– Как ты можешь так говорить? – Сергей смотрел на неё с таким удивлением, будто она только что предложила выбросить из окна его любимый семейный альбом. – Мама приехала всего на пару недель, помочь нам с ремонтом. Ты же сама знаешь, как тяжело мне отказывать ей.
Ульяна стояла в дверях кухни. Внутри у неё всё кипело, но она старалась держать голос ровным. Последние дни превратились в настоящее испытание терпения.
– Сергей, – ответила она, стараясь говорить спокойно, – я не против помощи. Правда не против. Но твоя мама уже здесь третью неделю, и она... она ведёт себя так, будто это её квартира, а не моя.
Сергей вздохнул и опустился на стул, потирая виски. Он выглядел уставшим после работы, но Ульяна знала этот взгляд – он уже готовился защищать мать, как делал всегда.
– Ты преувеличиваешь, – мягко сказал он. – Мама просто привыкла вести хозяйство по-своему. Она всю жизнь так жила, после смерти отца одна тянула всё на себе. А теперь хочет быть полезной нам.
Ульяна положила полотенце на стол и села напротив мужа. Ей хотелось кричать, но вместо этого она просто посмотрела ему в глаза.
– Полезной? – переспросила она тихо. – Сергей, она переставила всю мебель в гостиной, потому что «так лучше свет падает». Она выбросила мои старые кружки, которые мне подарила ещё бабушка, и купила новые – «более практичные». Она каждый вечер комментирует, как я готовлю ужин, и потом переделывает всё по-своему. Я прихожу с работы и чувствую себя гостьей в собственном доме.
Сергей взял её руку в свою. Его ладонь была тёплой, знакомой, и на миг Ульяне стало легче. Они были вместе уже семь лет, из них пять в браке, и эта квартира – двухкомнатная, уютная, в тихом районе Москвы – была куплена ещё до свадьбы на её деньги. Ульяна тогда работала в крупной компании, копила годами, отказывая себе во всём. Сергей вносил свою долю в ремонт и быт, но юридически квартира принадлежала только ей.
– Я поговорю с ней, – пообещал он. – Скажу, чтобы не трогала твои вещи и не вмешивалась в готовку. Она поймёт.
Ульяна кивнула, но в душе знала, что разговор ничего не изменит. Тамара Ивановна, свекровь, была женщиной с характером – прямолинейной, привыкшей командовать. После смерти мужа она жила одна в небольшом городке под Тверью, но всегда находила повод приехать к сыну «помочь». А теперь, когда они с Сергеем решили сделать небольшой ремонт в ванной, она заявила, что без неё они не справятся, и приехала с огромным чемоданом и пакетами продуктов.
Сначала Ульяна была даже рада. Тамара Ивановна действительно взяла на себя часть хлопот – готовила, убирала, следила за рабочими. Но постепенно помощь превратилась в контроль. Свекровь начала переставлять вещи, критиковать выбор плитки, говорить, что Ульяна слишком много работает и мало внимания уделяет мужу. А вчера вечером, когда Ульяна вернулась поздно и хотела просто разогреть вчерашний суп, Тамара Ивановна встретила её словами:
– Я уже всё переделала. Твой суп был слишком солёный, я добавила овощей и специй. Теперь хоть есть можно.
Ульяна тогда промолчала, но внутри всё сжалось. Это была не просто критика еды – это было вторжение в её пространство, в её жизнь.
Теперь, глядя на Сергея, она решила сказать всё прямо.
– Это не только про вещи и еду, – продолжила она. – Она постоянно делает замечания. Говорит, что я не так глажу твои рубашки, что цветы на подоконнике стоят неправильно, что мы поздно ложимся спать. Я чувствую себя... лишней.
Сергей нахмурился.
– Мама просто заботится. Она хочет, чтобы у нас всё было идеально.
– Но это наш дом, Сергей. Наш с тобой. А не её.
Он помолчал, потом кивнул.
– Ладно. Я завтра же поговорю. Скажу, что ремонт почти закончен и она может возвращаться домой. Ещё неделя – и всё.
Ульяна улыбнулась, хотя улыбка вышла усталой. Она встала, обняла мужа и поцеловала в щёку.
– Спасибо. Я не хочу ссор, просто... хочу снова чувствовать себя хозяйкой.
Они легли спать, и Ульяна долго лежала, слушая ровное дыхание Сергея. В соседней комнате – бывшем кабинете, который теперь занимала Тамара Ивановна – было тихо. Но сон пришёл не сразу. Она думала о том, как всё изменилось за эти недели, и о том, что завтрашний разговор может ничего не решить.
Утро началось как обычно. Ульяна проснулась первой, сварила кофе и вышла на кухню. Тамара Ивановна уже была там – в халате, с бигуди в волосах, она мыла посуду после вчерашнего ужина.
– Доброе утро, Ульяна, – приветливо сказала свекровь, не оборачиваясь. – Я тут подумала, может, сегодня борщ сварю? У тебя в холодильнике как раз есть свёкла, а то она пропадёт.
Ульяна замерла в дверях. Опять. Опять всё решается без неё.
– Спасибо, Тамара Ивановна, – ответила она, стараясь звучать нейтрально. – Но сегодня я планировала приготовить курицу с овощами. Мы с Сергеем любим именно так.
Свекровь повернулась, вытирая руки полотенцем.
– Курица – это, конечно, хорошо, но борщ полезнее. Особенно для Серёжи, он же весь день на работе, силы нужны.
Ульяна почувствовала, как внутри снова поднимается раздражение. Она налила себе кофе и села за стол.
– Мы справимся, правда, – сказала она. – Вы и так много помогли.
Тамара Ивановна улыбнулась своей фирменной улыбкой – доброй, но с лёгким оттенком превосходства.
– Ну что ты, доченька. Я же не мешаю, просто хочу быть полезной. Сергей вчера поздно лёг, бедный, я ему даже чай с мятой заварила, чтобы лучше спал.
Ульяна молча пила кофе. Сергей действительно поздно лёг – они долго говорили, и он обещал разобраться. Но сейчас, слушая свекровь, она понимала, что ничего не изменится, если не поставить точку.
Когда Сергей вышел на кухню, уже одетый для работы, атмосфера была немного напряжённой. Он поцеловал Ульяну в щёку, кивнул матери.
– Мам, можно тебя на минутку? – спросил он тихо, отводя Тамару Ивановну в сторону.
Ульяна сделала вид, что занята телефоном, но слышала каждое слово.
– Что случилось, сынок? – голос свекрови звучал заботливо.
– Мам, мы с Улей поговорили вчера. Ремонт почти закончен, и.. нам нужно немного своего пространства. Может, через неделю вернёшься домой?
Повисла пауза. Ульяна затаила дыхание.
– Как через неделю? – Тамара Ивановна явно удивилась. – А кто будет следить за рабочими? Они же плитку криво кладут, я вчера видела. И вообще... я думала остаться подольше. Зимой к вам переехать, чтобы вместе жить. Город всё-таки, рядом с вами мне спокойнее.
Ульяна почувствовала, как кофе горчит во рту. Переехать? Совсем?
Сергей растерялся.
– Мам, мы не планировали... То есть, мы с Улей ещё не обсуждали.
– А что тут обсуждать? – голос Тамары Ивановны стал чуть громче. – Я одна там, в доме холодно, отопление дорогое. А здесь у меня сын, невестка. Семья должна быть вместе.
Ульяна не выдержала. Она встала и подошла к ним.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно, но твёрдо, – это моя квартира. Я очень благодарна за помощь, но постоянное проживание мы не планировали. Ни с Сергеем, ни без него.
Свекровь посмотрела на неё с удивлением и лёгкой обидой.
– Твоя квартира, да, – кивнула она. – Но семья – это общее. Сергей тоже здесь живёт, и он мой сын.
Сергей стоял между ними, явно не зная, что сказать.
– Мам, давай не сейчас, – попросил он. – Я на работу опаздываю.
– Конечно, сынок, иди, – Тамара Ивановна сразу смягчилась. – Мы с Улей сами разберёмся.
Сергей поцеловал Ульяну, шепнул «вечером поговорим» и ушёл. Дверь закрылась, и на кухне остались только они вдвоём.
Тамара Ивановна повернулась к невестке.
– Ульяна, милая, – начала она мягко, – я понимаю, что тебе тяжело привыкнуть. Ты молодая, самостоятельная. Но поверь, я не враг. Я хочу только добра. Сергей – мой единственный сын, и я боюсь за него. Ты много работаешь, дома бываешь мало... А вдруг он почувствует себя одиноким?
Ульяна посмотрела на свекровь. В её словах была забота, настоящая, но за ней скрывалась и другая цель – контроль, желание быть главной в этом доме.
– Тамара Ивановна, – ответила Ульяна, – я люблю Сергея. И мы справляемся вдвоём уже много лет. Нам не нужно, чтобы кто-то решал за нас, как жить.
Свекровь вздохнула.
– Ладно, не будем ссориться. Я сегодня на рынок схожу, куплю свежих овощей. Борщ всё-таки сварю, а курицу твою на завтра оставим.
Она вышла из кухни, а Ульяна осталась стоять, чувствуя, как внутри нарастает решимость. Вечером она поговорит с Сергеем серьёзно. Это её дом, её жизнь. И она не позволит превратить его в филиал чужих правил.
День тянулся медленно. Ульяна работала из дома – она была дизайнером-фрилансером, и это позволяло ей быть гибкой. Но сосредоточиться не получалось. Она слышала, как Тамара Ивановна гремит кастрюлями, напевает старые песни, звонит подругам и громко рассказывает, как «помогает молодым».
К обеду свекровь накрыла стол – ароматный борщ, свежий хлеб, салат. Всё выглядело аппетитно, но Ульяна ела без удовольствия.
– Вкусно? – спросила Тамара Ивановна, внимательно наблюдая.
– Да, спасибо, – кивнула Ульяна.
– Видишь, я же знаю, что лучше, – улыбнулась свекровь. – Ты бы своего супа наварила, а так хоть нормально поели.
Ульяна промолчала. После обеда Тамара Ивановна ушла «прогуляться», а Ульяна села за компьютер, но мысли были далеко.
Вечером Сергей вернулся раньше обычного. Он выглядел задумчивым.
– Как день прошёл? – спросил он, обнимая жену.
– Нормально, – ответила Ульяна. – Твоя мама борщ сварила. И сказала, что планирует переехать к нам насовсем.
Сергей замер.
– Она так сказала?
– Да. И ты, похоже, не возражал.
Он сел на диван, потирая шею.
– Я не знал, что она серьёзно. Думал, просто приедет на зиму иногда.
– Сергей, – Ульяна села рядом, – нам нужно решить это сейчас. Я не против гостей. Но постоянное проживание... Это моя квартира. Я её купила, я плачу ипотеку. И я хочу, чтобы в ней были наши правила, а не чьи-то ещё.
Сергей кивнул.
– Я понимаю. Правда. Просто... мама одна. Ей тяжело там.
– Я знаю, – мягко сказала Ульяна. – И мы можем помочь ей иначе. Купить обогреватель, найти помощницу по дому. Или она может снять квартиру здесь, в Москве. Но не жить с нами постоянно.
Он взял её руку.
– Ты права. Я поговорю с ней сегодня же. Скажу прямо.
Но когда Тамара Ивановна вернулась с прогулки, Сергей снова отложил разговор. Они поужинали втроём, говорили о погоде, о работе. Свекровь рассказывала истории из молодости Сергея, смеялась, и он улыбался в ответ.
Ульяна смотрела на них и понимала: если она не поставит ультиматум, ничего не изменится. В тот вечер, когда они легли спать, она сказала те слова, которые изменили всё.
– Сергей, – прошептала она в темноте, – это моя квартира. Если твоя мать завтра не съедет, то ты уйдёшь вместе с ней.
Он повернулся к ней, удивлённый.
– Ульяна...
– Я серьёзно. Я люблю тебя. Но я не позволю превратить мою жизнь в чужую.
Он молчал долго. Потом тихо сказал:
– Хорошо. Завтра я всё решу.
Но Ульяна знала, что завтра может принести новый поворот. Что-то подсказывало ей, что Тамара Ивановна не сдастся так просто...
– Ульяна, ты не можешь ставить меня перед таким выбором, – Сергей сел на край кровати, голос его звучал глухо в темноте спальни. – Это же моя мать. Она не чужая.
Ульяна лежала спиной к нему, глядя в стену. Сердце колотилось, но она не повернулась.
– Я не ставлю выбор, Сергей, – ответила она тихо, но твёрдо. – Я просто говорю, как будет. Это моя квартира. Я её купила, я плачу за неё. И я больше не хочу чувствовать себя посторонней в собственном доме.
Он помолчал. Потом встал, прошёл по комнате, остановился у окна. За стеклом шумел вечерний город – машины, далёкие голоса, свет фонарей.
– Я поговорю с ней завтра утром, – сказал он наконец. – Скажу, что ей нужно вернуться домой. Но... дай мне время, чтобы всё объяснить мягко. Она не ожидает такого.
Ульяна закрыла глаза. Время. Всегда время. Но она кивнула.
– Хорошо. Утро. Если к вечеру ничего не изменится, я соберу твои вещи.
Он вернулся в постель, но в эту ночь они не обнялись, как обычно. Между ними лежала невидимая стена.
Утро пришло серое, с мелким декабрьским дождём. Ульяна проснулась от запаха блинов – Тамара Ивановна уже хозяйничала на кухне. Сергей сидел за столом с чашкой чая, лицо его было усталым, под глазами тени.
– Доброе утро, Ульяна, – приветливо сказала свекровь, ставя на стол тарелку с горячими блинами. – Я с творогом сделала, Серёжа любит. И сметанки свежей купила вчера.
Ульяна кивнула, села напротив мужа. Он избегал её взгляда.
– Мам, – начал Сергей после долгой паузы, отодвигая чашку, – нам нужно поговорить.
Тамара Ивановна замерла с половником в руке.
– О чём, сынок?
– О том, что тебе пора домой, – он говорил медленно, словно каждое слово весило тонну. – Ремонт закончен. Мы с Улей... нам нужно своё пространство.
Повисла тишина. Только дождь стучал по подоконнику.
Тамара Ивановна медленно положила половник и села за стол. Её лицо изменилось – доброта сменилась удивлением, потом обидой.
– Домой? – переспросила она. – Так быстро? Я думала, мы вместе зиму проведём. Я же для вас стараюсь, всё делаю...
– Мы благодарны, мама, правда, – Сергей взял её руку. – Но Ульяна... она чувствует себя некомфортно. И я понимаю её.
Свекровь посмотрела на невестку. В глазах – смесь боли и непонимания.
– Не комфортно? – тихо спросила она. – Я же не мешаю. Я помогаю. Убираю, готовлю, за всем слежу. Ты работаешь допоздна, Ульяна, а я здесь, чтобы Сергей не голодал, чтобы дома порядок был.
Ульяна встретила её взгляд.
– Тамара Ивановна, – сказала она спокойно, – я ценю вашу помощь. Но это мой дом. И я хочу вести его так, как привыкла. Без перестановок мебели, без выброшенных вещей, без комментариев к каждому моему шагу.
Свекровь отпрянула, словно от пощёчины.
– Выброшенных вещей? Да я только старьё убрала, чтобы место было! Те кружки твои – сплошная пыль собиралась. А мебель я переставила, чтобы уютнее было.
– Но вы не спросили, – мягко, но твёрдо сказала Ульяна. – Ни разу не спросили, нужно ли мне это.
Тамара Ивановна повернулась к сыну.
– Серёжа, ты же видишь, как она со мной. Я для вас душу рву, а она...
– Мам, хватит, – Сергей повысил голос, и обе женщины замолчали. – Это не Ульяна виновата. Это я не объяснил сразу. Мы с ней вдвоём строим свою жизнь. И нам нужно место для этого. Без третьего человека, даже если это ты.
Тамара Ивановна побледнела.
– Третий человек... – прошептала она. – Я для тебя третий человек?
Сергей опустил голову.
– Нет, мама. Ты моя мать. И всегда будешь. Но сейчас ты гость. И гости когда-то уезжают.
Она встала, медленно, словно постарев за минуту.
– Поняла, – сказала она глухо. – Соберу вещи. Сегодня же уеду.
Ульяна почувствовала укол совести. Тамара Ивановна выглядела такой потерянной – одинокой женщиной, которая просто хотела быть нужной.
– Тамара Ивановна, – начала Ульяна, – я не хочу, чтобы вы думали...
Но свекровь подняла руку.
– Ничего не надо. Я всё поняла.
Она ушла в свою комнату. Дверь закрылась тихо, но в этой тишине было больше боли, чем в любом хлопке.
Сергей смотрел в стол.
– Это было тяжело, – прошептал он.
– Да, – согласилась Ульяна. – Но необходимо.
День прошёл в напряжённой тишине. Тамара Ивановна собирала вещи молча, не глядя ни на кого. Сергей пытался помочь, но она отмахивалась. Ульяна работала в спальне, чтобы не мешать.
К вечеру свекровь вышла с чемоданом.
– Я билет на завтрашний поезд взяла, – сказала она Сергею в прихожей. – Утром уеду.
– Мам, я провожу тебя на вокзал, – предложил он.
– Не надо, – она покачала головой. – Сама доберусь.
Ульяна вышла из спальни.
– Тамара Ивановна, – сказала она, – спасибо за всё, что вы сделали. Правда. И.. приезжайте в гости. Когда захотите.
Свекровь посмотрела на неё долго.
– В гости, – повторила она. – Хорошо.
Она поцеловала сына в щёку и вышла за дверь. Чемодан стучал по ступенькам.
Сергей вернулся в квартиру, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
– Она ушла в кафе неподалёку, – сказал он. – Сказала, что переночует у подруги, которая в Москве живёт. Не хочет здесь оставаться.
Ульяна подошла к нему, обняла.
– Прости, что так вышло.
Он обнял её в ответ, крепко.
– Нет. Ты права была. Я слишком долго закрывал глаза.
Они поужинали вдвоём – просто разогрели вчерашнее, но это был их первый вечер за долгое время, когда в доме царила тишина, настоящая, их тишина.
Но на следующий день всё изменилось.
Утром Сергей ушёл на работу рано, поцеловав Ульяну и пообещав вечером сходить в кино – «только мы вдвоём». Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение отпускает.
Но около одиннадцати раздался звонок в дверь.
Ульяна открыла – и замерла.
На пороге стояла Тамара Ивановна. С тем же чемоданом. И с новым пакетом в руках.
– Я вернулась, – сказала она просто. – Билет сдала. Подруга заболела, не смогла принять. А домой одной ехать... не хочется.
Ульяна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Тамара Ивановна...
– Я ненадолго, – быстро добавила свекровь, входя в квартиру. – Только пока подруга не поправится. Неделя-другая. Сергей не будет против, я ему уже позвонила.
Ульяна закрыла дверь, не веря своим ушам.
– Вы позвонили Сергею?
– Да. Он сказал, что поговорит с тобой. Не волнуйся, Ульяна, я тихо буду. В уголке.
Она прошла на кухню, начала разбирать пакет – продукты, как всегда.
Ульяна стояла в коридоре, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сергей сказал «поговорит с тобой». Значит, он не отказал.
Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Сергея: «Маме негде остановиться. Только на пару дней. Пожалуйста, потерпи. Я всё объясню вечером».
Ульяна посмотрела на кухню, где Тамара Ивановна уже ставила чайник.
Пару дней. Опять.
Она поняла: если не действовать сейчас, это никогда не кончится. Свекровь вернётся снова и снова, пока не поселится насовсем. А Сергей... Сергей будет между двух огней.
Весь день Ульяна провела в напряжении. Она работала, но мысли были далеко. Когда Сергей вернулся вечером, с цветами и виноватым видом, она встретила его в коридоре.
– Сергей, – сказала она тихо, но твёрдо, – твоя мама снова здесь.
– Я знаю, – он поставил цветы на полку. – Она мне звонила. Подруга правда заболела. Что я мог сказать?
– Ты мог сказать «нет», – ответила Ульяна. – Как сказал бы любой мужчина, который уважает свою жену и свой дом.
Он нахмурился.
– Ульяна, это моя мать. Она в беде.
– В беде? – Ульяна повысила голос. – У неё есть свой дом. Есть пенсия. Есть подруги в городе. Это не беда, это манипуляция.
– Не говори так, – Сергей сделался серьёзным. – Ты не знаешь, как ей одиноко.
– А ты не знаешь, как мне одиноко в собственном доме, когда в нём живёт человек, который считает его своим!
Они стояли друг против друга, и в этот момент из кухни вышла Тамара Ивановна.
– Дети, не ссорьтесь из-за меня, – сказала она мягко. – Я завтра же уеду. Найду гостиницу или ещё кого-то.
Но в её глазах Ульяна увидела что-то другое – уверенность, что её не отпустят.
Сергей сразу смягчился.
– Мам, не надо в гостиницу. Оставайся.
Ульяна посмотрела на мужа.
– Тогда я уйду, – сказала она тихо. – На пару дней. К подруге.
– Ульяна... – начал он.
– Нет, – она подняла руку. – Я дам вам время побыть семьёй. Без меня.
Она прошла в спальню, начала собирать сумку. Сергей вошёл следом.
– Не надо так, – попросил он. – Давай найдём компромисс.
– Компромисс? – Ульяна повернулась к нему. – Компромисс – это когда твоя мама приезжает в гости на неделю, заранее договорившись. А не когда она решает жить здесь, потому что ей одиноко.
Он молчал.
– Я люблю тебя, – сказала она, застёгивая сумку. – Но я не буду жить так.
Она вышла в коридор. Тамара Ивановна стояла у двери кухни, глядя на них.
– Ульяна, прости, – сказала свекровь. – Я не хотела ссоры.
Но Ульяна уже знала: слова ничего не значат, если за ними нет действий.
Она поцеловала Сергея в щёку и вышла за дверь.
Такси ждало внизу. Дождь усилился. Ульяна села в машину, назвала адрес подруги и посмотрела в окно.
Она не знала, что будет дальше. Но знала одно – если Сергей не сделает выбор сейчас, их брак может не пережить этого.
А в квартире, которую она оставила, Сергей смотрел на мать, и в его глазах впервые за долгое время было что-то новое – понимание, что он слишком долго позволял себя манипулировать.
Но скажет ли он это вслух – вот в чём был вопрос...
Ульяна сидела в квартире подруги, глядя в окно на заснеженный двор. Уже третий день. Телефон молчал – Сергей звонил только раз, спрашивал, как дела, но разговора по-настоящему не получилось. Она слышала в его голосе растерянность, но не давление, не просьбу вернуться.
Подруга Лена, наливая чай, осторожно спросила:
– И сколько ты ещё будешь здесь?
– Не знаю, – честно ответила Ульяна. – Пока он не поймёт, что выбор нужно сделать раз и навсегда.
Лена кивнула, не споря. Она знала всю историю и не лезла с советами.
А в их квартире тем временем происходило то, чего Ульяна даже не могла представить.
Сергей вернулся с работы в тот же вечер, когда Ульяна ушла. Дом встретил его запахом ужина – Тамара Ивановна, как всегда, готовила. Но на этот раз он не почувствовал тепла, только тяжесть.
– Мам, – сказал он, снимая куртку, – нам нужно поговорить. Серьёзно.
Тамара Ивановна повернулась от плиты, вытирая руки о фартук.
– О чём, сынок? О том, что Ульяна ушла? Это она виновата, Сергей. Устроила сцену и сбежала. Я же говорила...
– Нет, мама, – он остановил её твёрдо. – Виноват не она. Виноват я. И.. отчасти ты.
Она замерла, глядя на него широко открытыми глазами.
– Я? Что я сделала?
Сергей сел за стол, жестом пригласив её сесть напротив.
– Ты приехала помочь – и я был рад. Правда. Но потом... ты начала решать всё за нас. Переставлять вещи, выбрасывать, критиковать Ульяну. А я молчал. Потому что не хотел тебя обидеть. Потому что привык, что ты всегда знаешь лучше.
Тамара Ивановна хотела что-то сказать, но он продолжил:
– Сегодня Ульяна ушла. Из своего дома. Потому что не выдержала. И я понял: если я сейчас не поставлю точку, я потеряю её. А тебя – нет. Ты моя мама, и я всегда буду рядом. Но моя семья – это Ульяна. И если ты хочешь быть частью этой семьи, тебе придётся уважать её. И её дом.
Тамара Ивановна молчала долго. Потом тихо спросила:
– Ты меня выгоняешь?
– Нет, – Сергей покачал головой. – Я прошу тебя уехать домой. На этот раз по-настоящему. А потом приезжать в гости – когда мы пригласим. Когда будем готовы. И без чемоданов на месяц.
Она опустила глаза. В её лице было что-то новое – не обида, а осмысление.
– Я не хотела её обидеть, – прошептала она наконец. – Просто... боялась остаться одна. Думала, если буду нужна, вы не отпустите.
Сергей взял её руку.
– Ты нужна, мама. Но не так. Не ценой чужого счастья.
В тот вечер они говорили долго. Впервые по-настоящему. Тамара Ивановна рассказала о своей жизни после смерти отца Сергея – о пустоте, о страхе старости, о том, как ей казалось, что только рядом с сыном она ещё кому-то нужна. Сергей слушал и понимал: его молчание все эти годы только усиливало её страхи.
На следующий день он помог матери собрать вещи. Она не спорила. Купила билет на вечерний поезд.
– Передавай Ульяне... что я сожалею, – сказала она на вокзале, обнимая сына. – И что я постараюсь измениться.
Сергей кивнул, чувствуя ком в горле.
– Она поймёт, мама. И мы будем ждать тебя в гости. Весной, например.
Тамара Ивановна улыбнулась – грустно, но искренне.
– Весной. Хорошо.
Поезд ушёл, и Сергей стоял на перроне, глядя вслед. Впервые за долгое время он почувствовал облегчение. И решимость.
Он поехал не домой, а прямо к подруге Ули. Лена открыла дверь, удивлённо подняв брови.
– Она в комнате, – сказала тихо. – И настроение... не очень.
Ульяна сидела на диване с кружкой чая, когда Сергей вошёл. Она подняла глаза – в них было всё: усталость, боль, надежда.
– Я проводил маму, – сказал он просто, садясь рядом. – Она уехала. Домой.
Ульяна молчала, глядя на него.
– Я долго был слепым, – продолжил он. – Позволял ей решать за нас, потому что так проще. Потому что не хотел конфликта. Но когда ты ушла... я понял, что главный конфликт – это потерять тебя. И я не хочу.
Он взял её руку.
– Прости меня. За то, что не защитил тебя. За то, что заставил чувствовать себя чужой в своём доме.
Ульяна почувствовала, как слёзы подступают.
– А если она снова приедет? – спросила тихо.
– Приедет. Но только в гости. И только когда мы оба скажем «да». Я пообещал ей это. И себе.
Она посмотрела на него долго. Потом кивнула.
– Я тоже устала ссориться. Хочу домой.
Они вернулись в квартиру тем же вечером. Всё было на своих местах – даже те старые кружки, которые Тамара Ивановна выбросила, Сергей нашёл в мусоре и вернул. Ульяна улыбнулась, увидев их на полке.
– Ты их спас? – спросила она.
– Спас, – кивнул он. – Как и нас.
Они приготовили ужин вместе – простую пасту, но свою. Сидели на кухне допоздна, говорили обо всём. О том, как важно ставить границы. О том, что любовь – это не только забота, но и уважение.
Через неделю пришло сообщение от Тамары Ивановны: фото её дома, убранного к Новому году, и слова: «Спасибо, что дали мне время подумать. Я купила новые шторы – светлые, как у вас. Весной жду приглашения».
Ульяна показала сообщение Сергею. Он улыбнулся.
– Пригласим. На выходные.
– На выходные, – согласилась она.
Прошло несколько месяцев. Тамара Ивановна приезжала дважды – весной и летом. Каждый раз заранее спрашивала, удобно ли. Не переставляла мебель, не критиковала. Иногда готовила свой фирменный пирог, но всегда спрашивала: «Можно?»
А однажды, сидя за столом втроём, она тихо сказала Ульяне:
– Спасибо, что не сдалась. Ты сильная. И.. я рада, что мой сын с тобой.
Ульяна взяла её за руку.
– И я рада, что вы с нами.
Сергей смотрел на них и чувствовал: всё стало на свои места. Дом снова был их – уютным, тёплым, своим. С границами, которые теперь уважали все.
А осенью Ульяна узнала, что ждёт ребёнка. Первое, что она сказала Сергею:
– Расскажем твоей маме вместе. И пригласим её в гости – когда малыш родится.
Он обнял её, и в этот момент они оба знали: семья стала больше. И крепче.
Рекомендуем: