Предыдущая часть:
София не стала удостаивать его ответом и просто прошла мимо в сторону входной двери. Валентина Петровна расцвела улыбкой, увидев на пороге галереи Софию с Данилкой. Невестку она любила, а внука просто обожала и радовалась каждому мгновению, проведенному с ним. Мальчик пошел в маму: еще в детском саду она замечала в нем творческие задатки. Только в отличие от Софии, его тянуло к музыке. Валентина Петровна показала внука знакомому преподавателю из консерватории, и тот сразу отметил абсолютный слух.
– А какой инструмент посоветуете? – спросила она тогда.
– Скрипку, и только скрипку, – уверенно ответил педагог. – А дальше пусть сам решает, может, перейдет на рояль.
Но Данилка выбрал по-своему. Он с радостью ходил с бабушкой и мамой на концерты камерной музыки, слушал записи Моцарта и Паганини. Когда взрослые поинтересовались, на чем он хочет играть, ребенок ответил:
– На скрипке и на русской семиструнной гитаре.
Лица Валентины Петровны и Софии вытянулись от удивления.
– А гитара тут при чем? – переспросила бабушка.
Данилка без лишних слов открыл ноутбук, покопался в файлах и запустил концерт гитариста-семиструнника Владимира Маркушевича. Комнату заполнили завораживающие звуки старинного романса.
– Я хочу играть так же, как он, – заявил мальчик, когда затихли последние аккорды.
Так и получилось: в шесть лет Данилка взял в руки гитару, а когда пошел в первый класс, его записали в музыкальную школу на класс скрипки.
– Здравствуйте, мои хорошие, – произнесла Валентина Петровна, обнимая невестку и целуя внука. – Вот уж не думала, что сегодня меня ждет такая приятная встреча.
Но натянутая улыбка Софии насторожила ее.
– Сонечка, что-то произошло? – спросила она, внимательно глядя на невестку.
Перепоручив внука секретарше, которая сразу увела его в кафе за угощением, свекровь увела Софию в кабинет и закрыла дверь.
– Здесь нас никто не потревожит, – добавила она.
София рассказала об услышанном телефонном разговоре и дала прослушать запись.
– Понимаете, Валентина Петровна, он даже не попытался оправдаться или объяснить эти слова, не стал отрицать, что планирует избавиться от шефа, – закончила София, и ее голос звучал подавленно.
Валентина Петровна в глубине души уже жалела, что из материнской заботы включила в договор тот пункт о разводе по инициативе жены. Но тогда она и представить не могла, во что превратится ее сын.
– Ох, Сонечка, я всегда хотела, чтобы мой единственный ребенок вырос порядочным человеком, стал хорошим мужем и отцом, – произнесла она, и в ее словах сквозила грусть. – А вместо этого вижу перед собой кого-то, кто готов ради своей выгоды пойти на убийство.
Чуть успокоившись, Валентина Петровна набрала номер сына.
– Рома, что ты там затеял? – начала она без предисловий. – Чем тебе не угодил этот Орлов-младший? Какой еще яд? Что значит "избавиться"? Ты вообще осознаешь, что даже замысел такого уже тянет на преступление? Хочешь схлопотать реальный срок и провести половину жизни в тюрьме? Тебе скоро сорок, а ты вместо того, чтобы думать о работе и семье, бегаешь по бабам и планируешь убийство.
– Знаешь что? – отозвался Роман грубо. – Передай этой Соньке: если покажет запись кому-то, ей плохо будет, и сына больше не увидит.
– Рома, как ты можешь такое говорить? – не поверила своим ушам Валентина Петровна. – Как можно отбирать ребенка у родной матери?
– А очень просто, – ответил Роман с вызовом. – Подам на развод с этой идиоткой и увезу сына за границу.
Роман орал так громко, что его голос разносился по всей квартире, даже без включенной громкой связи. София чувствовала, как ее постепенно охватывает паника. В глубине души она осознавала, что в его словах есть доля истины, и он вполне способен на такой шаг. Из этого состояния оцепенения ее вывела свекровь, чей голос в трубке прозвучал твердо, с нотками металла.
– Рома, не говори ерунды, – произнесла Валентина Петровна, и в ее тоне сквозила решимость. – Тебе сейчас не о разводе нужно размышлять, а о том, как помириться с женой и наладить все в семье. И сына за границу без ее согласия ты никогда не вывезешь, а она, как ты сам понимаешь, тебе его не отдаст.
– Значит, я увезу его силой, – прорычал Роман в ответ, а потом добавил уже спокойнее, но с явной угрозой: – Я подаю на развод, это уже решено окончательно. У меня есть женщина, которую я люблю, и я хочу, чтобы она стала моей женой. А эта Сонька пусть катится куда хочет, но без Даниила.
Дома Софию поджидал настоящий скандал. Как только они с сыном перешагнули порог, Роман набросился на нее и слово в слово повторил все то, что только что выкрикивал матери по телефону. Данилка стоял и во все глаза смотрел на отца, а потом вдруг закричал:
– Я не буду жить с тобой, ты злой!
Романа от такой неожиданной реакции сына на миг замолк, растерявшись.
– А кто тебя будет спрашивать? – произнес он наконец, стараясь взять себя в руки. – Ты мой наследник и останешься в доме с отцом.
А потом Роман повернулся к жене.
– А ты можешь убираться отсюда прямо сейчас, – добавил он резко. – Я тебя не держу.
– Я уйду вместе с мамой, – заявил Данилка серьезно, не по-детски, и встал перед Софией, словно загораживая ее собой, – а если ты будешь держать меня силой, я сбегу из школы.
В голосе сына Роман уловил скрытую угрозу, а в его позе – не детскую решимость защищать мать. Именно это заставило его отступить. Он в первый раз не нашелся, что ответить, и просто вышел, громко хлопнув входной дверью. С тех пор дома он больше не появлялся. София не сомкнула глаз всю ночь, перебирая в голове варианты, как ей теперь поступить, и в итоге остановилась на одном: нужно поговорить с Орловым-младшим и рассказать ему о планах мужа. Она решилась на это, понимая, что другого выхода нет. Максим выслушал ее с явным недоверием.
– Роман Александрович и заговор, да еще с отравлением ядом? – произнес он, качая головой. – Вы, наверное, насмотрелись детективов или перечитали слишком много книг.
– Но вы же сами прослушали запись, – ответила София, и ее немного раздражала такая наивность. – Там все ясно сказано.
– Прослушал, но ничего криминального не услышал, – отозвался Максим, пожимая плечами. – Где там мое имя? Нет его. Речь могла идти о ком угодно, это просто разговор.
София расстроилась – разговор ни к чему не привел. Максим отлично разбирался в теории бизнеса, но опыта в реальном руководстве у него было мало, и он не хотел ничего слышать. Вечером позвонила сестра.
– Слушай, главное – свой стабильный доход, чтобы не зависеть от мужа в деньгах, – произнесла она сразу, без лишних предисловий. – А насчет финансов Олег советует прямо сейчас открыть через приложение новую карту и перевести на нее все деньги с той, которую Роман для тебя открыл. На случай, если он вздумает ее заблокировать.
– Хорошо, я сделаю это сразу, – ответила София, кивая, хотя сестра ее не видела.
– И еще: не поддавайся на его провокации, – продолжила сестра. – Никуда из дома не съезжай, это ваша совместная собственность, ты там прописана, и без суда тебя никто не выселит.
София последовала совету сестры, открыла новую карту и перевела средства. Но с работой все оказалось сложнее – кроме рисования она ничем другим не занималась.
– Походи по школам в округе, может, найдутся вакансии учителя изобразительного искусства, – посоветовала сестра. – Твой диплом вполне позволяет этим заняться.
Неожиданно вакансия нашлась в школе их микрорайона. Появление новой учительницы, как обычно, вызвало любопытство среди коллег. На вопросы, кто она такая и почему пришла именно сюда, София отвечала прямо.
– Раньше занималась живописью, писала картины, но после замужества пришлось все бросить, – объясняла она. – Нужно было перейти к чему-то более практичному.
– Погоди, так ты та самая София Козлова? – воскликнула учительница математики, и ее глаза загорелись. – У тебя ведь была персональная выставка пару лет назад.
Она пояснила, откуда знает.
– Мой свекор – заядлый коллекционер, – добавила учительница. – Несколько лет назад он купил пару твоих картин и всем твердил, что у этой молодой художницы большое будущее.
– Да уж, перспективы были отличные, – заметил пожилой учитель физики. – Променять карьеру художника на роль домохозяйки при муже, который сам ничего не добился.
– А почему сразу неудачник? – обиделся физрук, видимо, из чувства мужской солидарности.
– Да потому, молодой человек, что только неудавшийся в профессии мужчина будет требовать от жены бросить работу и карьеру, – отрезал учитель физики. – Куда проще казаться успешным на фоне жены, которая сидит дома и занимается только хозяйством.
Софии было горько слышать такие разговоры, но в душе она понимала, что коллеги правы. В том, что она почти перестала рисовать, была и ее вина – она проявила слабость, позволила мужу навязать свое мнение. В кабинете рисования София увидела только обычные парты.
– Борис Евгеньевич, а мольбертов у вас нет? – спросила она директора школы, подходя к нему в коридоре.
– На складе где-то валяются, – ответил он небрежно. – Спроси у завхоза.
Завхозом оказался мужчина лет тридцати пяти, сильно хромающий на правую ногу. Звали его Виктором Сергеевичем, но коллеги звали просто Витей. Он работал здесь по совместительству, а основная его должность была дворником в жилищно-эксплуатационной конторе неподалеку. С первых дней между ними сложились дружеские отношения. Из рассказа Виктора София узнала, что он бывший спортсмен, много лет занимался борьбой.
– А однажды на соревнованиях соперник применил запрещенный прием и повредил мне связки, – рассказал он. – Я долго лечился, но полностью восстановиться не удалось, осталась сильная хромота, так что о спорте пришлось забыть.
– А с соперником что? – спросила София.
Виктор пожал плечами.
– Его дисквалифицировали, – ответил он. – У него и раньше были подобные нарушения. Он попсиховав, побегал по инстанциям, но потом успокоился и устроился в охранное агентство. А мне вот только дворником осталось работать – с такой травмой о чем-то большем и мечтать не приходится.
Продолжение :