Прошла неделя. Воспоминание о сквере и невысоком мужчине с солдатиками потихоньку стерлось, заместившись повседневной рутиной. Анна снова сидела за ноутбуком, на этот раз пытаясь написать текст про преимущества умных лампочек. Получалось скучно и бездушно.
Вечером позвонил Сергей. Голос его звучал радостно и немного таинственно.
«Ань, привет! Заходи завтра на ужин. Шашлык делаю. И гость будет – мой старый приятель, Леха. Мы с ним в универе не разлей вода были. Отличный парень, ты с ним точно поладишь».
Анна насторожилась. У брата была хорошая, но опасная привычка – пытаться ее с кем-нибудь познакомить.
«Леха? А он какой?» — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
«Ну… в меру упитанный, лысоватый… Шучу! — Сергей рассмеялся. — Нормальный мужик. Невысокий, да. Но золотой человек, я тебе говорю. Недавно развелся, тяжело ему. Совсем заквасился. Развесели его, а? Он любит умных и красивых, а ты у нас и то, и другое».
Предчувствие, холодное и тошнотворное, сковало живот Анны. «Невысокий». Слово, как шило.
«Сереж, я не знаю… Мне некогда, работа…»
«Ань, ну что ты! Работа подождет. Я уже все купил, мариную. И Ваня тебя ждет. Он сказал, что без тебя «праздник не в праздник». Не обижай племянника. И брата, кстати».
Он играл на ее слабостях, и она это знала. Вздохнув, Анна сдалась. «Ладно, ладно. Приду. Во сколько?»
«В семь! Молодец!»
Она положила трубку и закрыла глаза. «Невысокий приятель». Скорее всего, зануда или неудачник. Ну, потерпит один вечер. Для брата.
На следующий день она надела простые джинсы и свитер, намереваясь подчеркнуть, что это не свидание, а просто семейный ужин. В половине седьмого она звонила в дверь Сергея. Из-за двери доносился смех, голос брата и чей-то другой, приятный баритон, который что-то рассказывал.
Дверь открыл сияющий Сергей. «Входи, входи, гостья желанная! Лех, знакомься, это моя сестра, Анна, краса и гордость нашей семьи!»
Анна переступила порог и замерла. Из-за спины брата вышел он. Алексей. Тот самый со сквера. Он был в темных джинсах и простой серой водолазке, которая делала его плечи шире. Увидев ее, он не удивился, как будто ждал. Его лицо озарила теплая, узнающая улыбка.
«Анна? Вот это действительно встреча! Здравствуйте!»
Он протянул руку. Анна, на автомате, пожала ее. Ладонь была сухой и теплой, рукопожатие – крепким.
«Здравствуйте… Алексей?» — выдавила она, чувствуя, как глупая краска заливает ее щеки.
«Леша для друзей, — поправил он. — Сергей, ты же не сказал, что твоя сестра — тот самый стратег, который помогал мне собирать войска после битвы при Лавандовом сквере!»
Сергей удивленно переводил взгляд с одного на другого. «Вы знакомы?»
«Случайно столкнулись, в прямом смысле, — улыбнулся Алексей. — Ваш племянник — полководец от бога. Провел блицкриг моим наполеоновским гренадерам».
Ваня, услышав свое имя, выскочил из комнаты. «Дядя Леша! Ты принес солдатиков?»
«Как же без них, — Алексей подмигнул ему. — Целую дивизию. После ужина развернем».
Вечер, вопреки всем ожиданиям Анны, не превратился в неловкое сидение. Алексей оказался блестящим рассказчиком. Он не пытался быть в центре внимания, но когда его просили рассказать что-то, история оживала. Он говорил о своей работе реставратора мебели — не занудно, а с любовью, описывая, как под слоями старого лака и краски может скрываться узор двухсотлетней давности, как оживает древесина после обработки маслом.
«Это как археология, только уютная, — смеялся он. — Ты никогда не знаешь, что найдешь. Однажды в потайном ящике секретера нашел пачку любовных писем XIX века. Хозяева умерли, наследникам не нужны… А я сидел и читал, и у меня мурашки по коже. Они любили друг друга, Анюта. И эта любовь осталась в дереве, как память».
Анна слушала, завороженная. Он называл ее «Анюта» так естественно, по-домашнему, что это не резало слух. Он играл с Ваней, строил с ним крепости из диванных подушек, а потом серьезно, на равных, обсуждал тактику размещения оловянных полков. Он помогал Сергею на кухне, ловко орудуя ножом, нарезая овощи для салата ровными, красивыми ломтиками.
И самое удивительное — Анна перестала замечать его рост. Вернее, замечала, но это было как цвет его глаз или тембр голоса — просто факт, не вызывающий внутреннего протеста. Он не сутулился, не ходил на цыпочках, не пытался сесть на более высокий стул. Он был таким, какой есть. И в этой органичной уверенности была сила.
После ужина Сергей угнал Ваню в ванную мыть руки, оставив их на кухне вдвоем — домывать посуду. Тишину нарушал только шум воды.
«Сергей говорил, ты недавно расстался?» — осторожно спросила Анна, вытирая тарелку.
Алексей кивнул, не отрываясь от мытья сковороды. «Да. Год назад. Бывшая жена не выдержала. Говорила, что хочет чувствовать себя «за каменной стеной», а со мной она чувствует себя «за низким заборчиком».
Он сказал это спокойно, с легкой, печальной самоиронией. Анне стало неловко за свой вопрос.
«Извини, не следовало…»
«Ничего страшного, — он повернулся к ней, облокотившись о столешницу. Капли воды блестели на его сильных предплечьях. — Сначала, конечно, обидно было. А потом понял: она просто искала что-то другое. И я – не то. И слава богу. Лучше честно, чем жить в постоянном напряжении, пытаясь казаться тем, кем не являешься. Все равно не получится».
Его слова повисли в воздухе, звучные и чистые, как удар хрустального бокала. Анна вспомнила Дмитрия-архитектора с его жалкой ложью. Вспомнила свои тайные мысли, свои «правила». Ей стало стыдно.
«А тебе… никогда не было сложно? Из-за… ну, в целом?» — спросила она, глядя на пену в раковине.
Леша вытер руки полотенцем и внимательно посмотрел на нее. «Анна, в жизни каждого есть что-то, что он не может изменить. Рост, форма ушей, родимое пятно… Можно всю жизнь злиться на это, строить из себя трагического героя, винить весь мир. А можно просто жить. У меня есть работа, которую я люблю. Есть друзья, как вот Сергей. Есть хобби, которое греет душу. Я научился шутить над собой первым. Знаешь, как в анекдоте: «Я не низкий, я концентрат мужчины!». И когда ты сам не делаешь из этого трагедию, окружающие перестают это замечать. Ну, или замечают, но уже не как недостаток, а как… особенность. Как то, что у меня, например, смешно завивается чуб».
Он провел рукой по волосам, и Анна увидела непослушную прядку, торчавшую надо лбом. Она рассмеялась. И в этот момент, глядя на его смеющиеся, мудрые глаза, она почувствовала, как в груди что-то ёкнуло, теплое и тревожное.
Другие рассказы автора:
- Невыносимое счастье
- В глазах других
- Оля хочет замуж