– Мы же обо всём договаривались ещё до свадьбы, – Сергей устало провёл ладонью по лицу, опускаясь на стул у кухонного стола. – Квартира твоя, но семья у нас общая.
Ульяна стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на мужа с таким выражением, будто видела его впервые. В воздухе висело напряжение, густое, как дым от перестоявшего на плите чая. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, но внутри всё кипело.
– Договаривались? – тихо переспросила она, и в голосе её прозвучала горечь. – Сергей, я помню наши разговоры. Ты говорил, что твои родители помогут с ремонтом, что сестра иногда посидит с детьми, если они будут. А что в итоге? Я плачу за коммуналку, за продукты, за интернет, за всё. А твои родственники приезжают, живут неделями, едят, пользуются – и ни копейки.
Сергей отвёл взгляд в сторону, к окну, за которым уже темнело. Осенний вечер заползал в квартиру мягким сумраком, и свет от люстры казался слишком ярким, подчёркивающим усталость на его лице.
– Они же не чужие, – сказал он наконец, но в голосе не было прежней уверенности. – Мама с папой на пенсии, пенсия маленькая. Лена с детьми одна осталась после развода. Куда им деваться?
Ульяна почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она любила эту квартиру – просторную трёхкомнатную в новом доме, которую купила ещё до знакомства с Сергеем на свои сбережения и кредит. Это был её уголок спокойствия, место, где она могла выдохнуть после долгого рабочего дня в банке. А теперь... теперь здесь постоянно кто-то был. То свекровь приезжала «на недельку помочь по хозяйству», то сестра мужа с двумя детьми «переждать ремонт в своей съёмной». И каждый раз Ульяна возвращалась с работы, чтобы увидеть полные корзины белья для стирки, пустой холодильник и счета, которые росли быстрее, чем её зарплата.
– Куда деваться? – повторила она, стараясь говорить спокойно. – Сергей, у твоих родителей есть своя квартира в соседнем районе. У Лены – тоже. Почему они не могут жить там? Почему всё сваливается на меня?
Он поднялся, подошёл к ней и попытался обнять, но Ульяна слегка отстранилась. Не потому, что не любила – любила, и сильно. Просто в этот момент ей нужно было пространство, чтобы не сорваться.
– Уль, послушай, – мягко сказал Сергей, опустив руки. – Я понимаю, что тебе тяжело. Правда. Но семья – это святое. Я не могу просто сказать маме: «Не приезжай». Она обидится, перестанет общаться. А Лена... она в сложной ситуации. Детям нужно где-то играть, дышать свежим воздухом. Наша квартира большая, места хватает.
Места хватает. Эти слова эхом отдавались в голове Ули. Да, квартира была большой – три комнаты, просторная кухня, балкон с видом на парк. Но это не общежитие. Это её дом. Её.
Она села напротив мужа, положив руки на стол.
– Сергей, давай посчитаем, – предложила она тихо. – В прошлом месяце коммуналка вышла на двенадцать тысяч больше обычного. Продукты – почти в два раза. Потому что твоя мама готовила на всю армию, а Лена с детьми ели за троих. Я не против помочь иногда. Но это становится системой. Я работаю, плачу кредит за квартиру, за машину, за всё. А твои родственники живут здесь бесплатно, как в гостинице.
Сергей помолчал, глядя на свои руки.
– Я тоже работаю, – сказал он наконец. – Моя зарплата уходит на машину, на бензин, на какие-то общие расходы.
– Да, – кивнула Ульяна. – Но основные траты – на мне. И знаешь, что самое обидное? Никто даже не спасибо говорит. Свекровь постоянно жалуется, что плита у меня неудобная, что шторы не те. Лена оставляет после детей бардак и уезжает, обещая «в следующий раз убраться». А я прихожу уставшая и всё это разгребаю.
В кухне повисла тишина. Только тикали часы на стене да где-то внизу шумел лифт.
Сергей вздохнул и потянулся за её рукой.
– Ладно, – сказал он. – Я поговорю с ними. Скажу, чтобы реже приезжали. И чтобы помогали хотя бы с продуктами.
Ульяна посмотрела на него с сомнением. Он уже обещал говорить. Несколько раз. И каждый раз всё заканчивалось тем, что свекровь звонила ей напрямую, с жалобами на «невестку, которая не хочет принимать родных».
– Спасибо, – ответила она всё-таки. – Надеюсь, в этот раз получится.
Они помирились тем вечером – как всегда, обнявшись на кухне, под тихий шум чайника. Сергей был хорошим мужем: заботливым, нежным, надёжным. Они вместе уже четыре года, и Ульяна до сих пор помнила, как он делал ей предложение на том самом балконе, с кольцом в коробочке из-под кофе. Но эта тема с родственниками висела между ними дамокловым мечом, и с каждым месяцем становилась острее.
На следующий день всё началось по-новому. Ульяна пришла с работы пораньше – хотела приготовить ужин вдвоём, без посторонних. Но в дверях её встретил запах жареной картошки и голос свекрови из кухни.
– Ульяна, ты рано сегодня! – радостно воскликнула Валентина Петровна, выходя в коридор с половником в руке. – А мы тут с Леночкой решили тебя подождать. Дети проголодались, вот я и приготовила.
За спиной свекрови маячила Лена, сестра Сергея, с младшим сыном на руках. Старший уже бегал по гостиной, разбрасывая игрушки.
Ульяна замерла в дверях, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения.
– Валентина Петровна, – сказала она, стараясь улыбнуться. – А Сергей знал, что вы придёте?
– Конечно знал, – свекровь махнула рукой. – Он сам сказал: «Приезжайте, мам, Ульяна будет рада». Мы ненадолго, на пару дней. У меня давление скачет, в нашей квартире душно, а у вас воздух хороший.
Ульяна медленно сняла пальто, вешая его в шкаф. Пару дней. Это всегда начиналось с «пары дней», а заканчивалось неделями.
– Хорошо, – ответила она внешне спокойно. – Я тогда в душ.
Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать, глядя в окно. В голове крутилась одна мысль: сколько это ещё будет продолжаться? Она любила Сергея, но чувствовала, как её ресурсы – и финансовые, и эмоциональные – тают с каждым таким визитом.
Вечером, когда родственники наконец разошлись по комнатам (Лена с детьми заняла гостевую, свекровь – диван в кабинете), Сергей пришёл домой. Он выглядел довольным – видимо, день на работе прошёл удачно.
– Привет, любимая, – поцеловал он Ульяну в щёку. – Мама сказала, вы уже поужинали.
– Да, – кивнула она. – Твоя мама приготовила.
– Отлично, – улыбнулся он. – А то я устал, как собака.
Они сидели на кухне, пили чай. Ульяна смотрела на мужа и думала, как начать разговор. Но он сам заговорил первым.
– Слушай, Уль, мама просила спросить – можно она у нас поживёт подольше? У них в доме батареи плохо греют, а здесь тепло. И давление у неё...
Ульяна поставила кружку на стол.
– Сергей, – сказала она тихо. – Мы вчера договаривались, что ты поговоришь с ними.
– Я поговорю, – поспешно ответил он. – Просто сейчас неудобно. Мама плохо себя чувствует.
– А я? – спросила Ульяна. – Я себя хорошо чувствую, когда прихожу домой и вижу, что моя квартира превратилась в филиал твоей семейной общины?
Сергей нахмурился.
– Не преувеличивай. Они же не навсегда.
– Пока не навсегда, – согласилась она. – Но с каждым разом «пока» становится длиннее.
Они помолчали. Потом Сергей встал, подошёл к ней сзади и обнял за плечи.
– Давай не ссориться, – прошептал он. – Я всё улажу. Обещаю.
Ульяна кивнула, но в душе уже зрело решение. Она больше не хотела ждать, пока он «улаживает». Нужно было действовать самой.
Прошла неделя. Валентина Петровна осталась. Лена приезжала почти каждый день «за детьми», но на деле оставалась до вечера. Счета за коммуналку пришли ещё больше – отопление, вода, электричество. Ульяна сидела за компьютером, просматривая банковские выписки, и чувствовала, как внутри нарастает холодная решимость.
Она любила Сергея. Правда любила. Но любовь не должна была стоить ей всего.
В один из вечеров, когда дома были только они вдвоём (родственники уехали к Лене на день рождения одного из детей), Ульяна решилась.
– Сергей, – сказала она, когда они ужинали. – Нам нужно серьёзно поговорить о деньгах.
Он поднял на неё взгляд, удивлённый тоном.
– О деньгах? Что случилось?
– Я составила таблицу расходов за последние полгода, – она положила перед ним распечатку. – Посмотри. Моя зарплата уходит на квартиру, на еду, на всё. Твоя – в основном на твои личные нужды. А когда приезжают твои родственники, расходы растут на треть. И никто, кроме меня, их не покрывает.
Сергей пробежал глазами по цифрам. Лицо его постепенно мрачнело.
– Я не знал, что так много, – признался он.
– Теперь знаешь, – тихо сказала Ульяна. – И я больше не хочу так жить. Либо мы устанавливаем чёткие правила – кто за что платит, и твои родственники начинают участвовать, либо...
– Либо что? – спросил он, и в голосе прозвучала тревога.
Ульяна посмотрела ему прямо в глаза.
– Либо я защищу то, что принадлежит мне.
Он молчал долго. Потом кивнул.
– Хорошо. Давай установим правила.
Но Ульяна уже знала: правила на словах – это одно. А на деле всё останется по-старому. Поэтому той же ночью, когда Сергей спал, она открыла ноутбук и начала искать информацию о том, как защитить своё имущество в браке. Она не хотела развода. Не хотела скандалов. Но хотела справедливости.
А через несколько дней случилось то, чего никто не ожидал. Ульяна получила письмо от банка – о досрочном погашении части кредита. Она сама перевела деньги, накопленные на отдельном счёте. И вместе с этим перевела на другой счёт все свои сбережения.
Когда Сергей узнал об этом, он был в шоке.
– Ульяна, что ты делаешь? – спросил он, глядя на выписку.
– Защищаю своё, – спокойно ответила она. – То, что я заработала до брака и во время него. Теперь твоя семья не сможет пользоваться моими ресурсами бесконтрольно.
Но это было только начало. Настоящий разговор ждал их впереди, и Ульяна знала: теперь всё изменится...
– Сергей, я подала заявление в банк на раздел лицевого счёта по коммунальным платежам, – спокойно сказала Ульяна, ставя на стол две кружки с чаем.
Сергей замер с телефоном в руке. Он только что пришёл с работы, ещё не успел снять куртку, а жена уже начала разговор, от которого у него внутри всё похолодело.
– Какой раздел? – переспросил он, хотя прекрасно понял. – Уль, мы же договорились, что я поговорю с мамой и Леной...
– Договорились, – кивнула Ульяна, садясь напротив. – Прошла неделя. Твоя мама всё ещё здесь. Лена приезжает каждый день. Счета пришли новые – на пятнадцать тысяч больше обычного. Я больше не могу и не хочу платить за всех.
Сергей медленно опустился на стул, положил телефон экраном вниз. В кухне было тихо, только чайник тихо остывал на подставке.
– Ты серьёзно? – спросил он наконец. – Раздел счёта? Это же... как будто мы чужие.
Ульяна посмотрела на него мягко, но твёрдо.
– Не чужие. Но я устала быть единственным кошельком для всей твоей семьи. Квартира моя, кредит мой, основные платежи мои. Я имею право защитить себя.
Он молчал долго, глядя в кружку. Потом поднял глаза.
– И что теперь? Я должен сказать маме, чтобы она платила за свет и воду?
– Не обязательно ты, – ответила Ульяна. – Банк пришлёт отдельные квитанции. Одна на моё имя – за мою долю. Вторая на твоё – за всё остальное. Ты можешь платить сам, или просить помощи у родных. Это твой выбор.
Сергей провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями.
– Ульяна, ты понимаешь, что мама воспримет это как оскорбление? Она и так говорит, что ты стала холодной...
– А я воспринимаю как оскорбление то, что меня используют, – тихо сказала Ульяна. – Сергей, я не против помогать. Иногда. Когда действительно нужно. Но не постоянно. Не так, чтобы я одна тянула всех.
В этот момент из гостиной послышались шаги. Валентина Петровна появилась в дверях кухни, в домашнем халате Ули – она уже давно считала его своим.
– Ой, чаёк пьёте? – улыбнулась она. – И мне налейте, детки. А то горло пересохло.
Ульяна встала, налила третью кружку. Свекровь села рядом с сыном, похлопала его по плечу.
– Серёжа, ты устал сегодня? Лицо какое-то серое. Может, витамины попей? У меня есть хорошие, я привезла...
– Мам, – Сергей вздохнул, – нам нужно поговорить.
Валентина Петровна удивлённо вскинула брови.
– О чём, сынок?
Он посмотрел на Ульяну, словно ища поддержки, но она молчала, давая ему возможность сказать самой.
– Мам, Ульяна... она разделила счета по коммуналке. Теперь часть платежей будет на моё имя.
Свекровь замерла с кружкой в руках.
– Как разделила? – переспросила она, и в голосе уже звучала обида. – То есть я теперь должна платить за то, что здесь живу?
– Не должна, – спокойно ответила Ульяна. – Платить будет Сергей. Или ты можешь помочь ему, если хочешь остаться подольше.
Валентина Петровна поставила кружку на стол с тихим стуком.
– Вот оно как, – протянула она. – Значит, я теперь в тягость? Невестка выставляет счёта родной свекрови?
– Валентина Петровна, – Ульяна старалась говорить ровно, – вы приехали на пару дней. Прошло три недели. Вы готовите на всех, стираете, пользуетесь водой, светом, газом. Это нормально, что кто-то должен за это платить.
– А кто должен? – свекровь повернулась к сыну. – Серёжа, ты же не позволишь, чтобы меня так унижали?
Сергей опустил голову.
– Мам, я... я понимаю Ульяну. Правда. Расходы действительно большие стали.
– Большие? – Валентина Петровна всплеснула руками. – Да я здесь порядок навожу! Готовлю, убираю, бельё глажу! Я же помогаю, а не в тягость!
Ульяна почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение, но взяла себя в руки.
– Мы ценим помощь, – сказала она. – Но помощь не должна стоить мне ползарплаты каждый месяц.
Свекровь посмотрела на неё долгим взглядом, потом встала.
– Ладно, – сказала она холодно. – Я поняла. Завтра же соберу вещи и уеду. Не буду мешать вашей... самостоятельности.
Она вышла из кухни, оставив после себя тяжёлую тишину.
Сергей посмотрел на жену с укором.
– Уль, может, было бы помягче?
– Помягче я была три года, – ответила Ульяна. – И что изменилось?
Он не нашёл, что сказать.
На следующий день Валентина Петровна действительно собрала чемодан. Молча, с обиженным видом. Лена приехала помочь, и обе женщины весь день шептались в гостиной, бросая на Ульяну выразительные взгляды.
Когда свекровь уходила, она остановилась в дверях.
– Спасибо за гостеприимство, Ульяна, – сказала она с лёгкой иронией. – Больше не побеспокою.
Ульяна кивнула.
– Всего доброго, Валентина Петровна.
Дверь закрылась. В квартире вдруг стало непривычно тихо и просторно.
Сергей вернулся вечером, увидел пустую гостевую и молча прошёл на кухню.
– Уехала? – спросил он.
– Да, – ответила Ульяна. – Как и обещала.
Он сел за стол, обхватил голову руками.
– Мама звонила. Сказала, что ты её выгнала.
– Я не выгоняла. Я просто перестала платить за её проживание здесь.
– Она плакала, Уль, – тихо сказал Сергей. – Давно не слышал, чтобы мама плакала.
Ульяна почувствовала укол вины, но тут же отогнала его. Нет. Она имела право.
– Сергей, – сказала она, садясь рядом. – Я не хочу ссор с твоей мамой. Правда. Но я хочу, чтобы в нашем доме были мы. Ты и я. А родственники – в гостях. Иногда.
Он кивнул, но в глазах стояла боль.
Прошла ещё неделя. Валентина Петровна не звонила. Лена тоже исчезла. Сергей стал тише, задумчивее. По вечерам подолгу говорил по телефону – то с мамой, то с сестрой.
Ульяна видела, что ему тяжело, и старалась быть мягче. Готовила его любимые блюда, предлагала сходить в кино, обнимала чаще. Но внутри понимала: это только затишье.
И она не ошиблась.
В один из вечеров Сергей пришёл домой не один. С ним была Лена – бледная, с красными глазами.
– Ульяна, – сказал он тихо, – можно Лену на пару дней? У неё прорыв трубы в квартире, всё затопило. Детей некуда деть.
Ульяна посмотрела на сестру мужа, потом на Сергея.
– Конечно, – ответила она внешне спокойно. – На пару дней.
Лена кивнула благодарно, прошла в гостевую с детьми.
А ночью, когда все спали, Ульяна снова открыла ноутбук. Она нашла юриста по семейному праву и записалась на консультацию. Не для развода – нет. Для брачного договора.
Она хотела чёткости. Хотела, чтобы всё было на бумаге: что её – остаётся её. Что общее – делится поровну. И чтобы никто больше не мог пользоваться её ресурсами, как своими.
Консультация прошла на следующий день, в обеденный перерыв. Юрист – спокойная женщина лет пятидесяти – выслушала Ульяну и кивнула.
– Вы всё делаете правильно, – сказала она. – Брачный договор можно заключить в любой момент брака. Он защитит ваше добрачное имущество и доходы.
– А муж согласится? – спросила Ульяна.
– Это его выбор, – ответила юрист. – Но, если он любит вас и хочет сохранить семью, скорее всего – да.
Вернувшись домой, Ульяна застала картину, от которой внутри всё сжалось: Лена с детьми ужинали на кухне, Валентина Петровна – снова здесь, «приехала помочь дочери» – командовала у плиты. Сергей сидел рядом, улыбаясь чему-то, что рассказывала мама.
Ульяна остановилась в дверях.
– Добрый вечер, – сказала она.
Все обернулись. Валентина Петровна первой улыбнулась.
– Ульяна, садись с нами! Я твои котлеты по своему рецепту сделала – намного вкуснее получились.
Ульяна медленно сняла сумку, повесила пальто.
– Спасибо, – ответила она. – Я уже поела на работе.
Она прошла в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Сердце колотилось. Всё вернулось. Как будто ничего не изменилось.
Но теперь у неё был план.
Вечером, когда родственники разошлись по комнатам, Ульяна подошла к Сергею.
– Нам нужно поговорить, – сказала она серьёзно. – Наедине.
Он кивнул, и они вышли на балкон – то самое место, где он когда-то делал предложение.
– Сергей, – начала Ульяна, глядя на огни города, – я хочу заключить брачный договор.
Он резко повернулся к ней.
– Что?
– Брачный договор. Чтобы всё было чётко: квартира, сбережения, доходы. Я не хочу больше ситуаций, когда мои деньги тратятся на всех, кроме меня.
Сергей молчал долго. Потом спросил тихо:
– Ты мне не доверяешь?
– Доверяю тебе. Но не доверяю ситуации, в которую мы постоянно попадаем из-за твоих родных.
– Уль, это же как... как подготовка к разводу.
– Нет, – покачала она головой. – Это защита брака. Чтобы не дошло до развода из-за денег и обид.
Он смотрел на неё, и в глазах стояла растерянность.
– Мне нужно подумать, – сказал он наконец.
– Конечно, – кивнула Ульяна. – Но недолго. Потому что иначе я сделаю следующий шаг сама.
– Какой? – спросил он тревожно.
Она не ответила. Только посмотрела на него спокойно и твёрдо.
А внутри уже знала: если он откажется, она подаст на раздел имущества через суд. Не из мести. Из усталости.
Но до этого ещё был шанс. Маленький, но был.
Только вот что выберет Сергей – любовь к жене или привычку угождать семье? Ульяна не знала. И это ожидание было самым тяжёлым...
– Сергей, я не шучу, – тихо сказала Ульяна, стоя у окна спальни и глядя на заснеженный парк внизу. – Если ты не подпишешь брачный договор до конца недели, я подам заявление в суд на определение долей в имуществе.
Сергей сидел на краю кровати, опустив голову. Прошла уже почти неделя с того разговора на балконе. Родственники всё ещё были в квартире: Лена с детьми в гостевой, Валентина Петровна – на диване в кабинете. Атмосфера в доме стала тяжёлой, как перед грозой – все говорили тихо, избегали прямых взглядов, но напряжение чувствовалось в каждом движении.
– Ульяна, – наконец поднял он глаза, – ты правда хочешь довести до суда? Мы же семья...
– Именно потому, что мы семья, я хочу защитить нас, – ответила она, поворачиваясь к нему. – От постоянных трат, от обид, от того, чтобы я одна тянула всё на себе. Брачный договор – это не развод. Это просто честность.
Он встал, подошёл ближе и взял её за руки. Пальцы его были холодными.
– Я говорил с мамой и Леной, – признался он. – Объяснил, что так дальше нельзя. Что ты имеешь право на свой дом, на свои деньги. Мама... она сначала обиделась страшно. Сказала, что я предал семью. Но потом... подумала.
Ульяна посмотрела на него внимательно.
– И что?
– Она решила вернуться домой, – тихо сказал Сергей. – Завтра. И Лена тоже – у неё уже ремонт закончили. Они поняли, что переборщили.
В дверь тихо постучали. Валентина Петровна просунула голову.
– Детки, можно? – спросила она непривычно робко.
– Заходите, – кивнула Ульяна.
Свекровь вошла, за ней – Лена. Обе выглядели усталыми, но в глазах было что-то новое – не обида, а скорее осмысление.
Валентина Петровна села на стул у окна, сложив руки на коленях.
– Ульяна, – начала она, и голос дрогнул. – Я много думала эти дни. Серёжа мне всё объяснил. И.. я поняла, что вела себя неправильно. Привыкла, что в семье всё общее, что младших надо опекать. Но забыла, что у вас своя жизнь, свой дом.
Ульяна молчала, не ожидая такого поворота.
– Я не хотела тебя обидеть, – продолжила свекровь. – Правда. Просто мне казалось, что помогаю. А на деле... нагрузила. И финансами, и присутствием. Прости меня, доченька.
Слово «доченька» прозвучало так искренне, что у Ули защипало в глазах.
Лена шагнула вперёд.
– И я тоже, Ульяна, – сказала она тихо. – Я привыкла, что брат всегда выручит. А о тебе... не думала, как тебе тяжело. Дети шумные, расходы, уборка – всё на тебе. Это несправедливо.
Сергей стоял рядом с женой, слегка сжав её руку.
– Мы решили, – сказал он. – Мама и Лена уезжают завтра. И больше не будут приезжать без приглашения. А если приедут – то в гости, ненадолго. И с продуктами, чтобы не в тягость.
Валентина Петровна кивнула.
– И ещё... я хочу помочь с теми счетами, что набежали за это время. У меня пенсия небольшая, но на коммуналку хватит. Переведу Сергею, пусть оплатит свою часть.
Ульяна почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Она не ожидала извинений. Не ожидала, что свекровь сама предложит оплатить.
– Спасибо, – сказала она тихо. – Правда спасибо.
Лена улыбнулась уголком губ.
– И я тоже скинусь. На продукты за эти недели.
Вечер прошёл удивительно спокойно. Они вместе поужинали – тихо, без привычных команд и советов. Валентина Петровна не критиковала еду, Лена помогла убрать со стола без напоминаний. Дети играли в своей комнате, не разбрасывая вещи по всей квартире.
Когда родственники ушли спать, Сергей обнял Ульяну на кухне.
– Прости меня, – прошептал он. – Что так долго тянул. Что не защищал тебя раньше.
– Я тоже прости, – ответила она. – Может, слишком жёстко пошла. Но иначе... не услышали бы.
– Услышали, – улыбнулся он. – И знаешь, я готов подписать договор. Если тебе так спокойнее.
Ульяна покачала головой.
– Не нужно. Теперь не нужно. Я верю, что всё изменится.
На следующий день квартира опустела. Валентина Петровна и Лена уехали рано утром, с чемоданами и тихими прощаниями. Свекровь обняла невестку на пороге – крепко, по-настоящему.
– Приезжайте к нам в гости, – сказала она. – Я пирог испеку. Тот, с яблоками, что тебе нравится.
– Обязательно, – улыбнулась Ульяна.
Дверь закрылась. В доме стало тихо – так тихо, что слышно было, как тикают часы в гостиной.
Сергей подошёл сзади, обнял за талию.
– Наш дом, – сказал он тихо. – Только наш.
Ульяна кивнула, прижимаясь к нему.
Прошёл месяц. Валентина Петровна звонила раз в неделю – спрашивала о делах, но не навязывалась. Лена приезжала пару раз – с детьми, но всего на день, и всегда с пакетом продуктов. Счета за коммуналку пришли меньше – Сергей сам оплатил свою часть, без напоминаний.
Однажды вечером они сидели на балконе – том самом, где всё начиналось. Пили чай, смотрели на огни города.
– Знаешь, – сказал Сергей, – я рад, что ты настояла. Я многому научился. Что семья – это не только родители и сестра. Это в первую очередь мы с тобой.
Ульяна улыбнулась.
– И я научилась. Что иногда нужно говорить прямо. Не молчать, надеясь, что поймут сами.
Он поцеловал её в висок.
– Мы справились.
– Да, – кивнула она. – Справимся и дальше.
В квартире было тепло, уютно и спокойно. Никто не стучал в дверь без предупреждения. Никто не переставлял вещи. Никто не ждал, что она одна оплатит всё.
Это был их дом. Их жизнь. И теперь – по-настоящему общая.
Рекомендуем: