Чичимеки, собачьи дети, прибывают сюда с весны:
Грязь несут да все топчут травы, что взрастила Коатликуэ.
Им неведома мудрость равных - эти твари хотят войны,
И шипят пригретые змеи, и Уицилопочтли ликует.
И летят паутинки, и солнце плавит небо в последний раз,
И ладонь по натянутой коже бьет в истерике свою песнь.
Чичимеки, дурное семя, рвутся на недосказанность фраз,
И мешается кровь и слово, и с богов опадает плесень.
Календарь облетел и вышел провести итога черту:
Этим здесь окопаться, а этих переплавить на водород.
И змеиная мать рыдает, проигравшая бой и войну…
Я ж из племени понаехавших. Я иду меж кровавых вод.
В этой бойне безликих тварей я пропавший без вести труп -
Без медалей, почета, славы и без вздохов, что был герой.
Но змеиная мать всех помнит и отметит "Вот этот глуп",
Только я не склонюсь в поклоне - из меня ацтек никакой.
Жаль, что здесь среди местных распрей обитает Пернатый Змей,
Что создал эти землю и небо, по которому алым заря.
Трубка мира дымит обещанием, что могло бы быть как у людей…
Это просто индейское лето затянулось до февраля.
Робин Штенье 18.12.2017, сборник "В тишине ноль"
