Кирилл Сергеевич Волков проснулся, как обычно, ровно в семь утра и тут же поднялся с постели, не давая себе даже секунды, чтобы полежать подольше. Вся его повседневность подчинялась строгому расписанию, которое он установил для себя давным-давно и больше не менял. "Чем больше творчества в профессии человека, тем строже вокруг него должен быть порядок, как в армии", — наставлял его отец много лет назад, подчёркивая каждое слово. "Забудь навсегда эти глупости о растрёпанных небритых художниках и неопрятных поэтах, которые дрыхнут днём, а по ночам слоняются по улицам в поисках вдохновения в заношенных рубашках". Всё это просто сказки для восторженных поклонниц. Настоящий творец просто обязан быть собранным и дисциплинированным. Ведь как ты считаешь, смог бы Репин нарисовать больше пятисот картин за двадцать лет, если бы у него не было чёткого графика работы? А Моцарт, к примеру, как бы уложился в создание восемнадцати опер за свою короткую жизнь в тридцать пять лет, если бы он шлялся ночами и вслушивался в трели соловьёв?
Только жёсткая дисциплина и контроль над собой помогают таланту превратить человека в кого-то значимого.
Примеры великих мастеров искусства засели в голове юного тогда Кирилла как гвозди, вбитые молотком. Он полностью разделял взгляды отца и всегда старался следовать проверенному распорядку. Этот день не стал исключением. Всё развивалось по знакомому сценарию: подъём, зарядка по утрам, стакан тёплой воды с мёдом на пустой желудок и бодрящий контрастный душ. Кирилл основательно умылся под прохладной водой, аккуратно сбрил щетину на щеках и подбородке, пригладил уже и так ровный пробор и привычно пристально рассмотрел своё отражение в большом настенном зеркале. Время, конечно, оставляло свои следы. Ведь пятьдесят лет уже на подходе.
Половина жизни, по сути, позади. Седина настойчиво пробивалась в ещё густые, но уже не такие пышные, как раньше, волосы. И борода, которая ему когда-то так шла, теперь безжалостно удалялась по той же причине — из-за этой седины. Морщинки, пока ещё не слишком броские, но вполне заметные, уже пролегли тонкими линиями по лбу и от уголков глаз к вискам. Он явно взрослел. И всё-таки, немного пофлиртовав с собой перед зеркалом, он вынужден был признать, что делает это довольно привлекательно. Лицо с правильными пропорциями, немного худощавое, с высоко поднятой головой, оставалось красивым, но не слащавым, не искусственным, а с ноткой благородства. Он всегда привлекал женщин и отлично это понимал.
С годами его обаяние среди дам разных возрастов и положений в обществе нисколько не угасало, и у него хватало самокритики и иронии над собой, чтобы понять, что своим успехом он обязан в первую очередь своей аристократичной внешности. От природы он был не только красив лицом, но и широкоплеч, подтянут, с гармоничными формами тела, густыми блестящими волосами и яркими глазами насыщенного зелёно-карего цвета.
Получив это в наследство от нескольких поколений предков, Кирилл бережно охранял своё наследие и всегда, кроме редких неприятных периодов в жизни, заботился о себе как о самом ценном сокровище. Он поддерживал хорошую физическую форму, ухаживал за кожей, регулярно ходил к врачам, придерживался правильного питания, никогда не злоупотреблял алкоголем и курил только изредка, в моменты сильных переживаний. Впрочем, от серьёзных стрессов он тоже старался держаться в стороне, потому что ничто так не изнашивает человека, как бесполезные и обычно напрасные волнения. В итоге его тело могли бы позавидовать многие восемнадцатилетние парни, не говоря уже о ровесниках, большинство из которых давно обросли двойными подбородками и округлыми животами от пива, а лицо вызывало тайные вздохи у замужних дам. Незамужние же открыто и с интересом разглядывали его при встречах, пытаясь угадать его настоящий возраст.
Утренние ритуалы и внимательное, но приятное разглядывание себя в зеркале всегда приносили Кириллу чувство умиротворения и уверенности. Снова и снова он убеждался, что выглядит и ощущает себя прекрасно, что полностью здоров и, следовательно, всё ещё впереди. Он не растратил ни времени, ни шансов осуществить то, о чём мечтал всю жизнь, а именно стать знаменитым. Ещё раз бросив взгляд на своё отражение в зеркале, Кирилл довольно кивнул и направился к завтраку. Утренняя еда, как и всё в его существовании, была организованной и умеренной. Только свежие и натуральные продукты, с минимальной обработкой теплом, и зелёный чай без сахара вместо кофе. Кирилл аккуратно допил напиток, поставил чашку на стол и машинально подравнял край скатерти на кухне. И вдруг, словно прорвало плотину, резко ударил ладонью по столу, вскочил и начал ходить взад-вперёд по тесному пространству кухни, чувствуя, как злость на самого себя переполняет его.
Ему надоело обманывать себя, изо всех сил изображать, будто ничего не случилось, будто его жизнь течёт в обычном русле.
Сегодня он проснулся не потому, что пришло утро. Если честно, он вообще не сомкнул глаз, всю ночь глядя в потолок. Отражение своей внешности в зеркале не доставило ему никакого удовольствия. На него смотрел явно немолодой мужчина, который изо всех сил старается казаться юным, и все эти глупые хитрости, упражнения, продукты с белками и полезными жирами, напитки без стимуляторов и сладкого — всё это бессильно перед пониманием, что жизнь прошла зря, потрачена впустую. Вчерашний день полностью выбил его из привычного ритма. Это было очевидно. И как бы он ни пытался показать себе спокойствие и выдержку, он каждую секунду помнил о том ударе, который пережил несколько часов назад.
Кирилл Волков был художником и посвятил искусству всю свою жизнь. Более того, казалось, он появился на свет именно для того, чтобы как можно скорее взять в руки кисти, создать нечто невиданное и поразить мир. Хотя он родился в семье, далёкой от художественных кругов, родители были образованными, интеллигентными людьми, много читали, старались хотя бы раз в месяц, как положено культурным людям, выбираться в театр или на концерты, а иногда даже попадали на выставки известных мастеров. Но сами они ничем особым не увлекались, и если у них были какие-то творческие способности, то они, к сожалению, не развились и остались скрытыми глубоко внутри. Сергей Иванович работал профессором экономики, преподавал в одном из городских институтов. Пусть он не внёс в науку ничего революционного или своего, он и не стремился разрушать чужие теории, а спокойно, год за годом, объяснял студентам базовые истины, потом проверял на экзаменах, как они их усвоили, и был вполне удовлетворён своей жизнью. Мама Дарья Васильевна, когда-то выйдя замуж за аспиранта Волкова ещё студенткой, обожала мужа, считала его абсолютным авторитетом во всём. И единственный, кто смог потеснить Сергея в её сердце, стал сын Кирилл.
Кириллушка был их единственным ребёнком, долгожданным и вымоленным. С первой минуты жизни он был окружён любовью, вниманием и всеобщим восторгом. Его официально объявили самым милым и замечательным малышом на свете. В раннем детстве Кирилл действительно давал немало поводов для восхищения вокруг себя. Он был очаровательным, пухленьким, кудрявым карапузом, словно сошедшим с праздничной открытки. Дарья не выпускала мальчика из рук, целыми днями напевала ему песни и уже через пару месяцев после рождения уверенно объявила мужу, что сын почти без ошибок повторяет за ней целые музыкальные фразы. Сергей, скептически взглянув на сына, который пускал слюни, как любой обычный малыш, рассмеялся.
— Ну ты, Дарья, совсем загнула. Может, мне ещё рояль сбегать купить? Пусть он по нему ползает и привыкает к клавишам, — сказал он, качая головой.
— Ты можешь подшучивать сколько хочешь, только я совершенно убеждена и точно знаю. Я просто уверена, что у Кириллушки абсолютный слух, — возразила Дарья, с нежностью глядя на сына.
С тех пор так и повелось. Всё, что делал малыш, разбиралось по мелочам и превращалось в нечто выдающееся, гениальное, уникальное. Если Кириллу удавалось вывалить кашу из тарелки, измазаться в ней самому и заодно размазать по столу и стулу, в этих разводках от детской ладошки Дарья неизменно видела очертания фантастических деревьев и птиц. Игрушки, по её мнению, разбрасывались не хаотично, а с глубоким художественным умыслом. В неловких движениях и раскачиваниях малыша она различала элементы танца. И даже в громком плаче обиженного Кириллушки ей слышались настоящие мелодии. В общем, Дарья была классической молодой мамой, немного помешанной на ребёнке, для которой сын стал центром вселенной, единственным смыслом бытия. Сергей сначала забеспокоился, видя, как жена полностью растворяется в сынишке, а потом смирился.
Ведь в самом деле нельзя заставить человека любить кого-то меньше, чем ему хочется, — думал он. Кирилл подрастёт, Дарья придёт в себя, и всё наладится, как у обычных семей. Но Дарья упорно отказывалась видеть в сыне просто обычного ребёнка. И когда Кириллу исполнилось пять лет, она наконец решила, какой талант у мальчика проявляется ярче всего.
— Сергей, Кириллушка потрясающе рисует, — уверенно объявила она мужу. — Вот, посмотри, у него настоящий дар, и это нужно развивать. Взгляни только, это он изобразил деревья, это кошка, а это? — Дарья с почти благоговейным трепетом коснулась альбомного листа, лежащего чуть поодаль. — Это мой портрет. Ты только посмотри, как точно он схватил мои черты. Это просто невероятно.
Сергей с привычным сомнением осмотрел несколько разложенных перед ним бумажных листов, которые, по его мнению, были покрыты самыми типичными детскими каракулями. На рисунке, который Дарья считала своим портретом, красовался большой неровный овал с цветными пятнами, которые, видимо, обозначали глаза, рот, нос и яркий румянец. Допустив в уме, что, возможно, он просто не разбирается в живописи, Сергей, чтобы успокоить жену, восхищённо вздохнул.
— Вот видишь, — сразу расцвела она улыбкой. — Я знала, что ты тоже сразу поймёшь. Кириллушка очень талантливый, поэтому с понедельника мы начинаем ходить с ним в художественную школу.
Материнская интуиция не подвела Дарью. Она действительно выбрала правильное направление. Мальчик с увлечением занимался рисованием, а учитель в студии одобрительно кивал, глядя на его работы.
— Ой, ты не представляешь, — взахлёб рассказывала Дарья Сергею вечерами после очередного занятия в изостудии. — Что сегодня сказал про Кириллушку Ярослав Алексеевич? Ты только представь. Учитель спросил у него, как прошли выходные, а Кирилл вместо того, чтобы просто рассказать, вдруг начал рисовать. Мне Ярослав показал этот рисунок. Это просто потрясающе. Серо-голубая, размытая картинка с бледными жёлтыми и розовыми вспышками, похожими на молнии. Помнишь, Кириллушка в субботу жаловался, что голова болит и какая-то слабость, даже гулять не пошёл. Так вот, именно это своё самочувствие он и передал на бумаге. Ярослав Алексеевич говорит, что это удивительно и что это признак высокой одарённости в искусстве, раз ему проще нарисовать, чем объяснить словами.
— Дарья, давай ты всё-таки чуть потише и поспокойнее, — попросил Сергей, видя возбуждение жены. — А то так и с ума сойдёшь раньше, чем Кирилл вырастет и станет великим художником.
— Тебе всё шутки, а я вот убеждена, что Кирилл и правда гений, это же видно по всему, — возмущённо всплеснула руками Дарья.
Кирилл Волков обладал заметными способностями, но трудно сказать, доходили ли они до уровня настоящей гениальности. Однако уже через пару лет он слыл одним из наиболее одарённых учеников в художественной школе. Несколько его рисунков постоянно выставлялись на стенде студии для всеобщего просмотра, и, к огромной радости и гордости Дарьи, они всегда вызывали восторг как у взрослых посетителей, так и у ребят. Он регулярно участвовал в разных конкурсах и фестивалях для юных талантов, часто становясь призёром или даже победителем. Время летело вперёд. Кирилл продолжал учиться, создавать новые работы и подавать серьёзные надежды на будущее. Мама по-прежнему обожала сына и ждала, что вот-вот её любимое чадо создаст нечто выдающееся, что потрясёт весь мир. Отец относился к увлечениям сына с лёгким скепсисом, но всё равно поддерживал его старания и мечты Дарьи.
Кирилл окончил школу и, как и ожидалось, поступил в художественную академию, где его сразу отметили как одного из самых многообещающих студентов. Несмотря на очевидный дар и высокие ожидания от окружающих, в академии он не сиял яркой звездой. Конечно, он учился прилично, справлялся со всеми заданиями и программами, получал одобрение за свои картины, но ничего сверх того.
— Знаешь, мам, — объяснял он Дарье, когда она спрашивала, почему он не старается больше выделиться, — я просто не вижу смысла тратить силы зря прямо сейчас. Зачем мне выкладываться наизнанку, чтобы все похвалы достались кому-то из преподавателей? Мне это совсем не нужно. Пусть они научат меня технике, дадут базу теории, я получу диплом, а потом уже по-настоящему развернусь. Только тогда это будут исключительно мои произведения, понимаешь? Только мои, и никто не сможет к ним присоседиться или приписать себе заслуги.
Дарья кивала в ответ и смотрела на сына с полным обожанием в глазах. В финансовом плане Кирилл мог не волноваться о завтрашнем дне. Сергей Иванович, к удивлению всех и в первую очередь самого себя, вдруг начал зарабатывать солидные суммы. Его разработки из студенческих времён, которые долгие годы казались чистой теорией и интересными лишь для узкого круга экспертов, внезапно стали востребованными. Ни Дарья, ни тем более Кирилл, у которого само слово "математика" с первого класса вызывало отвращение, никогда не вникали в это и даже не пытались разобраться, чем именно занимается глава семьи. Главное, что через несколько лет Сергей Иванович Волков стал совладельцем небольшой компании, которая предоставляла бизнесменам консультации по превращению их активов в ценные бумаги. Семья неожиданно оказалась в достатке, что невероятно обрадовало и воодушевило Дарью.
— Ну, теперь уже точно ничто не помешает Кириллушке стать великим художником! — восклицала она, сияя от счастья. — Ему не придётся отвлекаться на всякие мелочи, думать о том, как заработать на жизнь. Он сможет полностью посвятить себя только творчеству, без всяких забот.
Если честно, полностью посвятить себя только творчеству Кирилл не спешил. Помимо живописи в круг его интересов постоянно входили разные девушки, которые окружали его повышенным вниманием. А как могло быть иначе? Художник, остроумный парень, всегда при деньгах — пусть не огромных, но на фоне вечно стеснённых в средствах сверстников, живущих часто на одну стипендию, — он подкатывал к зданию академии на собственной машине с особым шиком. Кирилл выглядел более чем привлекательно, но и это не было решающим. Девушек притягивало к нему словно магнитом из-за его внешности. Он был настоящим красавцем, напоминающим сразу всех самых обаятельных актёров из фильмов, как отечественных, так и зарубежных. Всегда одет стильно и по моде. Ну как тут устоять перед таким?
Так, в развлечениях и лёгких увлечениях, которые, к счастью, не имели никаких серьёзных последствий для девушек, а для Кирилла и вовсе ничего не значили, пронеслись годы его учёбы. Он защитил дипломную работу перед комиссией, услышал умеренные комплименты и получил документ об окончании академии. На следующий день после шумного выпускного вечера дипломированный художник Кирилл Волков стоял в своей собственной мастерской, которую отец купил и оснастил, конечно же, на свои средства как подарок сыну к началу независимой жизни. Перед ним на мольберте стоял чистый холст, который наконец-то должен был показать миру всю мощь его таланта. В голове, ещё немного туманной после вчерашней пирушки с однокурсниками, кружились расплывчатые образы и идеи. Кирилл с сомнением глянул на слегка дрожащую руку с пучком кистей в пальцах и, покачав головой, отложил их на стол. Создание шедевра явно откладывалось, тем более что нужно было сначала как следует отпраздновать окончание учёбы и вернуться в нормальное, сосредоточенное состояние.
Продолжение :