– Насть, подожди, – Дима замер в дверях кухни. – Давай спокойно поговорим.
Он явно не ожидал, что жена встретит его такими словами в девять вечера, когда он только переступил порог квартиры после работы.
Настя стояла у плиты, спиной к нему, но по её напряжённым плечам было видно, что она кипит. В комнате уже красовался огромный чемодан на колёсиках, рядом с ним – несколько коробок и сумок. Всё это появилось в их квартире сегодня днём, пока Настя была на работе.
– Спокойно? – она резко повернулась, и в глазах у неё стояли слёзы ярости. – Ты серьёзно? Твоя мама приехала с вещами, сказала, что продала свою квартиру и теперь будет жить с нами. А я об этом узнаю последней! Даже не последней – я просто прихожу домой и вижу чужие коробки в нашей гостиной!
Дима тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. Он выглядел уставшим – не только от работы, но и от того, что знал: этот разговор будет тяжёлым.
– Я хотел тебе сегодня всё объяснить, – начал он осторожно. – Просто не успел. Мама позвонила утром, сказала, что уже подписала договор купли-продажи. Я думал, она сначала поговорит со мной, обсудит...
– Обсудит? – Настя горько усмехнулась. – Дмитрий, мы с тобой женаты восемь лет. Восемь! У нас дочь, ипотека, общие планы. И ты позволяешь своей матери вот так просто взять и переехать к нам, даже не спросив меня?
Она подошла к чемодану и легонько толкнула его ногой. Колёсики тихо зашуршали по паркету.
– Это всё её вещи? – спросила Настя, хотя ответ был очевиден.
– Да, – тихо подтвердил Дима. – Она сказала, что не хочет жить одна. Что боится. Что в её районе стало страшно, что соседи...
– А мы с Лизой ей кто? Соседи? – Настя покачала головой. – Нет, Дим. Так не пойдёт. Я не против помогать твоей маме. Я не против, чтобы она приезжала в гости, оставалась на выходные, даже неделю. Но жить с нами постоянно? Без моего согласия? Это уже слишком.
Дима молчал. Он понимал, что жена права. Понимал ещё утром, когда мать позвонила и радостно сообщила, что «всё решено». Тогда он пытался возразить, но, как всегда, отступил перед её напором. «Ты же не бросишь мать одну?» – этот вопрос висел в воздухе каждый раз, когда речь заходила о чём-то важном для неё.
– Я поговорю с ней, – наконец сказал он. – Объясню, что так нельзя.
– Уже поздно объяснять, – Настя опустилась на стул и закрыла лицо руками. – Она уже здесь. С вещами. С планами на нашу жизнь.
В этот момент из комнаты выглянула свекровь – Галина Петровна. Высокая, статная женщина с аккуратной укладкой и в домашнем халате, который, судя по всему, уже успела распаковать.
– Ой, вы уже дома? – улыбнулась она, словно ничего не происходило. – Я тут подумала, может, завтра с утра поедем в «Ашан», посмотрим новые шторы? А то ваши какие-то тёмные, света мало.
Настя подняла на неё взгляд, и в этом взгляде было всё – усталость, раздражение, боль.
– Галина Петровна, – спокойно, но твёрдо сказала она, – мы с Димой ещё не решили, где вы будете жить.
– Как это «где»? – свекровь удивлённо вскинула брови. – Я же всё продала. Куда мне теперь?
– В съёмную квартиру, – ответила Настя без колебаний. – Мы поможем найти, поможем с переездом, будем приезжать, помогать. Но жить постоянно с нами вы не будете.
Галина Петровна посмотрела на сына, явно ожидая поддержки.
– Дима?
Он отвёл взгляд.
– Мам, Настя права. Мы не обсуждали это. У нас маленькая квартира, Лиза растёт... Это наш дом. Наша семья.
– Наша семья? – голос свекрови дрогнул. А я кто? Чужая?
– Вы моя мама, – тихо сказал Дима. И я вас очень люблю. Но у меня есть ещё одна семья – жена и дочь. И я не могу жертвовать их комфортом.
Настя смотрела на мужа с удивлением – он впервые так чётко и твёрдо обозначил границы. Обычно он находил тысячу причин, чтобы не конфликтовать с матерью.
Галина Петровна молчала. Потом медленно кивнула.
– Понятно, – сказала она сухо. Значит, я вам мешаю.
– Вы не мешаете, – мягко ответила Настя. Просто у каждого должна быть своя жизнь. Своё пространство.
Свекровь ушла в комнату, которую уже мысленно обжила, и тихо закрыла дверь. В квартире повисла тяжёлая тишина.
Дима подошёл к жене и обнял её за плечи.
– Прости, – прошептал он. – Правда прости. Я не думал, что она так... решительно всё сделает.
Настя прижалась к нему.
– Я не злюсь на тебя. Злюсь на ситуацию. На то, что нас опять поставили перед фактом.
– Я всё исправлю, – пообещал он. Завтра же начнём искать квартиру. Хорошую, рядом. Чтобы она не чувствовала себя брошенной.
– Спасибо, – Настя закрыла глаза. Спасибо, что в этот раз выбрал нас.
Они стояли так долго, слушая, как за стеной тихо шуршат вещи – Галина Петровна явно перекладывала что-то в коробках. И в этой тишине было что-то важное – как будто впервые за многие годы Дима действительно сделал выбор.
Но Настя ещё не знала, что завтра всё станет только сложнее...
На следующее утро Галина Петровна вышла к завтраку с красными глазами – явно плакала ночью. Но держалась достойно.
– Я подумала, – начала она, садясь за стол, может, я поторопилась. Может, стоит поискать квартиру побольше? Чтобы всем хватило места?
Настя замерла с чашкой в руках.
– Галина Петровна, – мягко, но твёрдо сказала она, мы с Димой вчера всё решили. Мы поможем вам снять квартиру. Рядом с нами. Вы сможете видеть Лизу каждый день, приезжать в гости, мы будем помогать. Но жить вместе мы не будем.
Свекровь посмотрела на сына.
– Дима, ты правда так решил?
Он кивнул.
– Да, мам. Правда.
– То есть ты выбираешь её, а не меня?
– Я не выбираю между вами, – терпеливо ответил Дима. Я выбираю спокойствие в нашем доме. Нашу семью. Это разные вещи.
Галина Петровна долго молчала. Потом встала.
– Хорошо. Я поеду к Нине на пару дней. Пусть подумает, что делать дальше.
Она ушла в комнату собираться, а Настя с Димой переглянулись.
– Думаешь, она поняла? – тихо спросила Настя.
– Надеюсь, – ответил он. Но чувствую, это ещё не конец.
И действительно – это было только начало. Потому что через три дня Галина Петровна вернулась с новым планом, который перевернул всё с ног на голову...
– Насть, открой, пожалуйста, это я, – голос Галины Петровны звучал в домофон непривычно тихо, почти робко.
Настя нажала кнопку, не задавая вопросов. Было воскресное утро, Лиза ещё спала, Дима уехал за продуктами. Она не ждала свекровь так рано, тем более после того, как та три дня назад уехала к подруге Нине «подумать».
Дверь открылась, и Галина Петровна вошла с одной небольшой сумкой через плечо. Лицо у неё было бледное, под глазами тени.
– Здравствуй, доченька, – сказала она и впервые за все годы назвала Настю так. – Можно войти?
– Конечно, – Настя отступила в сторону. – Чаю?
– Если не трудно.
Они прошли на кухню. Галина Петровна села за стол, аккуратно поставила сумку на пол и сложила руки на коленях, будто школьница перед строгой учительницей.
– Я много думала эти дни, – начала она, не поднимая глаз. – И поняла, что вела себя... неправильно. Очень неправильно.
Настя молчала, наливая воду в чайник. Ей не верилось с трудом.
– Я привыкла, что Дима один. Что я – главный человек в его жизни. А потом появилась ты, потом Лиза..., и я испугалась остаться не нужной. Вот и решила: если перееду к вам, буду полезной. Буду готовить, убирать, с Лизой сидеть. Думала, вы обрадуетесь.
Она наконец подняла взгляд. В глазах стояли слёзы.
– Оказалось – нет. И я вас понимаю. Правда понимаю.
Настя поставила перед ней чашку и села напротив.
– Галина Петровна, мы не против вас видеть. Мы против того, чтобы кто-то решал за нас, как нам жить.
– Знаю, – свекровь кивнула. – Поэтому я нашла вариант.
Она достала из сумки папку и положила на стол.
– Вот. Смотру-недвижимость. Однокомнатная квартира в соседнем доме. Пятый этаж, хороший ремонт, балкон на солнечную сторону. Я уже внесла задаток. Сегодня в два часа смотровая.
Настя открыла папку. Фото, планировка, цена – всё было аккуратно распечатано.
– Я подумала, – продолжала Галина Петровна, – если вы не против, я сниму её на год, а потом, если всё будет хорошо, выкуплю. Деньги от продажи моей квартиры остались. Хватит.
Настя подняла пальцами по глянцевым листам. Всё выглядело разумно. Слишком разумно для женщины, которая ещё неделю назад заявляла, что «другого дома у неё не будет».
– А если мы скажем «нет»? – тихо спросила Настя.
Галина Петровна грустно улыбнулась.
– Тогда я найду что-то дальше. В другом районе. Не хочу быть вам в тягость.
В этот момент в квартиру вошёл Дима с пакетами.
– Мам? – он замер в дверях. – Ты как здесь?
– Приехала мириться, – ответила Галина Петровна и встала. – И показать вам квартиру, которую я хочу снять. Чтобы быть рядом, но не мешать.
Дима посмотрел на жену. Настя чуть заметно кивнула.
– Покажи, – сказал он и сел рядом.
Они втроём склонились над папкой. Квартира действительно была хорошая: светлая, уютная, в пятнадцати минутах пешком.
– В два часа смотровая, – повторила Галина Петровна. – Если вам понравится, я подпишу договор. Если нет... ну что ж. Будем искать дальше.
Дима взял мать за руку.
– Мам, мы поедем вместе. Втроём. И если всё устроит, подпишем.
Галина Петровна просияла, но тут же спохватилась:
– Только я сама буду платить. Всё сама.
– Договорились, – улыбнулась Настя. – Но иногда будете приходить на пироги. И Лиза будет к вам в гости бегать.
– Буду очень ждать, – голос свекрови дрогнул.
Казалось бы, всё решилось. Лучше, надежда, счастливый финал.
Но в два часа, когда они уже стояли у подъезда выбранного дома, риелтор, молодая девушка с планшетом, виновато развела руками:
– Простите, буквально час назад квартиру забронировали другие люди. Задаток внесли полностью. Я даже не успела вас предупредить...
Галина Петровна побледнела.
– Как забронировали? Я же вчера...
– К сожалению, так бывает, – девушка развела руками. – Но у нас есть ещё варианты. Чуть подальше, но тоже хорошие.
Настя увидела, как свекровь сжала губы. Всё то же самое – страх остаться одной, без крыши над головой, без уверенности в завтрашнем дне.
– Поехали посмотрим другие, – быстро сказала Настя и сама удивилась своему голосу. – Найдём обязательно.
Они объездили ещё три квартиры. Одна слишком тёмная, вторая – с ужасными соседями, третья – на последнем этаже без лифта. Галина Петровна держалась, но было видно, как её силы тают.
Когда они вернулись домой, она тихо сказала:
– Ничего. Я поживу пока у Нины. Поищу ещё.
Настя посмотрела на Диму. Он кивнул.
– Мам, – сказал он, – оставайся у нас. На время. Пока не найдёшь то, что понравится. Только... с условиями.
Галина Петровна подняла глаза.
– Какими?
– Мы вместе ищем квартиру. Вместе смотрим. И ты не решаешь ничего за нас, а мы – за тебя. Договорились?
Она долго смотрела на сына, потом на невестку.
– Договорились, – прошептала.
Казалось, камень с души упал. Настя даже выдохнула с облегчением.
Но вечером, когда Лиза уже спала, а Галина Петровна ушла гулять, Дима получил сообщение от риелтора:
«Нашёл идеальный вариант. Двушка, ваш район, первый этаж, отдельный вход, маленький дворик. Хозяева срочно уезжают за границу, готовы продать со скидкой. Только завтра в десять утра смотровая, потом улетят и всё».
Дима показал сообщение Насте.
– Что делать? – спросил он. – Если не взять, потом можем год искать.
Настя задумалась.
– А если взять... и предложить маме жить там? Полностью её квартира, но рядом. И дворик для Лизы, чтобы к бабушке бегала.
Дима смотрел на жену с благодарностью.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно. Только пусть это будет её решение. Не наше давление.
На следующее утро они втроём поехали смотреть квартиру. Увидев маленький садик с яблоней и отдельный вход, Галина Петровна заплакала прямо на пороге.
– Это... это как мой старый дом, – прошептала она. – Только лучше.
– Если хотите, покупаем сегодня, – тихо сказала Настя. – И переезжаете, когда будете готовы. А мы будем рядом. Буквально через два дома.
Галина Петровна посмотрела на них, потом обняла Настю – крепко, впервые за все годы.
– Спасибо, доченька, – сказала она. – Спасибо, что не прогнали.
Настя обняла её в ответ.
– Мы семья, – ответила она. – Просто у каждой семьи свои границы. И свои ключи от своего дома.
Они подписали договор через два дня. Галина Петровна переехала через неделю. Лиза теперь бегала к бабушке каждый день после садика, а по воскресеньям они всей семьёй пили чай во дворике под яблоней.
А Настя поняла: иногда, чтобы сохранить семью, нужно просто дать каждому свой уголок неба. И свой ключ от двери.
И всё-таки в тот вечер, когда они втроём сидели на новой кухне Галины Петровны и пили чай с её фирменным пирогом, Настя поймала себя на мысли: а ведь это и есть счастье, когда никто не чувствует себя лишним. Когда рядом, но не вместе. Когда любишь, но не давишь.
И в этот момент она впервые по-настоящему простила свекровь. И себя тоже.
Прошёл месяц с того дня, как Галина Петровна переехала в свою новую квартиру с яблоней во дворе.
Сначала всё было непривычно тихо. Настя ловила себя на том, что прислушивается: не скрипнет ли дверь, не раздастся ли знакомое «Настенька, а где у вас сахарница, я опять не найду?». Тишина казалась почти оглушительной. Лиза по вечерам спрашивала: – Мам, а когда мы к бабушке пойдём? Я ей рисунок нарисовала. И Настя улыбалась: теперь «к бабушке» значило спуститься на первый этаж соседнего подъезда, а не терпеть присутствие в своей кухне.
Галина Петровна звонила в дверь ровно в семь вечера по субботам, с корзинкой пирожков или банкой варенья. – Я ненадолго, – говорила она каждый раз, будто боялась, что её прогонят. Настя открывала шире: – Заходите, чайник только вскипел.
И свекровь заходила – уже без привычного «аудита шкафов, без советов, как лучше гладить рубашки Диме. Просто садилась за стол, снимала пальто и тихо радовалась, когда Лиза бросалась ей на шею.
Однажды в середине октября Дима пришёл с работы раньше обычного. Настя мыла посуду после ужина, когда он обнял её сзади и положил подбородок ей на плечо. – Знаешь, что мама сегодня сказала? – Что? – «Я, кажется, впервые за много лет сплю спокойно. Потому что знаю: вы рядом, но я вам не мешаю».
Настя выключила воду и повернулась. – Правда сказала? – Правда. И ещё добавила, что благодарна тебе. Говорит, ты подарила ей дом и при этом сохранила наш.
Настя только плечами пожала – не привыкла к таким словам от свекрови. А внутри всё равно стало тепло.
В ноябре Лиза заболела: температура под сорок, горло красное, кашель лающий. Настя отменила все встречи, Дима взял больничный. На третий день, когда силы уже заканчивались, в дверь позвонили.
На пороге стояла Галина Петровна с кастрюлькой куриного бульона и пакетом лекарств. – Я не помешаю? – спросила она осторожно. – Просто услышала, что Лизонька болеет… Настя, с растрёпанными волосами и в мятой футболке, чуть не расплакалась прямо в коридоре. – Заходите. Очень кстати.
Галина Петровна провела у них весь день: варила компоты, читала Лизе сказки, мерила температуру, а когда девочка наконец уснула, тихо мыла посуду, чтобы Настя могла прилечь хоть на час. Уходя поздно вечером, она шепнула: – Если что – звоните в любое время. Я рядом.
И Настя тогда впервые обняла её сама. Не из вежливости, а потому что захотелось.
Зимой выпал первый снег. Лиза выздоровела и потребовала «большую горку у бабушки во дворе». Они втроём – Дима, Настя и Галина Петровна – лепили снеговика под яблоней. Лиза командовала, где нос, где руки, а взрослые смеялись, как дети.
Когда стемнело, Галина Петровна позвала всех к себе на блины. Настя вошла в тёплую, пахнущую тестом квартиру и вдруг поняла: вот оно, то самое ощущение, о котором мечтала. Свекровь живёт своей жизнью, но в двух шагах. Можно прийти в тапочках, можно уйти, когда захочется. Можно любить и не задыхаться.
Они сидели за столом, пили чай с мятой, Лиза рассказывала, как будет украшать ёлку. Галина Петровна смотрела на них и вдруг сказала: – Я ведь раньше думала, что если не буду рядом каждую минуту, то меня забудут. А оказалось – наоборот. Когда не давишь, тебя начинают звать сами.
Дима взял мать за руку, Настя – за другую. Никто ничего не добавил. Не нужно было.
Позже, когда они с Лизой уже спускались по лестнице домой, дочка вдруг спросила: – Мам, а почему раньше бабушка жила у нас, а мы всё время ссорились? Настя остановилась на площадке, присела на корточки и посмотрела дочери в глаза. – Потому что мы все учились. Как правильно любить друг друга. Оказалось, для этого иногда нужно просто отпустить.
Лиза задумчиво кивнула, потом весело добавила: – А сейчас мы отпустили – и всё стало хорошо!
Настя рассмеялась и поцеловала дочку в холодный нос.
Дома, укладывая Лизу спать, она тихо сказала Диме: – Помнишь, я когда-то кричала: «Чемодан в руки и вперёд»? – Помню, – он улыбнулся. – А теперь думаю: хорошо, что чемодан всё-таки доехал до нужного адреса. Просто не к нам, а рядом.
Дима обнял жену. – Спасибо тебе. За терпение. За то, что не сдалась.
– Спасибо тебе, – ответила Настя. – За то, что в нужный момент встал рядом со мной.
За окном падал снег, мягко укрывая город. В соседнем доме светилось одно окно – Галина Петровна, наверное, пила свой вечерний чай и смотрела на ту же яблоню, уже серебряную от инея.
И всем троим – и четвёртой, спящей в своей комнате, – было спокойно. Потому что теперь у каждого был свой дом. И общая дорога между ними – короткая, тёплая, в двух шагах.
А это, как оказалось, и есть самое правильное расстояние для любви.
Рекомендуем: