Наступила секунда тишины, нарушаемая только бормотанием фонтана. Затем Ваня, опешивший от неожиданности, тихо заплакал. Не от боли, а от испуга.
Мужчина, сидевший на земле, первым пришел в себя. Он не смотрел на рассыпанные сокровища. Его взгляд был прикован к Ване.
«Эй, эй, главнокомандующий, — сказал он мягким, бархатным голосом. — Ты не ранен? Ничего не болит?»
Ваня, утирая кулачком глаза, отрицательно помотал головой.
«Ну вот и отлично, — мужчина улыбнулся. У него были добрые морщинки у глаз. — Солдатики у меня тренированные, падать умеют. А вот столкновение с живой боевой единицей – это для них новое испытание. Поможешь мне их в строй построить?»
Тон его голоса был таким спокойным, таким лишенным всякого раздражения, что Анна наконец вышла из ступора.
«Боже мой, я так виновата!» — она шагнула вперед.
«Про-простите, дядя, — всхлипнул Ваня, но уже с любопытством разглядывая ближайшего гусара.
«Ничего страшного, бывает», — мужчина поднялся, отряхнул ладони о джинсы. Он был… невысоким. В кроссовках и легкой ветровке он казался почти подростком. Анна, в своих плоских кедах, была явно выше.
Он наконец-то посмотрел на Анну. Его глаза были карими, очень живыми и, как ей показалось, немного уставшими, как и у нее. Но в них не было ни капли упрека.
«Позвольте, мы во всем виноваты, мы обязательно поможем собрать», — затараторила Анна, чувствуя, как жарко становится ее щекам. Она опустилась на колени, начала подбирать солдатиков, судорожно сгребая их в кучу. Олово было холодным на ощупь.
«Осторожнее, — сказал он, присаживаясь рядом. — Вот этого, видишь, с отломанной киверной кистью? Его лучше отдельно. Он хрупкий после реставрации».
Анна послушно отложила фигурку. Ваня, забыв про слезы, с важным видом подал мужчине всадника в ярком мундире.
«Это, кажется, драгун?» — спросил мальчик.
Мужчина поднял брови, явно удивленный. «Точно, гвардейский драгун, образца 1812 года. Ты специалист?»
«У папы есть книжка с картинками, — скромно сказал Ваня, надуваясь от гордости. — А это кто?»
«А это — наш особый агент, — мужчина взял другую фигурку, солдатика в простой шинели и с походным ранцем. — Видишь, у него мушка на ружье сломана? Я нашел его на блошином рынке, весь в грязи и краске. Очистил, подкрасил, но мушку не стал восстанавливать. Пусть будет метким и без нее. Он у меня – ветеран, заслуженный. Прошел через многое».
Он говорил о куске литого металла с такой нежностью, как будто это был живой человек. Анна, продолжая собирать, украдкой разглядывала его. Лицо приятное, не резкое, с мягкими чертами. Волосы темные, слегка вьющиеся, кое-где серебрилась ранняя седина. Руки — неожиданно сильные, с длинными пальцами, в царапинах и следах краски. Руки мастера.
Собирали молча, только Ваня иногда задавал вопросы. Когда последний артиллерист был водворен в коробку на мягкую прокладку из старой газеты, все трое поднялись. Анна почувствовала, как затекла нога.
«Спасибо вам огромное, — сказал мужчина, беря коробку в руки. Теперь она казалась еще больше и нелепее в его невысоких, но крепких руках. — Вы меня очень выручили. Я Алексей, кстати».
«Анна. А это мой племянник, Ваня. Еще раз тысяча извинений».
«Пустяки, Анна. Честно. Даже приятно было пообщаться с таким знатоком, — он кивнул Ване и улыбнулся. Улыбка преображала его лицо, делая его открытым и очень… надежным. — Если хотите, могу как-нибудь показать ему настоящую диораму. У меня дома целые поля сражений размещаются. От Наполеона до Второй мировой».
Предложение было сделано легко, без нажима. Вежливая любезность. Анна автоматически улыбнулась в ответ. «Спасибо, это очень мило». Внутри же все сжалось. Милый, добрый, интересный. Но… Нет. Не ее вариант. Она мысленно примерила его к себе: прогулка, кино, встреча с подругами. И снова эта знакомая, гнетущая неловкость. Высокая Анна и ее… ну, невысокий спутник. Нет, уж лучше одиночество, чем такие компромиссы.
«Ну, нам пора, — сказала она, беря Ваню за руку. — Еще раз удачи с… армией».
«И вам хорошего дня, — кивнул Алексей. — До свидания, главнокомандующий. Держи фланг!»
«Есть!» — отрапортовал Ваня, отдавая честь.
Они разошлись в разные стороны аллеи. Анна не оглядывалась, чувствуя странную смесь вины и раздражения. «Хороший человек, — думала она, — но не мой. Совсем не мой».
Другие рассказы автора:
- Невыносимое счастье
- В глазах других
- Оля хочет замуж