Рассказ основан на реальных событиях. (1942 год)
Третий раз Ксения шьёт льняную рубашечку для маленького Толика. Не на праздник шьёт, на похороны. Толик совсем слаб стал, не оправится в этот раз. Смотрит на него Ксения, не ребёнок лежит в кроватке, скелетик маленький: ручки тоненькие, глаза впалые, пустые, даже страшно. А с чего им быть другими? Лето 1942 выдалось тяжелым, голодным. Муж Ксении ушёл на фронт ещё в сорок первом, а она одна, с тремя малыми детьми осталась. Зиночке пять лет, Сашке три годика, да Толику едва год миновал. Соседи как могут помогают, да только в каждом доме своя беда поселилась: кто-то похоронку получал, кто-то калекой вернулся, хозяйство не мог больше вести, кто-то пить начинал, чтобы забыть пережитое на фронте. Да разве такое забудется?
Шьёт Ксения, стежки мелкие, ровные. Каждый стежок, как день её жизни, маленький, незаметный, но неизбежно приближающий смерть. Ксения уже хоронила детей. Первая её дочка, Дунечка, умерла не прожив и нескольких месяцев, умерла и Нина, и Толик тоже умрёт. Ксения знала это наверняка.
Шьёт Ксения. Зиночка и Сашка рядом, за юбку дёргают, есть просят. Да вот только есть нечего. Последний кусок хлеба цыганка выманила. Так так хитро, так бессовестно, что Ксении до сих пор обидно за свою наивность. И как она так невовремя оказалась во дворе, когда по улице проходила цыганка? И почему она подошла именно к её воротам, почему окликнула её, а не соседку?
Шьёт Ксения, а перед глазами так и стоит образ цыганки. Яркий, живой, будто это и не образ вовсе. — Дай, погадаю, всё про мужа твоего расскажу. Придёт с войны, али нет. Всё как есть расскажу, ничего не утаю. — Голос у цыганки звонкий, живой, глаза блестят хитрым огоньком. — Давай погадаю, не пожалеешь, — повторила цыганка, поправляя на голове цветастый платок.
— От чего ж не погадать, погадай, — ответила Ксения и пригласила её в землянку. Цыганка зашла внутрь, осмотрелась по-хозяйски. Бедная землянка, глазу зацепиться не за что. Заметила на столе ломоть хлеба и сказала, — на мужа твоего по этому куску хлеба погадаю. Давай сюда!
Поверила Ксения, и дала хлеб цыганке. Ведь хочется узнать, как муж там, на фронте, вернется ли обратно, или останется она в свои 27 лет вдовой. Цыганка взяла ломоть, начала бормотать неразборчиво, потом сделала ямку в мякоти и плюнула внутрь. Сердце Ксении так и ухнуло. Брезгливая она была до ужаса, до зубного скипа.
— Забирай! Забирай и уходи, проклятая! — крикнула она. Губы дрожали от отчаяния и обиды. Сама виновата, что дала хлеб. Хмыкнула цыганка, положила ломоть в карман широкой юбки и вышла на улицу. И хоть волком вой, да вот только хлеб уже не вернешь. До следующего пайка ещё целых два дня, и может пропади она пропадом, эта цыганка в цветастом платке, и чрезмерная Ксенина брезгливость, и этот голод от которого желудок сводит так, что ни о чём другом не можешь думать...
Шьёт Ксения. Сашка дёргает её за юбку, хнычет, просит есть. Нечего есть, а вот воды, хоть упейся. Набёрет она жестяную кружку, сама выпьет, да Сашку напоит так, что живот колесом под тонкой рубашкой выпирает.
Шьёт Ксения. Стежок, вот ещё один. Вот теперь она маленькая, как Сашка, её отец Демьян подкидывает её вверх, смеется, и Ксения смеется тоже. Вместо лица у него размытое пятно, не сохранился его образ в памяти, но смех такой живой, такой отчетливый, будто слышала она его вчера. Совсем маленькая была Ксения, когда соседи зарубили его шашкой за то, что был он "красным". И не важно, что у него, "красного" есть маленькая дочка, которая так любит, когда папа подбрасывает её вверх и смеётся.
Шьёт Ксения. За окном берёза шелестит, словно колыбельную нашёптывает, тихо, тихо. Для Толика была эта колыбельная, или для неё самой, кто знает? Стежки ложатся мелко, ровно, словно соединяя жизнь и смерть в одно. В одно целое, у которого нет ни начала, ни конца.
Серенькая птичка села на подоконник, скачет, чирик-чирик, чирик-чирик, и маленький Толик, следящий за ней внимательно, серьёзно, словно маленький старичок, давно уставший от жизни, вдруг заулыбался. И тут Ксения поняла, что выживет, и на этот раз выживет.
Благодарю за прочтение, лайк, комментарий и, конечно же, подписку))