Фраза, которую ему приписывают, звучит почти вызывающе: «Сон верховного меня не касается». Но в устах Алексея Брусилова это было не бравадой и не позой. Это была усталость человека, который слишком хорошо понимал цену промедления и слишком долго видел, как решения принимаются не там, где идет война. К лету 1916 года Брусилов был одним из немногих русских генералов, кто воевал не по учебнику, а по обстановке. Его план наступления ломал привычную логику Ставки. Вместо одного мощного удара он предлагал одновременно давить на нескольких участках, не давая противнику понять, где главный прорыв. В Ставке сомневались. Накануне начала операции начальник штаба сообщил Брусилову, что император склоняется к переносу наступления. Ответ был резким. "Алексеев высказал мнение, не лучше ли будет отложить мою атаку на несколько дней для того, чтобы устроить лишь один ударный участок, как это уже выработано практикой настоящей войны. Подобного изменения плана действий желает сам царь, и от его имени
"Сон верховного меня не касается!". Как Брусилов разозлился на Николая II, которого боялись разбудить перед наступлением
9 января9 янв
154
3 мин