Когда я был моложе, про это старались не говорить. Не потому что не знали, а потому что тема была неудобная. Немцы в СССР, да ещё и в годы войны — тут у многих сразу в голове щёлкает что-то тревожное. А между тем история эта не чёрно-белая и, если честно, довольно тяжёлая.
Я к ней пришёл уже во взрослом возрасте, когда перестаёшь делить прошлое на «наших» и «чужих» по учебнику. Начинаешь смотреть глубже — на людей, судьбы, решения, которые принимались не от хорошей жизни.
Немцев в России было много ещё задолго до революции. Их сюда не загоняли силком — наоборот, приглашали. Екатерина II делала ставку на тех, кто умел работать, строить, вести хозяйство. К началу XX века немецкие поселения были привычной частью страны. Жили, работали, растили детей. К революции их число приближалось к миллиону человек — немаленькая цифра.
После прихода большевиков к власти немцев не только не стали притеснять, но даже пошли навстречу. В 1918 году появилась Автономная республика немцев Поволжья. Для своего времени это было довольно смелое решение. Немецкий язык, свои школы, местная власть. И, что важно, никакого особого недоверия. Немцев принимали в партию, назначали руководителями, они служили в армии, как и все остальные.
Всё это рухнуло в одночасье — летом 1941 года.
Решения тогда принимались жёсткие и быстрые. Стране было не до тонкостей. Власть решила, что проще переселить всех разом, чем разбираться, кто лоялен, а кто нет. Людям дали сутки на сборы. Двадцать четыре часа — и в товарные вагоны. Сибирь, Урал, спецпоселения.
Работа — тяжёлая, питание — скудное. Женщины, старики, дети. Бесплатный труд, холод, чужая земля и отношение местных, мягко говоря, неприязненное. При этом большинство этих людей к Германии не имели никакого отношения, кроме фамилии. Многие искренне считали СССР своей единственной родиной.
Самое горькое, что немцев не брали на фронт. Даже тех, кто рвался добровольцем. Даже тех, кто уже служил. Их просто снимали с частей и отправляли в ссылку. Формально — из соображений безопасности. По-человечески — трагедия.
Но война началась не в сентябре. И до осени 1941 года этнические немцы вполне себе воевали. И воевали честно.
Среди защитников Брестской крепости были немцы — и их имена известны. Один из самых известных героев войны, Николай Гастелло, тоже был немцем по происхождению. Когда его самолёт подбили, он не катапультировался, а направил горящую машину в колонну немецкой техники. Это был один из первых Героев Советского Союза.
Всего таких героев — десять. Небольшое число, но за каждой цифрой — конкретная судьба. Кто-то дослужился до генерала, как Александр Борман, командовавший ПВО. Кто-то менял фамилию, чтобы остаться на фронте. Были и такие, кому помогли командиры, просто по-человечески — закрыли глаза, не выдали.
Константин Симонов писал про одного такого разведчика с Поволжья. Немец, который воевал так, что вопросов к нему не возникало ни у кого. Медали, «языки», риск — всё было по-настоящему.
А ещё была Наталья Меклин. Лётчица, прошедшая всю войну. 840 боевых вылетов. Ночные полёты, изнурение, постоянный риск. И тоже Герой Советского Союза. Когда читаешь такие биографии, язык не поворачивается говорить о «ненадёжных элементах».
Самое обидное — до сих пор этим людям официально не сказали «простите». Их не признали тружениками тыла, не дали нормальной оценки тому, что с ними сделали. Как будто историю проще забыть, чем разобрать.
Я не призываю переписывать прошлое. Но и упрощать его тоже нельзя. Там было много боли, несправедливости и человеческого достоинства, которое люди умудрялись сохранять даже в самых жёстких условиях.
Если дочитали — спасибо. Поддержите канал лайком, подпишитесь, если тема вам близка, и обязательно напишите в комментариях: как вы считаете, можно ли сегодня честно говорить о таких страницах истории, не впадая ни в оправдания, ни в обвинения? Мне правда интересно ваше мнение.