Предыдущая часть:
Через несколько дней привезли те самые горшки. Немного быстрее, чем обещали, но взяли неоговорённые ранее деньги за доставку. Маша уже не стала спорить. Она и пришла-то раньше с работы, чтобы встретить доставку, так что была рада, что те приехали в обед, как обещали. Ужин был уже приготовлен, и Мария решила немного отдохнуть, как вдруг услышала, что муж заходит и с кем-то разговаривает по телефону. Она никогда не слышала, чтобы Дима повышал голос, а тут буквально орал.
— Вот только не надо меня шантажировать. Я тоже не так прост. Попробуй только рассказать что-то моей жене, — кричал он, захлопывая дверь.
Маша не расслышала, что ответил собеседник мужу, но зато уловила ещё более странную фразу.
— И что? Пусть вы всё знаете, но доказательств нет. Дело давно закрыто, — крикнул он в трубку, повышая голос до предела.
В этот момент муж заметил, как из спальни вышла Маша. Он изменился в лице. Дмитрий явно не ожидал, что жена вернётся в тот день с работы раньше обычного. Она замоталась и забыла предупредить его о доставке. Он смотрел на неё с испугом, быстро завершая звонок.
— Ты чего так рано? — спросил он, пытаясь улыбнуться, но вышло натянуто.
— Да вот, понравился горшок у твоей мамы, заказала такие же, а доставка была только на обед, — ответила Маша, ставя пакеты на пол и подходя ближе.
И спросила как бы невзначай:
— А ты с кем это так ругался по телефону? — поинтересовалась она, снимая куртку.
— Да так, проблемы на работе. Куда без них? Что у нас на ужин? — отмахнулся Дима, явно не желающий развивать тему, и быстро перевёл разговор в другое русло, заглядывая в пакеты.
Маша решила не давить на него, но стало ясно, что пора обратиться к частному детективу. Что-то явно таилось в прошлом. Какое такое дело закрыто и о чём она не должна была узнать? Да и почему её милый муж, который делился абсолютно всем, вдруг решил что-то утаить? Детектив, к которому ей посоветовали обратиться как к надёжному специалисту, оказался невысоким, неприметным мужчиной лет пятидесяти с острым взглядом. Он носил недорогие футболки, джинсы и куртку. Пройдёшь по улице — и не заметишь. И всё же рекомендация оказалась верной. Павел задавал немного вопросов, брал не так уж много денег, но работу свою выполнял быстро и качественно.
— Приятного мало, Мария. Ваш муж в юности был замешан в одной истории с крупной кражей. Денег так и не нашли. Дело в итоге закрыли, так как доказательств не хватило, — объяснил детектив, показывая распечатки из старых архивов.
— И зачем Диме было воровать? Его родители всегда были состоятельными. Он вырос в обеспеченной семье. Даже его отец оставил матери при разводе крупную сумму. Они никогда не бедствовали, — удивлялась Мария, перебирая бумаги в руках.
— Эту информацию я тоже проверил. Знаете, ваша свекровь родила сына от женатого мужчины. Она никогда не была замужем и богатой тоже не была. Всё своё детство Дима провёл в довольно бедном районе. Екатерина Ивановна в те времена зарабатывала уборкой в частных квартирах. Это ей давалось нелегко. Видимо, отец Димы, если он о нём помнил, был не очень-то щедр, — пожал плечами сыщик, отпивая кофе из бумажного стаканчика.
— Как это? У меня в голове всё перевернулось. А как же высшее образование? Муж что, его не получал? У него же были какие-то богатые друзья из вуза, — не понимала Маша, опускаясь в кресло.
— А вот это действительно правда. После той кражи благосостояние Дмитрия резко выросло. Они купили квартиру в центре, а он поступил в вуз на платное отделение. Здесь он сказал правду, — подтвердил сыщик, закрывая ноутбук.
— И что вы посоветуете, как дальше действовать? — спросила Маша, собирая мысли.
— Главный вопрос вот в чём. Действительно ли деньги украл Дмитрий или же всё-таки его отец, как я узнал, довольно состоятельный человек, действительно начал им помогать? Я бы попробовал поговорить с Екатериной Ивановной. Только она может пролить свет на эту историю, — посоветовал Павел, вставая.
— Ну, это не очень-то просто. Ладно, придётся попробовать, — согласилась Маша.
Она даже не представляла, как сможет вывести свекровь на такой откровенный разговор. Да ещё и теперь, когда знала, как сильно женщина приукрасила своё прошлое. Явно Екатерина Ивановна воспримет её в штыки. Но другого выхода не было. Детектив был прав. Не обвинять же безосновательно в краже. А муж же ясно дал понять в одном разговоре, что тайна у него есть, но касается прежде всего матери. Маша хорошо знала супруга. Он очень любил маму и ни за что бы не выдал её секреты. Так что оставалось назначить встречу свекрови и выяснить всё самой. Екатерина Ивановна согласилась поговорить, но не сразу, а после того, как Маша сказала:
— Это важно для всех. Между прочим, вашего сына шантажируют той давней историей, а он не хочет об этом говорить.
— Ладно, приезжай, — ответила свекровь, и голос её звучал тихо.
Она явно расстроилась. Маша взяла такси и была на месте уже через час. Она старалась говорить аккуратно, чтобы свекровь не подумала, будто невестка пришла её унизить.
— Поймите, я наняла детектива не для того, чтобы перетряхивать грязное бельё. Просто мне нужно было выяснить правду, — сказала невестка, садясь на диван.
— Ишь, какая богачка нашлась, уже и сыщиков нанимает. А ничего, что ты нарушила моё личное пространство? Я вообще-то не обязана рассказывать тебе про мои отношения. И вообще, дело не в отце Димы, а в Свете, — ответила Екатерина Ивановна, наливая себе воду.
— А при чём тут первая любовь Димы? — спросила Маша, удивлённо поднимая брови.
— Она умерла, и сын считал, что я в этом виновата. Но та операция очень дорогостоящая, вряд ли бы ей помогла. Я просто была разумной. Отец Димы никогда ничем нам не помогал, — истерично выдавала Екатерина Ивановна, расхаживая по комнате.
Маше стало её жаль. Она никогда не видела свекровь в таком состоянии. Уж лучше бы та оставалась высокомерной.
— Вы правы, Екатерина Ивановна. Я не должна лезть в ваши дела, но всё-таки речь идёт о моей семье, о моём муже. Я хочу помочь Диме. Я люблю его. И хочу понять, действительно ли он совершал ту кражу, чтобы помочь Светлане, — сказала Маша, стараясь говорить спокойно.
Только тут она по-новому переосмыслила тот разговор на мосту. Вот о каких ошибках говорил муж.
— Если Дима захочет, сам тебе всё расскажет. И не думай, самозванка, что я прощу тебе это. То, что ты засунула нос в наши семейные дела. Дима разведётся с тобой, и ты вернёшься в свой Задрипинск. Тоже мне, дизайнер-бомж. Тебе нет места в этом городе. Возвращайся в свою глухомань, — ответила Екатерина Ивановна, скрежеща зубами от злости.
Она поверить не могла, что какая-то простушка-невестка узнала о ней правду. Надо выставить её из города, пока не начала болтать, и пока меня считают приличным человеком. Связался же сын с этой детдомовкой. Даже резко подскочило давление. Пришлось выпить успокоительное. Сразу после этого она позвонила сыну.
— Твоя жена перестала быть безобидной простушкой. Пора её выгонять, а то будет копать ещё дальше, — сказала Екатерина Ивановна, выкладывая всё, что услышала, только преувеличив кое-что.
С её слов выходило, что Маша пришла над ней посмеяться и жаждала отомстить за унижение. Причём не только Екатерине Ивановне, но и Диме.
— Кто бы мог подумать, а всегда была такая тихая, беспроблемная, — удивлялся сын.
Но в висках у него застучало. Он не собирался позволить жене разрушить то, что у него было. Так что, когда она пришла домой, то увидела, что её вещи кое-как покиданы в чемоданы, а муж смотрит на неё с яростью.
— Мать мне всё рассказала. Ты вообще в своём уме? А если бы она умерла после этого разговора? — спросил он, указывая на вещи.
— Но неужели трудно было побеседовать со мной? Но, Дим, я же пыталась, ты не захотел. Вот я и решила. Послушай, просто расскажи мне всё, пожалуйста, — попросила Маша, подходя ближе.
— Тебе, той, что уже всё выложила детективу и непонятно кому? Ты бы ещё интервью дала на телевидении о своих подозрениях, тогда бы точно добила мою мать. Убирайся, чтобы завтра я пришёл, а тебя здесь не было. Мы разводимся, и тебе не надо уже совать куда-либо свой любопытный нос. Поняла, дурында детдомовская? — ответил он, вставая и собираясь уходить.
Он встал, собрался и ушёл, громко хлопнув дверью. Это был уже не её родной любимый муж, а какой-то злой, чужой человек. Она его боялась. Прошла ещё неделя. Маша переехала в скромную квартиру, которую арендовала. Оставалось радоваться, что большую часть денег она держала на отдельном счету, и муж никак не мог забрать её сбережения — он и не знал, насколько хорошо у неё шли дела. Хоть на это хватило ума. А ведь она хотела расширить его квартиру, продать своё жильё, добавить денег, подумала Маша. Она не рассказывала мужу подробно о своих успехах, потому что боялась, что он случайно проговорится матери, и та будет слишком переживать, что у невестки всё ладится. А вышло в итоге, что поступила правильно именно благодаря Екатерине Ивановне, которая не скрывала своего дурного отношения и скверного характера.
— Мне удалось выяснить ещё кое-что. Таня родила ребёнка. От вашего мужа, — сказал детектив, показывая новые документы.
Хотя муж и велел ей не лезть больше в свои дела, но Маша решила всё выяснить до конца. Она должна была понять, в какой лжи жила, имела на это право.
— А где же ребёнок? — спросила она у Павла, перелистывая страницы.
— Я пока не смог этого выяснить, но есть и более неприятная новость, — ответил Павел, вздыхая.
Он рассказал, что её тихий, спокойный муж уже четыре года живёт на две семьи. У него есть любовница, и он регулярно её навещает.
— Я не стал делать фото поцелуев, но если надо, хотя всё и так понятно, — добавил сыщик, показывая адреса.
Маша замахала протестующе руками. Ещё только фотографий любовных похождений мужа не хватало. Как потом такое забыть?
— Так вот что значили его отлучки раз в месяц, с немалыми расходами, а столько тумана он напустил, мол, мамины тайны, играл в благородство, но оказалось всё банально, — расстроилась Маша, опуская голову.
Она не понимала, зачем муж ей изменял. Ну почему просто не развёлся с ней? Зачем надо было крутить роман с этой Ириной?
— Ах, хорошие новости есть? — спросила Маша, хотя уже и не надеялась на это.
— Разве что ваша свекровь оказалась не такой уж и злодейкой. У этой Светланы и правда было не очень-то много шансов на выздоровление. Так что если бы Екатерина Ивановна и собрала бы деньги на ту дорогостоящую операцию, возможно, она всё равно бы умерла, — сказал Павел.
— А может и нет, да? — продолжила его мысль Маша, ища хоть какую-то надежду.
— Непонятно было только, куда делся тот ребёнок, которого родила Света. Я не совсем это имела в виду, когда спрашивала про хорошую новость. Хотела узнать, не нашли ли вы того, кто сделал горшок. Понимаю, это странно, но я кое-что вспомнила. Это случилось буквально вчера. Как будто память детская проснулась, — сказала Маша, меняя тему.
— Что ж, расскажите, все детали важны, — попросил Павел, доставая блокнот.
— Даже не знаю, с чего начать. Ну, в общем, мама незадолго до своей смерти познакомилась с мужчиной-гончаром. Они хотели пожениться. Я его даже называла папой и надеялась, что он станет моим отчимом. Он-то и рассказал, что делает редкие узоры. Ему эта тайна ремесла досталась от деда, — говорила Маша, вспоминая детали.
— И я хотела бы его найти, — добавила она, глядя в окно.
Она рассказала ещё череду воспоминаний, очень болезненных и горьких. Вспомнила, как мама утонула на её глазах. Говорили, ноги свело судорогой. Потом этот дядя Вася боролся за то, чтобы удочерить её, подключил свою мать, но органы опеки не отдали Машу. Для них он был всего лишь каким-то сожителем, который не удочерил девочку и зачем-то теперь претендовал на неё.
— Я помню, как дядя Вася плакал. Я ещё вспомнила, как вместе с ним пыталась расписывать горшки. У меня плохо получалось, но он меня всегда хвалил и маму очень любил. Как я могла всё это забыть? — сокрушалась Маша, когда всё рассказала.
— Это неудивительно. Вы были маленьким ребёнком, потеряли мать, расстались с без пяти минут отчимом, с которым были тёплые отношения. Так что случился шок. Вот вы всё и забыли. Такое бывает, — объяснил детектив и поспешил заверить, что имя и место проживания почти наверняка гарантируют то, что Василия найдут.
— Я бы и раньше приложил усилия, но не понимал, насколько это важно. Вы так расплывчато всё объяснили, что, если честно, я подумал, это просто прихоть. Ну, чтобы не думать только о муже, — сказал Павел, убирая блокнот.
Продолжение: