Ульяна в сердцах бросила тяпку, которой выгребала из курятника. Ишь, пришла! Как дела у Коли? Тебе ж не нужен был Коля! А теперь ты не нужна со своей помощью!
Она села на лавку под старым абрикосом. И вдруг почувствовала себя очень одинокой. У нее был дом, просторный двор, сад, огород, хозяйство, которое уже трудно содержать одной. И ни одной живой души рядом! Даже внуки перестали ходить. Могла быть, конечно, Верка, но слишком вознеслась: видите ли, ей не нравится, когда мужик приходит поздно, пьет. А где они другие? Все такие. А ей подавай другого!
Ульяна тяжело поднялась, продолжила уборку двора. По правде сказать, она давно занималась этим одна. У Васьки, конечно, свой двор и свое хозяйство, а Николай – тот вообще этим не занимался. А сил уже не хватает. Придется, наверное, корову сбывать: сена на зиму не запасено, а соломой кормить не будешь. А как же молоко, сметана? Николай любит сметану – и в борщ щедро кладет, и оладьи со сметаной, и блины, и вареники, да и картошечку молодую тоже с ней любит. Весной Ульяна сказала ему, что нужно бы сена накосить, так он рассердился:
- Мне что, ночью косить его? Купим к осени.
А теперь вот где брать это сено? У кого купишь? Каждый косит для своей скотины столько, сколько нужно, а лишнего не бывает.
Ульяна вздохнула. Вообще-то, Николаю надо бы уже образумиться, пора мужиком становиться, ведь уже тридцать три года – не мальчик! А он все в кавалерах ходит. Господи, поднялся бы быстрее!
Известие о том, что произошло с Николаем, распространилось по селу очень быстро. На току это обсуждалось активно и всеми. Некоторые, разговаривая об этом, посматривали на Пелагею.
Пелагея, услышав о том, что произошло с Николаем, с горечью сказала:
- Жалко, хороший мог бы быть мужик! А теперь и матери горе, и самому беда.
Она вздохнула: все-таки хорошо, что не получилось у нее с Николаем ничего. Андрея даже и сравнивать нельзя с ним. Да и не собирается она его сравнивать с кем-то!
Когда вечером приехал Андрей, он рассказал, что возил Ульяну в больницу, к сыну, но там ее не пустили, сказали, что пока к нему нельзя.
- Жить он, конечно, будет, только ожоги просто так не проходят. Жалко, что вот так, по глупости, сам пострадал и других подвел. Сейчас директору придется объясняться со всеми подряд – от милиции до инспекции по технике безопасности. И виноватых будут искать, чтоб наказать.
Пелагея поставила ужин на стол, сказала, что детей уже накормила, они в другой комнате занимаются своими делами. Сев напротив мужа, она смотрела, как он ест, и думала о том, что все-таки судьба ей улыбнулась: начала она здесь с лебеды, а теперь у нее есть все, что нужно для нормальной жизни.
- Маша давно не приходила, - сказала она. – Я уже соскучилась, и дети спрашивают.
- Я заеду завтра к ней, - сказал Андрей, - может, что случилось.
А Маша купалась в счастье. Она все больше влюблялась в Виктора, открывая в нем все больше такого, что делало его в ее глазах самым лучшим. Она уже точно знала, что другого ей не нужно никого, что в ее жизни будет только один мужчина, и это он, Виктор. Он тоже думал только о ней. Он уже решил, что пора познакомиться с ее отцом и попросить ее руки. Это он скажет ей сегодня вечером, когда они встретятся. Она не сможет отказать, конечно, он это чувствует! Ну и что, что они недавно познакомились? Разве не бывает любви с первого взгляда? Бывает! Вот он только увидел ее тогда, в пионерской комнате, и пропал!
- Что, старлей, опять весь в мечтах? Небось о своей сельской учительнице размечтался? – капитан вошел в палатку, когда Виктор уже лежал в койке, обойдя свой взвод. - Ты не очень-то думай, что это только ты ей нужен. Представь: здесь в кого ей влюбляться? В тракториста, скотника, или как там он называется? Ну, или в шофера – тут это уже почти элита! А тут – целый старший лейтенант, офицер! Конечно, хорошенькая головка-то и закружилась! Вот тебе и повод выбраться из этого захолустья!
Виктор не смотрел на капитана, но в сердце у него закипала злость. Да, он меряет всех по себе, меняет девок здешних, как перчатки: если несговорчивая, значит, ей отставка. Уже не одно сердце разбил. А о Маше он не смеет так говорить! Она не такая! Это потому, что на него не обратила внимания.
- Слышь, старлей? Свадьбу еще не назначил? Смотри, а то от таких влюбленных отвязаться будет непросто.
Он зевнул, бросил на стул одежду, подошел к койке Виктора.
- Ты слышишь меня? Еще не спишь?
Виктор поднялся, сел на койке.
- Товарищ капитан, я прошу вас больше так об этой девушке не говорить!
- А она еще девушка? Ну ты даешь, старлей!
Капитан засмеялся так весело, что у Виктора потемнело в глазах. Он вскочил с койки, бросился к капитану, схватил его за майку. Тот сначала растерялся: не ожидал такого от Виктора. Потом оттолкнул его, громко, почти прокричав:
- Ты понимаешь, что делаешь? Ты руку поднял на старшего по званию! Из-за бабы нарушил устав! Ты знаешь, что я с тобой сделаю? Готовься, старлей!
Он оттолкнул Виктора, отошел к своей койке, потом надел брюки и вышел на улицу. Виктор сел на кровать, обхватив руками голову. До чего же гадкий человек, этот Левицкий!
И вдруг он подумал, что в его словах может быть какое-то зерно правды. Ведь действительно, в селе для Маши не было вариантов: все молодые парни работают в совхозе механизаторами или животноводами. Даже зоотехник и агроном – сельская интеллигенция – семейные люди. Вот она и влюбилась в того, кто появился первым. И если бы это был тот самый Левицкий, то может быть... Нет! Не может быть! А этому капитану надо бы морду набить!
Он попытался уснуть, но сон не шел. Виктор представлял себе разговор с Машей, в котором он прямо задавал ей вопрос, почему она встречается с ним, любит ли она его. Конечно, она ответит, что любит. Верить или нет? Вот ведь гад капитан! Посеял такие сомнения в душе! Виктор вспомнил глаза Маши. Нет, такие глаза не могут врать! Это капитан врет! Сам не умеет любить, вот и другим не дает!
Андрей днем заехал к Матрене, чтобы поговорить с дочкой. Она сидела под яблоней и читала книгу.
- Добрый день, Маша, можно к вам?
- Папа! Конечно, можно! А я собиралась сегодня после обеда к вам – соскучилась.
- Да вот видишь, собиралась, а не заходишь. Пелагея уже забеспокоилась, не забыла ты нас?
- Нет, папа, я только сегодня не в поле. Люба, пионервожатая, повела агитбригаду. А я сегодня отдыхаю. Проходи. Хочешь компота холодненького? Сейчас принесу.
На голоса вышла Матрена.
- Здравствуй, Андрюша! Дочку пришел проведать?
- Да, Матрена Тимофеевна, а то она не приходит.
- Да куда ей идти? Она приходит с поля сама не своя от жары. А вечером уже боится, что вам помешает.
Маша выбежала из дома с большой кружкой компота.
- Вот, пей, правда, он еще не очень холодный, нужно его в погреб опустить.
- Машенька мне все говорит, что нужно холодильник купить, а я не хочу: зачем мне одной? Машенька вот скоро уедет, наверное.
Матрена остановилась, будто поперхнулась:
- Ой, я, кажется, не в свое дело влезла.
- А куда Маша собирается?
Андрей вопросительно смотрел то на дочку, то на Матрену.