Маша с внутренним трепетом ждала юбилея свекрови и уже мысленно перебирала возможный набор колкостей, которые могла услышать от Екатерины Ивановны. Ты явно не пара моему Диме. Самый желанный подарок от вас — это внуки. Семь лет уже вместе, пора бы задуматься. Эх, я сразу чувствовала, что девчонка из детдома не потянет роль нормальной жены. А уж матерью для моих внуков — и подавно. Тоже мне, успешная дизайнерша, только и знает, что увиливать от настоящих дел. В наше время люди вкалывали по-настоящему, а не прикидывались занятыми.
Если бы не глубокая привязанность к Диме, она бы никогда не согласилась на эту добровольную каторгу, которая изматывала душу. Порой Маша размышляла, что, знай она своих родителей, её жизнь могла бы сложиться куда счастливее. Теперь оставалось лишь уповать на то, что комплект серебряных приборов хоть ненадолго отвлечёт Екатерину Ивановну, завистливую к её достижениям, и даст передышку от придирок. Было бы просто замечательно, если бы свекровь перешла на свою любимую тактику холодного игнорирования и переключила внимание на кого угодно, кроме неё. Такие мысли крутились в голове у Маши. А тем временем муж притворялся, будто забыл о её предложении насчёт дорогого подарка для его матери на юбилей.
— Маш, ты же дизайнер интерьеров, подскажи, чем можно порадовать мою маму, — обратился к ней Дмитрий, подходя ближе и заглядывая в её глаза.
Высокая брюнетка с пышными формами и стильной короткой стрижкой повернулась к невысокому бледному блондину с карими глазами и мягким подбородком.
— Если подарок вручать буду я, твоей маме он точно не угодит — всегда найдёт повод покритиковать. Но если ты сам, то другое дело. Я уже предлагала вариант, помнишь? — ответила она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри нарастало раздражение от его забывчивости.
— Ну нет, только не этот набор серебра. Слишком уж дорого выходит, — возразил Дмитрий, качая головой и отводя взгляд в сторону.
— Твоя мама часто вспоминает, как её подруга забрала с собой тот серебряный набор, когда жила у неё, а потом отказывалась возвращать. Мне кажется, для Екатерины Ивановны это имеет особое значение. Если у неё появится новый, похожий, это как будто вернёт ей удачу или что-то в таком роде. Всё-таки юбилей у человека, не стоит дарить какую-то мелочь, — настаивала Маша, пытаясь убедить его в своей правоте, хотя и сама понимала, что тратиться на такой роскошный комплект не очень хочется.
— Мама говорила, что современное серебро уже не то качество, а тот старый набор достался ей от бабушки. Так что всё равно не угодишь, — ответил Дмитрий, качая головой.
— Ничего страшного, поищем самое лучшее, что сейчас в продаже. Я уверена, Екатерина Ивановна оценит усилие, — продолжала уговаривать жена, не сдаваясь, потому что знала, как свекровь любит подчеркивать своё недовольство.
На самом деле ей тоже не хотелось расходовать средства на столовое серебро для двенадцати персон. Но свекровь обожала устраивать приёмы с гостями, так что меньший комплект выглядел бы неуместным. Свекровь относилась к ней прохладно и частенько покалывала невестку, хоть и в довольно сдержанной манере. Маша никогда не изображала, будто у них идеальные отношения. Но раз уж они с мужем идут на юбилей, следовало подготовить по-настоящему впечатляющий подарок. Спустя несколько дней они приехали в гости. Хотя если точнее, только Дима ощущал себя желанным гостем. Маша же чувствовала постоянное напряжение, как будто ступала по минному полю.
— Мам, вот наш подарок, Маша его выбирала, — сказал Дмитрий, протягивая красивую коробку с бантом.
Невысокая, слегка полноватая брюнетка с карими глазами сразу же распаковала его и чмокнула сына в щеку.
— А я сразу догадалась, что Маша сопровождала тебя в магазин, но больше никто не стал бы класть внутрь чек. Это так провинциально выглядит, — заметила Екатерина Ивановна, разглядывая упаковку.
— Мам, ты же сама всегда просишь об этом, — попытался защитить жену Дмитрий, беря её за руку.
— Ну спасибо. Наверное, пришлось брать кредит, да? — спросила Екатерина Ивановна, заглядывая сыну в глаза с лёгкой усмешкой.
Маша стояла молча. Ей даже не перепало слова благодарности. А ведь подарок куплен на её собственные деньги. Дима хотел было упомянуть об этом, но мать привыкла выбирать, что слышать, а что нет.
— Ой, да не нужно выгораживать эту твою дизайнершу. Я всё прекрасно понимаю. Ты меня порадовал, сынок. Ладно, проходите, — добавила она, адресуя последнее слово Марии, которая даже не произнесла поздравлений.
Смысла в этом не видела. Екатерина Ивановна самым невежливым образом повернулась к ним спиной и начала нарочито расхваливать подарок подруге.
— Именно о таком комплекте серебра я всегда мечтала, — говорила она, хотя улыбка на её лице казалась натянутой.
Набор столового серебра явно подпортил ей настроение. Она знала, что он куплен на деньги невестки, и это было крайне неприятно — Екатерина Ивановна была убеждена, что Маша хотела таким способом её унизить.
— Дим, может, я поеду домой? Я здесь явно лишняя, — тихо предложила Маша после того, как помогла на кухне, поболтала с гостями, и прошло уже два часа.
Но Екатерина Ивановна за это время не обронила в её сторону ни слова, так что Маша решила, что ей недвусмысленно дали понять о нежеланности её присутствия. Не было даже привычных ехидных намёков на отсутствие внуков.
— Маш, прошу тебя, потерпи. Да, мама человек непростой, но ты же знаешь, родителей не выбирают. Если уйдёшь сейчас, она потом весь год будет твердить, что мы нарочно пришли её расстроить. Давай побудем, пока гости не начнут расходиться, — попросил муж, гладя её по плечу.
— Ну ладно, не могу обещать наверняка, но постараюсь, — согласилась она, отходя к окну и делая вид, будто её очень интересует, что творится на улице, просто чтобы дать себе минуту на передышку и собраться с мыслями.
В этот миг её взгляд упал на керамический горшок, где рос старый алоэ. Изделие украшал необычный орнамент в русском стиле. Кони мчались, неся на себе богатырей. Причём лошади и всадники сливались в единый узор. И хотя рисунок не был слишком замысловатым, он создавал ощущение мощной энергии. Всадники явно неслись в галоп. Это было видно любому, кто присмотрелся. Маша невольно коснулась его рукой. Узор оказался рельефным, и ей внезапно почудилось, что когда-то давно она уже трогала что-то очень похожее и видела этот или почти такой же мотив. Но где именно и при каких обстоятельствах, вспомнить не могла. Может, я просто переволновалась из-за поведения свекрови. Как-то унизительно навязываться туда, где тебя не ждут, подумала Маша.
— Сынок, да я прекрасно отношусь к твоей жене и вовсе не собиралась её обижать. Просто ей неинтересно ни со мной, ни с моими гостями. Оно и понятно, Маша из глубинки, из другого круга. Вон, смотри, горшок гладит — это всё, что её занимает. Диковатая она у тебя, но я здесь вообще ни при чём, — услышала невестка резкие, визгливые интонации.
Свекровь вроде бы говорила вполголоса, но все вокруг прекрасно её расслышали. Чтобы её критика в адрес кого-то дошла до всех, а объект мог и не услышать — такой приём был излюбленным у Екатерины Ивановны. Вроде как не сплетничала, а просто информацию донесла.
— Ладно, мам, я просто хотел попросить тебя поблагодарить Машу за подарок. Всё-таки она старалась от души, помнит, как ты переживала из-за той истории, когда пропало твоё фамильное серебро, — жалобно просил сын, подходя ближе к матери.
Маша успела вовремя повернуться. Екатерина Ивановна демонстративно шла к ней через всю комнату.
— Спасибо тебе большое. Угодила в точку. Да что там, не стоило, — произнесла она с натянутой улыбкой.
Маша даже не успела договорить ответ, как свекровь уже развернулась на каблуках и поспешила обратно к гостям. По пути буркнула сыну.
— Доволен теперь? Мама тебя любит, — бросила она, не оглядываясь.
Муж поспешил к Маше.
— Уже подали горячее, — сказал он, беря её под руку.
Она поковырялась в тарелке — хотя всё было приготовлено вкусно, аппетита не было. Каждое блюдо было слишком сильно приправлено неприятием от свекрови. Екатерина Ивановна вроде и не смотрела на невестку, но Маша всё равно ощущала, что время от времени та бросает в её сторону недоброжелательный взгляд. Гости делились историями с юбиляршей. Екатерина Ивановна снисходительно кивала, и получалось, что говорила она больше всех. Впрочем, свекрови всегда было много в любой компании, не только на её юбилее. Таким уж она была человеком.
Маша старалась сидеть тихо. Она намеревалась просто переждать этот вечер ради мужа и при этом сохранить хотя бы нейтральное выражение лица. Если кто-то обращался с вопросом, отвечала кратко. Сама же беседы не начинала. Свекровь и так найдёт повод потом утверждать, что Маша нарочно всё испортила. Из головы же не выходил тот странный горшок с узором. Она пыталась припомнить, откуда взялось это воспоминание, и от усилий даже разболелась голова. Из-за этого она пропустила момент, когда настала её очередь сказать тост в честь Екатерины Ивановны.
— А что? — спросила Маша, когда уже было поздно.
Дима легонько толкнул её плечом, а все взгляды гостей устремились на невестку, к которой обратилась сама юбилярша.
— А что же мне пожелает Маша? — поинтересовалась Екатерина Ивановна, поднимая бокал.
И получилось так, будто она это проигнорировала.
— Извините, я просто задумалась. Екатерина Ивановна, я искренне желаю вам счастья — такого, как вы его себе представляете. И пусть у вас будет всё, что вам нужно. Главное, чтобы это шло на пользу, — произнесла она, стараясь говорить искренне.
Маша просто имела в виду, что каждый сам определяет, что ему требуется. И если это не причиняет вреда, то имеет право осуществиться. Она высказала универсальное пожелание, и, казалось бы, не к чему было придираться, но свекровь опять всё восприняла в штыки — поджала губы.
— Да уж, не стоило так долго уговаривать сказать тост в мою честь ради такого. Кажется, моя невестка намекает, что я желаю чего-то не очень полезного. Ты о внуках, которых я жду уже семь лет, — расхохоталась свекровь, делая вид, будто это невинная шутка.
Но у Маши от обиды выступили слёзы на глазах. Внутри сжался комок. Дима лишь успокаивающе погладил её по руке.
— Всё в порядке. Ты сказала отличный тост, — шепнул он.
Маше всё равно было не по себе. Остаток вечера прошёл в смятении. Она ощущала себя униженной. Пришла с подарком, на который ушли три её зарплаты, старалась вести себя вежливо, даже угождала, но всё без толку. В этом обществе, которое считало себя элитным, ей дали понять, что она здесь не к месту, и опять намекнули на то, что она даже ребёнка родить не способна. Впрочем, так происходило всегда.
Дима устал и почти сразу уснул, а Маша размышляла, но вовсе не о свекрови, а о прошлом. Где-то там таились нити, которые могли помочь понять, почему узор на горшке показался не просто знакомым, а словно родным. Сначала она вернулась мыслями в юность. Когда Мария вышла из детского дома, она училась и пробовала силы в дизайне — ей повезло. В детдоме вёл кружок один энтузиаст, владелец небольшой компании по имени Сергей Петрович. Таких людей, готовых тратить своё время и покупать материалы для занятий, было мало. Так что выбор профессий ограничивался шитьём, библиотечным делом и дизайном. Мария остановилась на дизайне не только потому, что там обещали оплатить обучение и устроить старательных на работу. Ей действительно нравилось это занятие.
С Дмитрием она познакомилась уже после окончания обучения, во время практики. Она шла по набережной и увидела плачущего молодого человека. Он сидел на перилах, свесив ноги над водой. Удивительно, но никто не вызывал полицию и не пытался помочь. Люди проходили мимо и крутили пальцем у виска.
— Эй, подождите, я не хочу мешать, но здесь сидеть опасно, — окликнула его Маша, подходя ближе. Она увидела, как он рискует жизнью, и не смогла пройти мимо.
— Да уже неважно, я потерял любовь всей жизни. Она умерла, а я думал, мы проведём вместе всю жизнь, — выдал он сразу, даже не обернувшись, и продолжал болтать ногами.
Страшно было представить, что случится, если он сорвётся вниз.
— А как её звали? — спросила Маша, решив разговорить его и установить контакт.
— Света, — ответил тот, не оборачиваясь и продолжая болтать ногами.
Маша интуитивно почувствовала, что не стоит уговаривать его спуститься, а лучше продолжить беседу. Взгляд незнакомца был упрямым — он бы точно не послушал.
— Знаете, я никогда не влюблялась по-настоящему, но каждый теряет кого-то близкого. Вот я, например, совсем не знала своих родителей, и это, поверьте, очень больно. Я даже не представляю, кто они и откуда, — поделилась она, и в её голосе прозвучали искренние нотки. Маша почувствовала его боль и решила поделиться своей, чтобы установить доверие.
Продолжение :