Когда я встретила Артёма, мне было двадцать шесть. Он появился в моей жизни как-то внезапно, через общих друзей на дне рождения. Высокий, улыбчивый, с такими добрыми глазами. Говорил красиво, ухаживал как-то по-старомодному, цветы приносил, провожал до дома. Я влюбилась быстро, наверное, слишком быстро.
Родители его я увидела только через полгода отношений. Артём всё время оттягивал эту встречу, говорил, что они строгие, что нужно подготовиться. Я не придавала значения, думала, он просто волнуется. Когда наконец поехали к ним в гости, поняла, что строгие — это мягко сказано.
Зоя Михайловна встретила меня на пороге с таким выражением лица, будто я пришла просить у неё денег в долг. Оглядела с головы до ног, поджала губы.
— Проходите, разувайтесь. Тапочки вон там стоят.
Отец Артёма, Пётр Васильевич, сидел в кресле с газетой и даже не поднял головы, когда я поздоровалась. Просто буркнул что-то невнятное. За столом было ещё хуже. Зоя Михайловна постоянно задавала вопросы, от которых мне становилось не по себе.
— А родители у вас кем работают? А квартира есть своя? А зарплата у вас какая, если не секрет?
Артём молчал, ел салат и в тарелку смотрел. Я пыталась отвечать вежливо, но чувствовала себя на допросе. Когда мы уезжали, его мать напоследок сказала:
— Ну что ж, Артёмушка, смотри сам. Только не говори потом, что мама не предупреждала.
В машине я не выдержала.
— Тёма, что это было? Почему ты молчал, когда она меня так распрашивала?
— Да ладно тебе, мама просто осторожная. Переживает за меня.
— Осторожная? Она меня как преступницу допрашивала!
— Ну не преувеличивай. Обычные вопросы задавала. Ты слишком чувствительная, Вик.
Я тогда промолчала, но осадок остался. Решила, что это просто неудачная первая встреча, что потом всё наладится. Какая же я была глупая.
Замуж мы поженились через год. Свадьба была скромная, я настояла, чтобы без лишних трат. У меня была однокомнатная квартира от бабушки, мы решили жить там. Артём въехал ко мне со своими вещами, и первое время было хорошо. Мы оба работали, вечерами смотрели фильмы, готовили вместе ужин. Обычная молодая семья.
Родители Артёма приезжали в гости редко, но каждый раз Зоя Михайловна находила повод покритиковать.
— Вика, ты бы шторы новые повесила, эти уже какие-то застиранные. И вообще, тут у вас мрачновато. Артёмушка, ты бы ремонт сделал, а то жена твоя совсем не следит за домом.
Я сжимала зубы и молчала. Артём тоже помалкивал, а после их ухода говорил:
— Не обращай внимания, у мамы характер такой. Она же не со зла.
Забеременела я неожиданно. Мы не планировали пока детей, хотели пожить для себя, накопить денег. Но тест показал две полоски, и я растерялась. Артём обрадовался, правда обрадовался. Обнял меня, расцеловал, сказал, что всё будет хорошо.
— Вик, это же здорово! Я буду самым лучшим папой на свете!
Родителям его мы сообщили по телефону. Зоя Михайловна сначала молчала, а потом спросила:
— А рожать-то где собираетесь? В этой вашей малогабаритке? Ребёнку развернуться негде будет.
— Мам, мы пока не думали об этом, — ответил Артём.
— То-то и оно, что не думали. Вот я вам что скажу, приедем на днях, поговорим серьёзно.
Они приехали через неделю. Я была на пятом месяце, живот уже заметно округлился. Зоя Михайловна сразу взяла быка за рога.
— Так вот что, дети. Мы с Петром Васильевичем решили, что переедем к вам. Поможем с ребёнком, Вике же тяжело будет одной справляться. Да и вообще, внуку бабушка с дедушкой нужны.
Я чуть чаем не поперхнулась.
— Как переедете? Зоя Михайловна, тут же однокомнатная квартира. Нам самим тесно будет с ребёнком.
— Ну и что? Как-нибудь разместимся. Вы молодые, на полу поспите, а нам с Петром кровать отдадите. Мы уже в возрасте, спина болит. А ребёночек с нами будет, мы за ним присмотрим.
Я посмотрела на Артёма, ждала, что он возразит. Но он молчал, смотрел в окно.
— Артём, скажи что-нибудь, — попросила я.
— Ну а что говорить? Мама права, помощь нужна будет. И вообще, я думаю, это неплохая идея.
У меня внутри всё оборвалось.
— Какая идея? Мы четверо будем жить в однушке? Это же невозможно!
— Возможно, если постараться, — встрял Пётр Васильевич. — Мы вот в коммуналке жили когда-то, и ничего, выжили. А вы тут нос воротите.
Я встала из-за стола и ушла в ванную. Заперлась и расплакалась. Слышала, как они там разговаривают, обсуждают что-то. Потом постучали в дверь.
— Вик, выходи, не дури, — это был голос Артёма.
Я вышла. Родители его собирались уходить. Зоя Михайловна надевала пальто и говорила:
— Ну ладно, мы пошли. Вы тут подумайте, а мы через неделю приедем с вещами. Артём, помоги нам комнату освободить заранее.
Когда за ними закрылась дверь, я набросилась на мужа.
— Ты что, совсем? Как ты мог согласиться?
— А что я сделал не так? Они помогать хотят!
— Помогать? Тёма, твоя мать хочет сюда переехать, выжить меня из собственной квартиры! Ты что, не видишь?
— Ты параноишь. У мамы благие намерения. И потом, ребёнок же общий, им тоже хочется быть рядом.
— Артём, это моя квартира! Моя, понимаешь? От бабушки мне досталась!
— Ну и что? Мы же семья. Или ты жадная настолько, что родителям мужа помочь не можешь?
Я поняла, что разговор бесполезный. Он уже принял решение, и что бы я ни говорила, ничего не изменится.
Через несколько дней Артём стал вести себя странно. Приходил поздно, на вопросы отвечал односложно. А потом сказал, что у него стресс на работе и нужно отвлечься. Стал уходить вечерами, говорил, что к друзьям.
Однажды я проснулась ночью от того, что в животе зашевелился малыш. Рядом никого не было. Артёма не было дома до утра. Когда пришёл, сказал, что засиделся у друга, заснул там.
— Артём, что происходит? Я беременная, мне плохо, а ты пропадаешь неизвестно где!
— Вика, не начинай. У меня и так голова болит.
Родители его позвонили на следующий день.
— Вика, милая, Артёмушка нам всё рассказал. Как ты его замучила своими истериками. Бедный мальчик на нервах весь. Ты так и ребёнка потеряешь, если не успокоишься, — Зоя Михайловна говорила участливым таким голосом, но я слышала в нём удовлетворение.
— Зоя Михайловна, вы о чём? Я его замучила?
— Ну да. Он нам сказал, что ты его из дома гонишь, ругаешься постоянно. Мы вот думаем, может, вы и правда расстаться должны. Только ребёночка нам оставьте, мы его вырастим как следует.
Меня затрясло.
— Что вы несёте? Какой ребёнок? Это мой сын!
— Наш внук. И мы имеем право его видеть и воспитывать. А ты, Вика, не справляешься. Вон Артёмушка от тебя бегает. Значит, что-то не так.
Я бросила трубку. Руки дрожали так, что телефон выпал на пол. Артём вошёл в комнату, услышал разговор.
— Ты что им наговорил? — закричала я.
— Правду. Что ты невыносимая стала. Только и делаешь, что скандалишь.
— Я скандалю? Я не хочу, чтобы твои родители сюда переезжали! Это нормально!
— Знаешь что, Вика, мне надоело. Может, и правда разойтись надо. А ребёнок со мной останется.
Я опустилась на диван. Не верила, что это происходит наяву.
— Артём, ты понимаешь, что говоришь? Ребёнок ещё не родился, он во мне!
— Ну и что? Родится, суд решит, с кем ему жить. А с тобой, такой истеричкой, ему точно нельзя.
Я поняла, что это было спланировано. Они хотели получить квартиру и ребёнка, а меня выставить виноватой. Зоя Михайловна, Пётр Васильевич и Артём — все они действовали заодно.
На следующий день я поехала к юристу. Рассказала всё как есть. Женщина выслушала меня внимательно.
— Вика, квартира ваша, получена до брака. Муж прав на неё не имеет. Если он угрожает отобрать ребёнка, начинайте собирать доказательства. Записывайте разговоры, сохраняйте переписки. И ещё, если есть возможность, поставьте камеру дома. Чтобы зафиксировать его поведение.
Я так и сделала. Купила небольшую камеру, установила в комнате незаметно. Начала записывать все разговоры. Артём даже не подозревал.
Очередной скандал случился через несколько дней. Он пришёл домой и сказал, что родители приедут завтра с вещами.
— Я всё решил. Они будут жить здесь. Точка.
— Артём, это моя квартира. Я не позволю.
— Тогда выметайся сама. А квартира и ребёнок останутся со мной.
— Квартира моя! Ты что, совсем? — я не выдержала, закричала.
— Вот видишь, какая истеричка. Это всё на записи есть. Покажу в суде, и ребёнка заберут.
Он не знал, что я тоже всё записываю.
Родился мой Ванечка в холодный ноябрьский день. Артём на родах не был, сказал, что на работе авралы. Зоя Михайловна приехала в роддом, но не для того, чтобы поддержать меня, а чтобы сразу заявить свои права.
— Ребёночка моего покажите! Ой, какой красивенький, весь в нашу семью!
Мне даже подержать нормально не дала, выхватила из рук, понесла медсестре показывать.
Когда нас выписали, я приехала домой и обнаружила, что в квартире уже стоят вещи его родителей. Они переехали, пока я в роддоме лежала.
— Зоя Михайловна, что это значит? — спросила я.
— А то и значит, милая. Мы теперь здесь живём. Будем внука растить. А ты сиди тихо, роженица ещё, слабая. Мы сами всё сделаем.
Артём стоял в стороне и молчал. Я подошла к нему с Ваней на руках.
— Тёма, скажи им, чтобы уходили. Пожалуйста.
— Вика, не начинай. Они помогают. Или ты неблагодарная такая?
В тот же день я позвонила юристу. Назначили встречу на следующую неделю. Я собрала все записи, все переписки. Камера зафиксировала, как Артём кричал на меня, как его мать командовала в моей квартире, как они обсуждали, что ребёнка у меня заберут.
Юрист посмотрела всё и кивнула.
— Отличные доказательства. Подавайте на выселение и на развод. И сразу на алименты. А насчёт ребёнка — вы мать, вы родили, вы в декрете. Суд на вашей стороне. Но они могут попытаться через опеку давить, будьте готовы.
Они действительно попытались. Зоя Михайловна написала заявление в опеку, что я неадекватная, что ребёнка не кормлю, что бью его. Приехала комиссия, проверила квартиру, посмотрела на меня, на Ваню. Медсестра спросила:
— Вам кто-то угрожает? Есть какие-то проблемы?
Я рассказала всё. Показала записи. Женщина всё внимательно выслушала и сказала:
— Понятно. Мы разберёмся. Не волнуйтесь, с ребёнком всё хорошо, мы видим.
Заявление Зои Михайловны отклонили. Более того, опека поставила на учёт уже её саму за ложный донос.
В суде Артём с родителями пытались изобразить из меня монстра. Зоя Михайловна рыдала, говорила, что я выгоняю пожилых людей на улицу, что я лишаю их внука.
— Ваша честь, мы только хотели помочь! А она нас прогоняет! Мы ведь родные люди, имеем право на общение с внуком!
Судья выслушала их, посмотрела документы, прослушала записи. Лицо у неё стало строгим.
— Граждане, вы пытались незаконно вселиться в чужую квартиру, шантажировали мать новорождённого ребёнка, угрожали отнять у неё младенца. Вам это о чём-нибудь говорит?
Артём побледнел. Зоя Михайловна замолчала.
— Суд постановляет: выселить ответчиков из квартиры истицы, запретить им появляться по данному адресу. Право на общение с ребёнком остаётся, но только в присутствии матери и в безопасном для ребёнка месте.
Они съехали через неделю. Пришлось вызывать приставов, потому что добровольно уходить не хотели. Зоя Михайловна кричала на всю лестницу, что я разлучаю семью, что я стерва бессердечная.
Артёму суд назначил алименты и запретил приближаться к квартире без моего согласия. Если хочет увидеть сына — только через адвоката или в присутствии свидетелей.
Первый раз он попытался прийти через месяц. Позвонил в дверь, я открыла на цепочке.
— Вань посмотреть хочу, — сказал он.
— По решению суда ты можешь видеть сына только в моём присутствии и вне квартиры.
— Вика, не будь дурой. Пусти меня.
— Нет.
Он попытался дверь толкнуть. Я вызвала полицию. Приехали быстро, составили протокол. Артёму дали предупреждение. Если ещё раз попробует — будет уголовное дело.
Больше он не приходил. Алименты платил через суд, нерегулярно. Приставы несколько раз его вызывали, грозили арестом счетов. Тогда он скидывал какие-то копейки и снова пропадал.
Зоя Михайловна пыталась прорваться ко мне через соседей. Приходила, звонила в их двери, плакалась, что внука не видит. Соседка тётя Клава как-то сказала мне:
— Вика, чего она такая настырная? Говорит, что ты злая, ребёнка прячешь. А я ей ответила, что если б она была нормальной бабушкой, так внука бы видела. А раз суд запретил, значит, дело нечистое.
Прошло полгода. Артём устроился на новую работу, завёл себе какую-то женщину. Говорят, она тоже с ребёнком. Интересно, что он ей рассказывает про меня.
А я живу спокойно со своим Ванечкой. Квартира моя, жизнь моя, ребёнок мой. Они хотели шантажом всё отобрать, но я не дала. Пусть теперь видят внука и сына через решётку суда, через адвокатов и свидетелей. Сами виноваты. Надо было быть людьми, а не хищниками.