Терапия лопатой и садовыми ножницами
Поздний март днями и ночами отстукивал свою монотонную дробь по оцинкованным водоотливам, словно отсчитывая последние минуты чего-то важного.
Андрей уходил на службу затемно, возвращался в сумерках, а чаще в кромешной тьме. Выглядел измученным, каким-то больным и землистым. И, что было обиднее всего, камуфлировался. Выстраивал невидимые бастионы, наглухо блокируя все подходы к информации.
Жизнь полосатая
Марья, не в силах терпеть этот вакуум, сгоняла сперва к Андрику, потом к Ивану. Но сыновья на расспросы только старательно прятали глаза в пол или в потолок, мастерски темнили, пытаясь отбиться шутками-прибаутками.
– Ванечка, не надо меня щадить! – умоляла Марья. – Что происходит с твоим учителем? Я хочу и могу помочь!
– Мам, не фантазируй, право дело, всё норм, – твердил сын, как заученную мантру. – Андрей Андреевич в тонусе. Просто навалились производственные проблемы, но дыры уже залатаны, внештатная ситуация локализована, форс-мажоры не успели расползтись.
Марья печально посмотрела на своего вечного заступника, и взгляд её стал мокрым и беззащитным. Она жалобно спросила:
– Он велел тебе молчать? Я ведь всё равно докопаюсь. А ты, Ванечка, делаешь мне больно.
И она, по своему обыкновению, расплакалась, негромко, но безнадёжно.
Сын обнял мать, подал ей платок и сказал загадочно, словно выдавая пароль:
– Мама, жизнь – штука полосатая. Но ты же сама научила нас чёрные полосы превращать во взлётные.
Андрик пошёл ещё дальше, заявив с напускной бодрячковой удалью:
– Мамунь, забей. Рядом с тобой – самый мощный в мире мужчина! А вокруг него стеной выстроились сыновья! Дай ему время, не рви себе сердце. Просто оставайся при папе тихой голубкой. Ты для него – вечная весна, сосуд с живой водой, главная мотивация горы ворочать. Заряжай его кротостью, а не допросом!
В тот вечер Андрей явился за полночь, весь взъерошенный и странно расторможенный. Марья не спала, но не встала его встретить. На неё вдруг навалилась апатия, тяжёлая, ватная, как стёганый халат. Подумала: “Я привыкла к предательствам, одним больше, одним меньше, уже роли не играет”.
Тю-тю в Воркутю
Ей было лень вставать и уходить в другую комнату. Вообще в падлу стало даже шевелиться. “Всё уже было, было... Десятки, сотни раз… – вяло думала она, уставившись в люстру. – На прямые вопросы ответа я так и не получила. А докапываться против воли Огнева не имею права. Невооружённым глазом видно: разлюбил. Надоела я ему. Дело житейское. Тогда и он мне тоже. Явно вынуждает меня свалить. Деликатно, чёрт бы его побрал. Что ж, намёк поняла. Завтра же перемещусь в “Мамин уголок”, благо у меня есть теперь собственная норка, куда можно забиться, и я её уже полюбила. Решено!”
Она откатилась на самый край кровати, освобождая ему целый мир, перевернулась на бок и ухнула в сон полного опустошения.
Утром дождалась, когда муж ретируется, выкатила из кладовой чемодан, аккуратно сложила в него вещи, набила рюкзак, свистнула барса Морозко. Зверь тут же пригнал роботов и енота с котом, выстроив их в тревожный караул. Марья обратилась к ним:
– Аксиньюшка, Геракл, Проша, Васька. Мне придётся вернуться в свой дом. Можете остаться тут, я не против, но если приспичит, то моя усадьба – и ваша тоже. А мы с Морозкой прямо сейчас – тю-тю в Воркутю! Ну, прощевайте и не поминайте лихом.
Норка для маразматички
И вдруг всегда молчаливая Аксинья мелодичным, почти человеческим голосом заявила:
– Марья, я сегодня же приведу Геракла и зверят в “Мамин уголок”. А кто останется с Андреем?
– Ну так активируй его роботов – они в кладовке стоят, ржавеют без дела. Подкрути им программы на создание особо уютного вайба и душевной атмосферности. Думаю, после моего ухода владелец немедленно приведёт новую хозяйку, и тогда о нём будет кому позаботиться. Я для него – слишком старая. Маразматичка! Ему больше не о чём со мной разговаривать, вот и напустил таинственности. Дымовую завесу наклубил. Так пусть же он будет счастлив, чтоб ему! А я... соскучилась по одиночеству в моём маленьком поместье. Там хорошо и тихо.
Марья передала Гераклу чемодан со словами: “Тащи бережно, не разбей мои любимые чашку и вазу”, крутанулась на каблуках, словно стряхивая с себя пыль этого дома, и исчезла, даже не оглянувшись. И сразу же особое свечение в доме монарха-патриарха погасло.
Как “Мамин уголок” стал психоделическим оазисом
В “Мамином уголке” звенела всё та же мартовская капель, но она не барабанила по мозгам, а тихо наигрывала на водостоках бодрую мелодию «та-та-там-жисть-продолжается».
Марья, отбросив куда подальше статус брошенки, засучила рукава и вместе с Аксиньей устроила тотальный разгром захламлённости. Они выдраили жилище так, что всё засверкало, как новая монета – от чердака с его пустотой до подвала, где полки для солений и варений скучали в ожидании нового урожая.
Через неделю дом сиял чистотой и уютом на уровне пятизвёздочного эко-отеля для трудолюбивой пчёлки. Не сбавляя темпа, Марья двинула войско в количестве одного робота и себя – в сад и огород.
Обувшись в резиновые сапоги-вездеходы и обвязав поясницу древним пуховым платком – от сквозняков, она отыскала в подсобке штыковую лопату, грабли, садовые ножницы и тяпки, а Геракл хорошенько их наточил.
Велев Аксинье прошить Геракла садово-огородным дата-паком, она отрядила своего могучего помощника на сельхозработы. Вдвоём они быстро управились: расчистили угодье от прошлогоднего пала, срезали сухие и больные ветки с деревьев и кустов, побелили стволы, вскопали грядки и засеяли их травами, цветами, семенами овощей – от укропа до душистого горошка.
Из леса натащили юных рябинок, сосёнок и ивушек с комом родной земли и целёхонькой корневой системой, прямо как вип-иммигрантов, которым сразу же выдали вид на жительство. Саженцы, оценив лояльность, дружно принялись и в апреле покрылись нежной листвой.
Огнята и романята поодиночке, парами и ватагами стали навещать мать, привозя пироги, саженцы редких сортов и новейшие инструменты «на всякий случай». Они помогали “во саду ли в огороде” и всячески её поддерживали.
Поместье, высоко оценившее прилежание и заботу Марьи, ответило цветением невероятной красоты и живучести. Ирисы, гладиолусы, георгины, пионы, медуницы, бархатцы, гортензии стояли, как на параде, не вяли и не сохли всё лето, а усердно радовали милую хозяйку, словно соревнуясь за звание «Цветок года».
Марья каждое утро выходила на рапорт: разговаривала с растениями и благодарила их за стойкость. Язык флоры она усвоила на твёрдую тройку с плюсом, но стремилась к пятёрке. Пальцы, гладившие лепестки, ощущали лёгкое покалывание – то ли это был энергетический обмен, то ли у цветов возникала лёгкая аллергия на её неистребимый оптимизм.
Гвоздики жаловались на озорников енота и кота, этих безумных дрифтеров, ломавших стебли. Гладиолусы просили прогнать медведку-диверсантку, подгрызавшую их клубеньки. Розы потребовали срочно обеспечить сад эскадрильей божьих коровок для борьбы с расплодившейся тлёй.
Марья вникала, выручала, спасала. Она стала крёстной матерью для всей этой зелёной мафии.
Вечерами она танцевала на дорожках, подключив музыку сфер, и облака загадочно мерцали в такт её движениям.
Сентябрь, как ушлый визажист, усилил краски лета, сделав их прощально яркими и жгучими. Она бродила в густых, в свой рост, зарослях, вдыхала ароматы и думала: “А ведь красота – неоспоримая штука. Главное – молчаливая”.
Укладывалась в тени шпалер, затканных вьюнками, читала книги, сама писала, переговаривалась с детьми.
Однажды в эфир ворвался разговор Огнева с Романовым. Но Марья быстро отключила этот канал связи, хотя сердце у неё бешено заколотилось, пытаясь выпрыгнуть и убежать в огород, подальше от этой боли.
“Предатели чёртовы!” – прошептала она, и обратилась за поддержкой к небу и пробегавшему ёжику. А потом, не долго думая, помчалась к речке купаться.
Холодная вода – лучшее лекарство от кипящих мыслей в голове и внезапно вспыхнувшего в груди костра. Средство, проверенное веками и разумными женщинами, которые в какой-то момент поняли: если не можешь потушить пожар в душе – ныряй в самую глубину. Авось, вынырнешь уже другим человеком...
Продолжение следует
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская