считал, что идея поставить в доме камин – придурь. Очень дорогая придурь. Впрочем, иногда свои "хотелки" стоит исполнять без оглядки. Прямо сейчас он не жалел о том решении. Уют и сосиски с "дымком" это всё-таки вещи, которые приятно иметь в своей жизни.
Иногда жизнь встаёт на паузу, все задачи куда-то расползаются, клиенты и шабашки делают вид, что их не существует и тебе остаётся лишь ждать. Кто-то дорого бы дал за мгновения тишины, кто-то бежит от них, как чёрт от ладана.
Антон ещё сам не определился, как относиться к свалившемуся на него событию-несобытию. И пока коротал время тем, на что упадёт луч внимания.
Прямо сейчас это был камин, который он решил разжечь и пожарить на нем колбасное изделие из вареного мяса и его заменителей категории Б, прямо, как его любимые анекдоты.
Тут у двери раздался шорох. Сначала Антон решил, что ему показалось, но шорох явно был опытный и тут же раздался ещё раз. Антон тяжко вздохнул, мысленно извинившись перед креслом за столь скоропостижное расставание и пошёл открывать дверь.
Открыв дверь, он от неожиданности отступил на два шага. Неожиданностью оказался холщовый красный мешок, впрочем, он не казался бы столь неожиданным, если бы мешок не переминался с угла на угол, явно используя эти углы, как конечности для передвижения.
– Переночевать не найдётся? –прозвучало из мешка.
–а?.. э... Оу. – Антон красноречиво поприветствовал гостя.
–Глухонемой, что ли? – Мешок, или кто-то внутри красноречию не внял.
– А, нет-нет, а вы?..
– Что ж, понимаю твоё удивление и даже готов его развеять, насколько это возможно, но предпочёл бы делать это внутри, или мне поискать более гостеприимного человека?
Антон посторонился, мешок прошуршал внутрь и остановился у камина, Антон закрыл дверь, пока ветер, ошалевший от возможностей, не вынес из дома всё тепло.
Мешок тем временем забрался в кресло, поэтому Антону пришлось подвигать табурет. На какое-то время повисло молчание, оба напряжённо думали, как быть в нестандартной ситуации.
– Обычно, обращение к людям под запретом, но ситуация сложилась довольно неожиданным образом. Многого рассказать я не вправе, поэтому пока просто прошу приюта в твоём доме, если ты, конечно, не против. Мне многое нужно обдумать и, возможно, я попрошу о большем, и расскажу больше. Пока вопрос лишь в ночлеге. Я могу остаться?
Антон хотел, что-то сказать, но приоткрытый от неожиданности рот пересох, поэтому он сглотнул и ответил утвердительным кивком. Отвергать чудеса в жизни он всегда считал чем-то вероломным, пусть даже это было первое настоящее чудо на его памяти.
–Ах ты ж! –Антон увидел, что сосиска перестала сильно отличаться от остальных углей в камине, решив, что теперь она часть команды, это решение Антон изменить был уже не в силах.
–Может вам чего-то... Может, угостить вас как-то?
– Углём-то? Вроде бы ваш фольклор такие угощения предлагает лишь плохишам?
– Да нет, я не...
– Знаю. Шутка. Просто шутка. Есть пряжа или нитки какие-нибудь?
Антон сидел и завороженно наблюдал, как текстильные спагетти исчезают в чреве загадочного гостя. Обдумывать происходящее слишком тщательно он не решился, пусть оно станет яснее само, зачем голову ломать? Так можно и сломать действительно...
Послание из нитей
В какой-то момент сон переспелыми тяжелыми плодами перевесил сопротивление век и Антону пришлось покинуть этот мир на какое-то время.
Пробуждение отрисовало мир не сразу. Ещё более не сразу он понял, что вчерашнего гостя нигде нет, зато весь пол был в нитках. Сначала Антона пробил озноб, он было подумал, что произошло какое-то чудовищное недоразумение, например, не зная анатомических особенностей гостя, он под видом угощения преподнёс ему гибель и теперь останки его разбросаны по полу. Но потом он успокоился и присмотрелся получше, и это было верным решением.
Нити на полу не были разбросаны беспорядочно. Они складывались в послание.
"Спасибо за приют. Время идти. Нитки - обход правил. Нужна помощь. Прошу. Очень. Фонтан театр. Часы башня. Главный мост середина. Красная нить запястье. Приходи."
Антон минут пять разбирал написанное. – Ничего не понятно, но очень интересно – была мысль. Но он лукавил. Короче и понятнее вряд-ли можно было сформулировать.
Загадочный гость просил о помощи. Были назначены места, а красная нить – единственное, что осталось от гостя, – должна была что-то сделать, или о чем-то оповестить.
"Что ж, похоже, эта пауза в моей жизни неспроста."
Ему всегда нравилось воображать, что мир, или судьба посылает ему знаки: светофор, включившийся ровно при его приближении. Автобус, подъезжающий в нужный момент – маленькие ни к чему не обязующие суеверия, а вот теперь судьба посылает зов всерьёз. Сердце билось в страхе неопределенности и предвкушении неизвестного. Приятно.
Он повязал на запястье красную нить, остальные убрал.
Неожиданный союзник
Стоило повязать красную нить на запястье, как Антон почувствовал лёгкий укол. Через пару секунд в голове возник голос.
– Раз-два, приём. Раз мы с тобой говорим, значит ты согласился помочь. За что тебе большое спасибо. Хотя, если рассуждать из вакуума, ты рисковал, мало ли, что за сущности чего от тебя хотят? Нередко можно заплатить за любопытство слишком уж дорого. Ну, в нашем случае, мне пришлось забрать лишь каплю твоей крови, надеюсь, ты не возражаешь. Кстати, если желаешь мне ответить, тебе нужно тщательно и громко подумать, лезть во все твои мысли было бы совсем уж бестактно и неприлично. Уже факт появления в твоей голове представляется мне вопиющим проявлением хамства, но выбирать, увы, не приходится, обстоятельства принуждают действовать.
Голос в голове затараторил, вызывая головокружение с непривычки.
– Чем дальше, тем чудесатее. –Пробормотал Антон. Голос в голове был похож на голос мешка, но всё-таки отличался, мешок казался более сварливым.
– Повторюсь, но вслух говорить не обязательно, на человека, говорящего с самим собой, будут оборачиваться, впрочем, если таков твой привычный образ – продолжай.
– Я всё равно в комнате один, а свой голос лучше помогает концентрироваться. А тебе бы неплохо с самого начала всё рассказать, начав с представления. – Антон решил попробовать новый вид взаимодействия и произнёс это уже мысленно.
– Ах, да, где же мои манеры? Я... Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо, а стоп, это из другого произведения... Ну ладно. В общем, Я – часть твоего ночного гостя. Вместе мы выглядим, как мешок, но это так, – удобное проявление, обычно, нам вообще не нужно проявляться. Коротко сложно объяснить. Давай так: не будем углубляться в философию и будем считать меня частью новогоднего чуда.
Люди мечтают, год подходит к концу и накапливается потенциал для чудес. Чудеса – это не какие-то там миллионы с неба, чаще это какая-нибудь долгожданная и порой невозможная встреча во сне, иногда это стечение обстоятельств, позволяющее кому-то куда-то успеть, или наоборот не успеть... Не хочу тебя излишне пугать, но, если ты ухватил нить повествования, то и сам должен понимать, что у нас есть кое-какие подвязки с тремя небезызвестными сёстрами. Впрочем, к делу это относится почти никак.
Примерно, что я из себя представляю, ты уже понял, звать можешь, как хочешь, хоть Горшком назови, только Лесника не проси спеть, а то мы тут надолго застрянем.
Ты, кстати, довольно молчалив и не перебиваешь, и не уточняешь,ты вообще ещё здесь? – Голос ненадолго замолк.
– А, да-да, я здесь. А ещё немного в ахуе. Вот и молчу. – Материться не хотелось, но другие слова не подбирались. Бессознательно подобранная в ходе рассказа ручка измочалилась и к красному цвету колпачка добавилась розовая более светлая бахрома.
– Ну а я тогда продолжу, ближе к делу. Ты знаешь про эффект бабочки? Вопрос риторический, но я разъясню: Как говорят у вас, "взмах крыла бабочки способен вызвать шторм на другой стороне земли" и это действительно так, но только с условиями. В мире всегда сталкиваются множество сил, всегда есть масштабы. Чтобы маленькая бабочка могла на что-то повлиять, большие силы должны быть уравновешены в некой точке. Главная моя способность – видеть эти точки напряжения. Несколько касаний могут перевернуть весь мир, а нам это не нужно, поэтому точки напряжения мы превращаем в чудеса. Но права и возможности влиять напрямую у нас нет. Эта самая бабочка тоже не берётся из ниоткуда.
– И тут на сцену выхожу я? –Антон ждал возможности вставить слово у себя в голове и дождался.
– Увы, но нет, там процедура иная. А у нас с тобой, как ты мог заметить, форс-мажор.
У нас уже была одна "бабочка". Бог ты мой, как она была хороша, талантище. Но с амбициями. Собственно, в этом и проблема. Эти амбиции мы проморгали. Следя за чужими судьбами, очень просто забыть про свою. Этот человек не захотел раздаривать возможности судьбы, а решил присвоить все их себе, а чтоб ни от кого не зависеть, он решил украсть нашу силу, именно поэтому мы оказались в бегах и пришли к тебе. Именно в этом нам и нужна помощь.
Бабочка вызывает Шторм
Перед выходом, Антон быстро накидал в рюкзак всякой полезной мелочи: нож, изолента, вэдэшка, ацетон ломик, вода, соль, спички, жидкость для розжига, что-то ещё, он решил для себя, что раз уж имеет дело с вероятностью, то нужно создать для неё источники.
Антон брёл по улице в раздумьях. До фонтана у театра было недалеко, но спешить не хотелось. Нужно было всё обдумать. Шторм – а Антон решил, что будет забавно называть нового компаньона именно так – был красноречив, но кто поручится за его слова, где гарантии, что не врёт, или вдруг говорит не всё? Впрочем, гарантий не даёт в этой жизни никто, есть лишь слова и их сравнение с реальностью, «Ну да ладно, будем посмотреть.» – такая была последняя мысль.
– Бабочка вызывает Шторм! Бабочка вызывает Шторм! – именно ради этой шутки он и дал такое имя. Впрочем, представителю мешка пришлось по вкусу.
– А я сейчас на другой стороне планеты. – Шторм решил подыграть. – Ну?
– Мы вот сейчас до фонтана дойдём, а там что?
– А там и увидишь. Уж извини. Это не моя прихоть, как бы это странно ни звучало, но на судьбу влияет знание, или незнание. Взгляд на неё всё портит, даже мысленный, как волшебство в книжках, ну или квантовые приколы. А мы тут именно с судьбой и имеем дело. Единственное, что могу тебе заранее сказать: лучше доверься мне и делай то, что я прикажу, от этого будет зависеть твоя жизнь, вот, например, сейчас СТОЙ!
Антон остановился больше от неожиданности, чем следуя приказу, но, как бы там ни было, прямо перед ним рухнуло старинное зеркало, вылетев за некоторое время до этого из окна. Его осыпало брызгами осколков, один из которых попал ему в глаз, его пронзила резкая боль и холод, он отступил на несколько шагов назад, и тут услышал грохот выстрелов. Глаз кольнуло ещё сильнее, он дёрнулся, думая, что именно туда и попала пуля, и, теперь его финал предопределён, но при этом зрения не потерял, он глянул на источник выстрелов – в окне второго этажа был виден человек, кажется мужчина. Он целился из пистолета, при каждом выстреле глаз покалывало, Антон видел траектории пуль заранее и смог от них уйти, незнакомец чертыхнулся и скрылся в окне.
– Отлично, первые успехи достигнуты. Кстати, как тебе новая способность?
– Это что за подстава была?!
– Спокойно, так было нужно. Да, ты ходил по краю, но именно там и обретается самое ценное, а оказавшись в этом месте, ничего не зная, но отлично действуя, ты только что нарушил планы нашего противника, заодно перехватив у него дар.
На улице собиралась толпа зевак, кто-то звонил в полицию. Решив не привлекать к себе внимание, Антон натянул капюшон на голову и скрылся с места происшествия.
Бредя по знакомым улочкам, он решил проверить своё отражение, глаз был цел, но цвет отличался неестественной синевой.
– Отлично смотрится. Вышло даже лучше, чем я думал, этот «артефакт» не только предупредит об опасности и покажет вероятности, но также он успокаивает эмоции. Одному парню попал осколок побольше – там, конечно, не очень приятно всё вышло, сестра с ним потом настрадалась…
Только сейчас он обратил внимание на собственное спокойствие и отрешённость.
Стоп-кадр
Антон уже хотел идти дальше, как заметил одну странность – отражение в стекле почти незаметно отставало от него. Шальная мысль посетила его разум: что будет, если ты обгонишь собственное отражение? Возможно ли будет оказаться за стеклом? Чисто интуитивно он ткнул пальцем в стекло и… у него получилось! Пальцы столкнулись не с поверхностью стекла, а с кожей таких же пальцев с другой стороны.
Он ощутил восторг и страх получившейся шалости, и эти чувства смешались с коротким чувством падения. Улица невыразимым образом изменилась. Она как будто мерцала, все объекты в поле зрения обрели что-то вроде сияющих границ: синюю справа и красную слева. Кроме того, изменилась глубина чувств, кожа как будто стала тоньше, глаза и уши подкрутили чувствительность.
Что-то на границе зрения вызывало раздражение, он попытался отмахнуться и тут же оторопел. Тонкая, белая, явно не мужская ручка смахнула вьющийся русый локон с лица. Антона пробил озноб, и он судорожно стал ощупывать себя, а после ещё раз, чтобы убедиться, что ему не показалось.
И правда: тело было не его. Ну или не совсем его, как и одежда. Если бы не сосредоточенность и отстранённость от нового глаза, он бы, вероятно, впал в панику. Но сейчас лишь дыхание участилось, и он стал судорожно соображать. Информации слишком мало. Нужно осмотреться. – К такой мысли он пришёл.
Оглядываясь по сторонам, он наконец-то заметил «слона посреди комнаты» – Мир вокруг был неестественно тих. Когда он поднял взгляд к небу, он обнаружил летящих птиц. Ну или они летели на момент остановки времени, как он теперь понял.
Он вернулся к своему отражению. Отражение тоже замерло. Место касания еле заметно мерцало. К слову, его помощник Шторм тоже молчал. Похоже, что остановка времени коснулась и его.
Антон долго колебался. Будь он нынешним собой, он бы непременно попытался вернуться в нормальное состояние как можно скорее. Но эмоции были ослаблены, как сонные мухи, а прямо сейчас перед ним возник явно не стандартный мир, который очень хотелось хоть немного изучить. И он решился. Будь, что будет. Подобные моменты – тоже своеобразный шанс, который можно использовать или отвергнуть.
Он решил возвратиться назад, и посмотреть на своего противника вблизи, по ходу дела, выяснилось, что влиять он на этот мир не может никак, лишь передвижение и наблюдение было ему доступно. А ещё выяснилось, что к новому телу нужно было ещё привыкнуть, с туфлями на каблуках он решил вообще не возиться и просто их снял и понёс с собой. Мелькнула забавная мысль: «Это я сейчас Антонина, получается?» Для себя он решил, что это тело он будет беречь по мере сил, кто знает, возможно у него есть настоящая хозяйка.
Решение посмотреть на противника оказалось верным, она застал необычную сцену:
Неслась машина, старушка переходила дорогу в неположенном месте, она могла избежать столкновения, но его противник, как бы невзначай пробегал перед нею, отчего та замешкалась.
Теперь эта жизнь оборвётся. Его враг был светловолос, с выдающимся лбом и недлинными зачёсанными волосами, одет в черные брюки и куртку. На лице сосредоточенный прищур. Антон не знал, что творится у того в голове, но выражение на лице было брезгливое, как будто он не лишал кого-то жизни, или хотя бы шанса, а подбирал причитающуюся ему вещь из грязи, попутно отряхивая её от «лишнего».
Как бы не было неприятно это признавать, жалости он к старушке тоже не испытывал, возможно, осколок зеркала повлиял на него сильнее, чем казалось, впрочем, при возможности, он бы не отказался её спасти. Но главное – теперь он точно знал врага в лицо.
У
У таких необычных предметов, как этот мобильный телефон, судьба, как правило, коротка, но зато они становятся свидетелями необычайных событий. Так и в этот раз телефон возник в кармане парня, который был не совсем парнем на этот момент, к слову, карман тоже возник из ниоткуда незадолго до телефона.
Телефон зазвонил. На экране высветилось загадочное "У", время показывало восемь, но по оси ординат. Девушка вздрогнула от неожиданности, любой звук в тишине звучит особенно звонко. Тем более, что она уже собиралась покинуть это место. Рингтон был какой-то новогодней мелодией, очень знакомой, но до конца не узнаваемой. Девушка не стала долго тянуть и провела пальцем, чтобы ответить.
– Здрасьте?.. – Прозвучало неуверенно.
– Привет, дорогуша, как осваиваешься с новыми условиями? Надеюсь, тело пришлось впрок? Не обижай её. – Голос на другом конце был теплым, улыбчивым и несколько игривым.
Догадка скользнула по лицу девушки и, решившись она спросила:
– Ваше благородие, госпожа У?
– голос на другом конце одобрительно хмыкнул, но оставил вопрос без ответа.
– Дорогая моя, я звоню тебе не просто так. Раз уж тебе так рано удалось заглянуть ко мне, то будет жалко, если ты уйдёшь рано, так ничего и не сделав.
Девушка заинтересованно крутила локон, кажется, эта привычка жила в этом теле давным-давно. Голос в трубке продолжал:
– Наш прошлый сотрудник решил стащить всю "кассу" и это серьёзная проблема, но это не повод лишать людей чудес, особенно сейчас. У тебя есть шанс сделать доброе дело и пока ты не начала возражать и спрашивать сразу же замечу, что в этом мире и правда невозможно влиять на предметы, но не на все. Думаю, будет интереснее, если ты сама разберёшься что и куда. Дам лишь одну подсказку: синий контур ведёт назад, а красный вперёд. Ищи то, что само бросится в глаза.
На этом телефонный звонок оборвался. Девушка стояла в прострации и гипнотизировала телефон. Телефону было пора исчезать за ненадобностью, чего он ожидал с нетерпением, но под пристальным взглядом это было невозможно. Оставалось лишь ждать удобного случая.
Девушка пробормотала про себя: Отказывать таким особам – плохая идея, пока она со мной говорит, она повёрнута ко мне лицом и это добрый знак, а у таких особ есть и другая сторона, с которой не хотелось бы сталкиваться.
Заметив на обочине снег, Антонина подумала, что всё-таки это странное место, совершенно ни о чём не задумываясь, он-она сняла туфли, а ведь время совсем не для босых прогулок, но, похоже, не здесь.
Отвлекаясь на разговоры и окружающую среду, она наконец дала возможность телефону дематериализоваться, что тот с облегчением сделал.
Перед нею стояла странная задача и странная подсказка, но ломать голову над ней было не время, толку от мыслей сейчас не будет, сейчас время действовать. Она внимательно уставилась на замершую в воздухе птицу. Когда она долго концентрировалась на синем контуре, в голове вдруг стали возникать образы: птица недавно в уличной склоке смогла урвать какую-то еду и теперь улетала с добычей.
Красная сторона слоилась и расползалась, но все варианты были между собой в сущности схожи. От взгляда на красную сторону начинала пульсировать голова, внимание рассеивалось, как будто кто-то включил несколько телевизоров с разными каналами и рекламой и каждый тянул внимание на себя.
Она бродила по городу, разглядывая истории предметов и людей. Небольшие предметы давались легко, при попытке взглянуть на город абстрактно пошла носом кровь. Внутренний голос подсказывал не лезть к врагу, всё-таки он имел дело со всеми этими явлениями сильно чаще и мог заметить какие-нибудь следы.
В одном месте, она увидела усталую, шагающую по улице женщину, заглянув в её прошлое, Антонина обнаружила человека-трудоголика, вечные дедлайны, маячащая впереди морковь повышения, недосыпы стресс, ссоры в семье, её красный контур мерцал особенно неровным светом, одновременно тянули на себя внимание две дорожки:
В одной она отсекала всё лишнее, справлялась с задачами и получала своё повышение. А с ним ещё больше задач, вся эта тропа напомнила ему сосиску в камине – тоже "часть корабля" и тоже уголёк в конце.
Другой вариант был несколько блеклым: она не справляется с задачами, заболевает, и болезнь раскрывает перед ней неожиданную правду: на работе она нужна как работник, а не как человек, даже больной ей не дают отдыха, что-то требуют из-за этого она ссорится с начальником и увольняется. Однако, в то же самое время о ней заботятся те, ради кого, как ей казалось, она рвала жилы, и кого откладывала на потом. Оказывается, иногда позволить о себе позаботиться, а не быть сильной и независимой тоже способ сблизиться. А деньги... Их почему-то всегда примерно столько, сколько нужно.
Решение пришло по наитию, Антонина подобрала с земли потерянный кем-то маркер и вывела на стене большими буквами имя этой женщины. Собственное имя всегда привлекает внимание. Она отвлечётся на секунду, поскользнётся на льду, промокнет, заболеет, и проведёт этот новый год в кругу семьи и заботы. Забота нужна не только тем, о ком заботятся, но и тем, кто её проявляет.
Небольшая мелочь в правильном месте может изменить многое.
Шанс в безысходности
Следующая встреча далась гораздо тяжелее. Зато появилась догадка о причинах перевоплощения. Есть мнение, что у женщин повышена эмпатия, болевой порог и чувствительность. И похоже, это было правдой.
На одной из крыш на рыбацком складном стуле сидел мужчина. Рядом стояли несколько пустых бутылок из под крепкого алкоголя, взгляд был замутнён. На лице была брезгливая отрешённость. Человек явно решился. Обычно сдавшиеся опустившиеся люди подсознательно вызывают жалость, отвращение и брезгливость, будто их состояние заразно.
Антонина решила заглянуть в его прошлое и в первое мгновение её едва не стошнило. У всякого человека есть предел того, сколько страдания можно вынести. У этого человека предел был превышен. Чёрная полоса, будто резонансом сложила все колебания судьбы в одном моменте. Желания осмыслять и перечислять не было вовсе. Существуют вещи, которые своим фактом наличия стирают значение всех причин и следствий.
Чёрным, как масло, в котором топят колорадских жуков фоном, тяжко и липко на мужчину давила депрессия. Он не хотел ничего. Только избавления. Только, чтобы это нелепое вынужденное и болезненное существование прекратилось. Боль звенела в нём массивным закалённым стальным камертоном, который только что получил удар кувалдой.
Шансов не было. Почти. Антон, а в глубине своей души он оставался собой, и сейчас никакие метаморфозы не имели влияния, положил руку на плечо мужчины, возможно, это было бессмысленно, но он хотел снять хотя бы часть груза с этих плеч. В голову пришла одна идея и он решил, что была-не была. Он положил перед мужчиной монету.
Была некоторая вероятность, что тот заметит монету и для особого остервенения напоследок вступит в игру: бросаешь монетку. Выпадает орёл – пьёшь. Решка... Решка.
Для надежды достаточно трёх орлов. Далее страдание начнёт затухать, терять интенсивность, будет катарсис, слёзы, рёв... И жизнь.
Ситуация кризиса всегда двоякая. Когда разум решился окончательно и бесповоротно, что он мёртв и его полномочия закончены, можно обнаружить себя живым и осознать, что твои мнения, даже самые несомненные – не более, чем мнения. А жизнь идёт. Тот, кто достигал дна уже не способен будет сокрушаться из-за мелочей, даже попытки сделать это будут отдавать фальшью.
В таких моментах всегда есть заряд. Шанс на новую жизнь. Все забывают об этом, или пытаются это скрыть, но древняя исконная суть нового года была ещё и в инициации. Ты рад, что пережил год. Старый ты умираешь. Новый ты входишь в новый год. И только что он дал шанс этой возможности случиться. Не гарантию. Не спасение. Шанс.
Он брёл по двору мимо машины, кто-то смахивает снег с её крыши, снежинки висят в воздухе. В каждой снежинке отражается Его личная вариативность. С его ошибками. С его поступками. Имеет ли он право вмешиваться в чужую судьбу? Наш мир конечен, как и ресурсы в нём. Спасая одних, ты губишь других. Давая кому-то шанс и надежду, ты берёшь ответственность за любой исход. После твоего вмешательства чья-то неудача будет уже и твоей неудачей тоже.
Тот факт, что он стал инструментом судьбы не снимал с него ответственности, не в его глазах. Осадочная тяжесть чужой депрессии всё ещё ворочалась на задворках души, царапая её стенки. Но отступать он не готов. Раз он оказался здесь и сейчас, раз он увидел это и получил эту возможность, он примет участие со всем весом ответственности и возможностью проиграть.
В крепко сжатой руке была монета. Абсолютно такая же. Скорее всего, та же самая. Просто существующая в двух местах одновременно. Кажется, когда ты даёшь что-то, будь то даже шанс, ты в то же время что-то получаешь.
***
***
Книга
Третий человек был найден случайно. Так совпало, что череда дверей оказалась открыта. В одну дверь впускали кошку, вторая приоткрывалась женщиной, проверяющей сон ребёнка. Спящая девочка. Ну вот что тут может быть особенного? А вот было что-то. И Антон заглянул в её историю. Именно Антон. Образ из-за последних событий влиял всё меньше и меньше. Кажется, что-то подходило к концу и прозрачно намекало об этом.
Девочка скучала по отцу. Что с ним стало – неизвестно, известно только, что он пропал. Антона прошиб озноб. Отец девочки был знакомым. Это была очень важная для Антона история. Среди его подработок был совершенно особенный случай. Один мужчина обратился к нему с необычной просьбой. Он хотел написать книгу для дочери. Видеться с ней у него не получалось, или получалось очень редко, и он хотел передать ей что-нибудь важное.
Творчество бывает двух видов. В одном случае ты механически выполняешь работу, думаешь над стилем, гармонией, в каком-то смысле это массовый продукт. Такой навык, когда он развит, очень ценится и очень нужен, собственно второй вид без первого не работает, или работает плохо.
Второй вид – это, когда ты становишься как бы инструментом, или оракулом, через тебя воплощается и рождается нечто. В это время ты окрыляешься. Будто весь мир берёт тебя в этот момент в фокус.
Та книга в итоге была именно таким событием в его жизни, хотя он был скорее свидетелем. Они написали её вместе. Тот мужчина, Егором его звали, излил всю душу в эту книгу. Они работали вдвоём. Егор-творец и Антон-инструмент. Получилось… никто не знает, как получилось, но это было что-то очень важное и живое. После этой работы они больше никогда не общались, так бывает, – когда чужой узнаёт о тебе слишком много.
Антон пробормотал себе под нос: так значит, книга не дошла…
Он нервно ходил по комнате. Потом сел на пол. Каким-то образом, он знал, что нужно делать и ему это решительно не нравилось. Даже через сниженные чувства пробивалось негодование, гнев и обида.
Чтобы заглушить их, он стал слушать тишину. Эмоции гаснут в пустоте. Звон тысяч частиц воздуха о барабанную перепонку. Шум скребущегося о стенки носа ускоренного дыхания. А ещё, где-то за всеми этими звуками настоящая первозданная тишина. Та самая, на фоне которой и могут существовать все остальные звуки. Та самая, которая есть всегда и везде, как базовое условие существования в принципе.
Разум отказывался сдаваться, пробные малодушные мыслишки долбили в двери черепной коробки с воплями о потерях, тратах и соразмерности. Они гневно кричали: «Разве стоит это воспоминание какого-то жалкого полусна-полуощущения, которое забудется через пол часа после пробуждения из-за того, что девочке купили тетрадь не с тем персонажем?!»
Он закусил губу и сжал кулаки до онемения. Он носил это воспоминание, это сокровище с собой лет пять. Это была его гордость, та самая маленькая и тайная, о которой никто никогда не узнает, но которая греет самим фактом того, что она была. Которая была опорой и доказательством его важности, его существования.
Ну что же? Он донёс. Возможно, только ради этого момента оно и происходило. Возможно, только ради этого момента он и нёс. Но как всё-таки несправедливо! Это же не вещь, это информация! Воспоминания! Я! Кусок меня! Моё! И тут нужно отдать? Не поделиться, а именно отдать, то есть лишиться. Ради чего? Кто она такая вообще?!
Пока мысли, с которыми, положа руку на сердце, он даже был в какой-то мере согласен, совсем не подточили его волю, он начал действовать.
Он прижался лбом ко лбу девочки, вплетая в её красный контур веретено из своей собственной истории. Во сне эта девочка вместе с отцом напишет эту чёртову книгу. Возможно, что-то поймёт или запомнит, а может и нет. Какое ему дело в конце концов? Но ладно. Ладно! Не имел когда-то, и теперь просто вернулся к тому состоянию.
Он бежал, не разбирая дороги. Горячие слёзы жгли глаза и щёки, как хорошо, что никто ничего не видит. Когда он последний раз плакал? И вообще из-за чего эти слёзы так текут? В руках была раздражающая липкая от глянца мягкой обложки книжонка, она была ему незнакома и очень сильно раздражала, он даже замахнулся её выкинуть, но что-то его остановило.
(спустя некоторое время, немного успокоившись)
Нынешнее его состояние было странным. Последние события были спутанные: какая-то квартира, какая-то девочка и это нелепое, несуразное эмоциональное состояние. Ему подумалось: возможно, так напоследок наследило уходящее женское естество. Ну да ладно. При нём было три предмета. С каждым из них в голове отпечаталась чёткая ассоциация. Маркер был знаком того, что важно «Где». Монетка напоминала о том, что важно время, ну или «Когда». Книга… книга была чем-то важным, ну или просто «Чем».
Эпидемия чуда
Антон добрался до первоначальной точки перехода. Кажется, делать здесь больше было нечего. Кроме того, он физически чувствовал, что силы его на исходе. По наитию он надел обувь обратно. Подошёл к стеклу.
Напоследок, не смотря на усталость, ему захотелось разыграть сценку из одного старого фильма с Джимом Керри. Он подул на стекло, создавая конденсат, нарисовал вокруг своего отражения шлем. К счастью, в этот раз он не ставил целью обгонять отражение и никаких происшествий не случилось.
–Кхе-хем, Астронавт Антон обращается к Базе. Я знаю, что вы следите за моей экспедицией. Сообщаю, что у меня всё хорошо, хоть и валюсь с ног от усталости. Не скажу за избыточную вероятность, но пара чудес в этом году может произойти. Набрал тут странных трофеев. Сейчас думаю возвращаться в обычное течение времени. Там у них тоже не всё в порядке. Но мне кажется, что я теперь более готов к новым трудностям, чем, когда всё только началось, хотя и понимания чёткого нет. В общем, пожелайте мне удачи. Конец связи.
Антон улыбнулся сам себе и стёр изображение со стекла. Теперь уже точно пора было возвращаться. Он окинул напоследок этот странный мир-кадр, неужели в каждом мгновении может скрываться что-то подобное? Снова на мгновение опередил своё отражение и скользнул во тьму.
– Шторм вызывает бабочку. Чего завис? А. Ааа… Ого! Ну ты даёшь, торопыга. И как успехи? Впрочем, вижу. Вижу. – Нить на руке Антона стала напульсником, кажется, его заворот принёс немалые плоды.
– Так, стоп, а где?.. – Антон перепугался, потому, что трофеи с той стороны пропали.
– Не беспокойся, всё с тобой. Что бы ты там ни добыл – это вещи символические, поэтому в материальном мире их и быть не может, но они как бы здесь. Эффект от них по мне можешь наблюдать. – Шторм, судя по голосу, был очень доволен. – Нам можно тогда совершить один ритуал… всё-таки, наше основное дело – чудеса. Я знаю, что скорее всего, ты уже сделал несколько дел, но это как раз были дела, рождающие вероятность - развязанные узлы, застоявшиеся потоки, а сейчас нам предстоит её потратить, но не волнуйся, отдавать и проживать чужие судьбы теперь не придётся, просто будь готов к чуду.
Когда Антон сделал всё, как нужно, осталась последняя часть. Он начал ходить по площади возле башни с часами и как бы невзначай касаться прохожих, никому кроме Антона невидимое свечение, похожее на блеск свежевыпавшего снега, стало распространяться по цепной реакции, лица прохожих светлели, к кому-то возвращалось новогоднее настроение, кто-то вдруг замечал красоту, которую игнорировал долгое время.
Свечение передавалось через общение или касание и переходило далее на новых «носителей», совершенно при этом не угасая, Антону вспомнилось правило шести рукопожатий*, кажется, так оно называлось? А ещё, ему стало понятно, почему под новый год хорошая идея ходить в гости, встречаться с друзьями и знакомыми, оказывается, новогодним настроением и правда можно заразиться. Буквально.
Каждому – своё
Антон сделал достаточно. Силы совсем оставили его, и он просто сидел на скамейке и наблюдал. Мерцание расползалось там и тут и он уже не видел границ. Было, правда, и одно «но».
Вероятность на то и вероятность, что безлика. Она давала возможность, передавалась из рук в руки, из уст в уста, но те, кто упорно думал и искал подвохи, или проблемы… они их тоже находили. Ну что же, каждый сам решает, на что потратить свою крупицу волшебства…
Антон задумался о пройденном пути и о себе. О том, что получил за последнее время нечто важное, даже, если он далее потерпит неудачу, уже ради этих моментов стоило участвовать, но сдаваться он, разумеется, не собирался. Симптомы залечены, но с первопричиной ещё нужно что-то делать.
Было такое чувство, будто он ненадолго потерял что-то очень важное в своей жизни, и сейчас вернул.
Некий человек брёл по подворотне. Он некогда прошёл испытание и стал перстом судьбы, ну или бабочкой, рождающей, или наоборот гасящей шторм, не идеально, не всё, но прошёл, изменил судьбы, сделал сам. Ему нравилось это чувство. Влиять. Быть важным. Но вот мысль о том, что кто-то там что-то там решает за него, что он кому-то что-то должен – эта мысль вставала у него поперёк горла.
И он решился взять судьбу в свои руки. Не важно чью, он сделает её своей. Уже делал. Отбирал чужие возможности. Вот только сейчас что-то пошло не так, судьба не держится долго на месте, он это знал итак, но прямо сейчас кто-то как будто открыл шлюз, и краденая сила стала утекать сквозь пальцы. Нужно было спешить.
Психодел по неволе
Он сидел расслабленно и отдыхал. Силы постепенно возвращались. Кажется, будто вихрь событий, который он заставил вращаться, теперь сам дул Антону в спину. Это как когда на велосипеде усердно крутишь педали для разгона, а потом велосипед едет сам.
Только тут события разворачивались очень медленно, похоже, это из-за масштабов. Чем крупнее нечто, – тем медленнее идёт его время. Набравшись сил, он решил кое-что испытать. Те фокусы с прошлым и будущим, они ведь, как бы сказать… яркое проявление того мира, но не уникальное его свойство.
Антон решил попробовать скосить глаза и заглянуть чуть в прошлое, или в будущее, куда получится. Он ориентировался на уже пережитые до этого ощущения.
Дело не заладилось. Действовать «на ходу» оказалось несравнимо сложнее, чем из остановленного кадра. Что было особенно удивительно, расплывался не только мир будущего, но и мир прошлого, он не мог понять, как такое возможно, но к данной конкретной точке каким-то образом, вели сразу несколько вариаций. Он вдруг ощутил себя картинкой, которая пытается окинуть взглядом экран.
Антон откинулся на спинку скамейки и учащённо задышал. Тишина, на которую он порой пытался настроиться, чтобы успокоиться в этот раз сама обрушилась на него. Мир то ли охранял свои тайны, то ли наоборот спасал одного любопытного дурака.
Впрочем, прошлое и будущее внезапно вообще отошли на задний план. Ведь эта самая тишина была всем. Была всегда. Он сам был тишиной, принявшей на время эту форму. Это ощущение единства с миром… Капля, океан, пар… они всегда вода.
Он окинул взглядом свою собственную историю: детство, школу, брошенный на последнем курсе университет. Однако, в то же время он, кажется, сумел заглянуть глубже в этот процесс и его поразила одна вещь, которая всегда была на виду: обращаясь к прошлому, к памяти, мы как бы опускаем руку в мешок и достаём оттуда что-то в пределе ожиданий.
Но было ли что-то в мешке до этого? Не создаётся ли память прямо сейчас в момент запроса? Не является ли вообще его настоящая жизнь, все его мысли, все его вопросы, все его ответы, все его реакции и удовлетворение, или не удовлетворение полученным ответом, частью некого сценария?
Антон встряхнул головой. Ответ – смерть вопроса. Обличать в слова какие-то важные, самые главные вещи – как нести старинные уникальные юбилейные монеты в обменный пункт и обменять их по номиналу. Технически у тебя останется то же самое. На деле же… Кажется, только что он получил очень ценное сокровище, что с ним делать и как – вопрос бессмысленный. Самые важные вещи очень часто не меняют ничего. Но при этом меняют всё.
Он решил отвлечься от интенсивного переживания и поднял взгляд на небо, по небу проплывал небесный ламантин. Такое окончание показалось ему достаточно уместной точкой для этого эпизода его жизни.
Ущербный бог
(3…)
…Антон вновь сидел напротив камина. Вновь гипнотизировал огонь. Стоило ли всё того? – Пожалуй, да. Получится ли жить дальше обычной жизнью, зная, что где-то там есть магия и т.д.? Пожалуй, тоже да.
Хотелось бы ему бросить свою жизнь и заняться чудесами? Конечно же! Но… После того переживания тишины, что-то внутри надломилось, или перестало притворяться. Теперь для него не было принципиальной разницы между тем и тем.
(2…)
– Эй. Объяснись. Чего ты добиваешься? Понимаешь ли ты, что творишь?
– Понимаю ли? Отлично понимаю. Но понимаешь ли ты? Марионетка. Ниточки дёргаются, а ты пляшешь. Тупой исполнительный инструмент. Раб судьбы. Как и все, впрочем. Но я отказываюсь быть таким. Я сам сотворю свою судьбу, все нити будут в моих руках.
– А чужие судьбы? А ты сам, совершающий всё это и лишающий других шансов?
– Лес рубят – щепки летят. Ты думаешь, свобода даётся легко? Но я добьюсь её, чего бы мне это ни стоило.
– Но ведь этот мир в любом случае тебя обуславливает. Ты не сбежишь от своих уз.
– Сбегу. Я отрину все границы. Я отвергну этот мир, раз он хочет власти надо мной. – В глазах горело упрямое безумство.
– Хм, знаешь… а ведь это выход. Я помогу тебе. Желания имеют свойство исполняться. Даже такие странные. Так почему бы и нет, если это решит проблему и конфликт… а справедливость, – она тоже стоит своей цены, и мне совсем не хочется её платить.
Антон чувствовал, что в этот единственный момент он действительно обладал силой судьбы, все его вложения хоть и были чем-то, что он отдаёт, но они же чем-то возвращались. Это был кусок его судьбы. Его причастность к сказке. Но он не колебался. Незнакомцу не хватало какой-то капли для… чего-то. И эта капля у Антона была.
Если оставить незнакомца как есть, он так и будет мутить воду и хватать нити судьбы, но сейчас была возможность закрыть эту тему. Исполнить и такое желание. Ценой своей судьбы, но для мира это точно будет во благо. И он решился.
Незнакомца озарил ореол света. Он взглянул на Антона со смешанными чувствами.
– Странный ты, это так неожиданно… но спасибо.
После этих слов он исчез. В точку пустоты тянулась нить с запястья Антона. Напульсник стремительно истончался.
– Что теперь будет?
–Моё проявление здесь больше не нужно, поэтому я ухожу.
– А он?
– Он отверг мир, а мир отверг его в ответ, теперь его отдельная реальность со всей собранной им вероятностью будет его личным миром. Ты знаешь теорию о беспомощном демиурге? Это почти всемогущий Бог, который старается что-то там творить, но получается у него хреново, он почти всеведущ, почти всемогущ, но только почти. Все его творения не идеальны и через какое-то время полностью противоречат своей задумке. Вот он и будет так. В миниатюре.
– А ты?
– А я решил стать для него шансом помириться с судьбой. Может быть, когда-нибудь… Даже, если он меня испепелит, он сможет меня возродить, всё-таки испепелить идеально у него не получится, как, впрочем, и возродить, но надеюсь, если до этого дойдёт, ему повезёт и этого хватит.
К слову, ты, вероятно, станешь крёстным отцом новой реальности, можешь гордиться. Правда, это далее совершенно не твоё дело и больше никогда и никак на тебя не повлияет. Ты только что подарил своё право на чудо этому странному типу. Дальше тебя ждёт, скорее всего, обычная жизнь, впрочем, это и неплохо, бывай там, приятно было познакомиться… – Шторм в последний раз скользнул нитью по запястью, и исчез с тихим хлопком в пустоте.
(1)
Антон отдыхал на скамейке, как вдруг он почувствовал, что Шторм куда-то уходит, нить медленно тянулась в сторону главного моста.
– Что за дела?
– Похоже, наша бабочка затрепыхалась.
Если ты ничего не сделаешь, то он отхватит кусок вероятности и… а я не знаю, что "и". Но моё основное тело - Мешок он схватил.
Антон добежал до середины моста и увидел, как беловолосый опустил руку в мешок, но не для того, чтобы что-то из него достать, а для того, чтобы слиться с ним, чтобы сделать его нити частью себя.
Автор: Golowa
Источник: https://litclubbs.ru/articles/71484-babochka-i-shtorm.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: