Есть книги, которые читаешь с упоением, есть те, что заставляют думать, а есть такие, к которым страшно прикасаться, словно к грязному белью, забытому в чумном бараке. Но прикасаться к ним нужно. Не для того, чтобы понять или, упаси бог, простить, а чтобы увидеть бездну, в которую может рухнуть человеческая душа, ослепленная ненавистью.
Сегодня мы откроем страницы дневника, который долгое время гулял по рукам «творческой интеллигенции» под названием «Свершилось. Пришли немцы». Его автор — Олимпиада Полякова, издавшаяся на Западе под псевдонимом Лидия Осипова. Это не просто записи очевидца. Это хроника предательства, написанная рукой человека, который ждал свастику как манну небесную.
Серебряные рыбы смерти
Лето 1941 года. Вся страна сжалась в единый кулак, миллионы людей прощаются с родными на вокзалах, понимая, что впереди — кровь, боль и смерть. А что же пишет наша героиня, представительница «тонкой душевной организации»?
Для неё 22 июня — это не трагедия. Это праздник. В ее дневнике сквозит не просто равнодушие, а животный восторг. Пока русские женщины оплакивают первых погибших, Полякова смотрит в небо.
«Очень красивые противовоздушные заграждения... Как огромные серебряные рыбы плавают они в вечернем воздухе», — пишет она 27 июля.
Вдумайтесь: на её город летят тонны смертоносного металла, а ей «не страшно». Она называет немецкие бомбы «освободительными». В её перевернутом мире смерть соотечественников — это лишь необходимая плата за смену режима. Она уверена: хуже не будет. Германия для неё — это мифический рыцарь в сияющих доспехах, который несёт культуру и сытость.
В этой слепоте есть что-то патологическое. 15 августа она идет с подругой Стеллой в парк. Они видят оскверненный бюст римского патриция. Стелла, еврейка, с ужасом замечает антисемитский подтекст вандализма. А что же наша героиня? Она отмахивается. Ей «противно», но не от ненависти к евреям, а от «хулиганства». Она убеждает себя и других: Гитлер не такой уж зверь, это всё советская пропаганда.
Друзья, а мне вот интересно ваше мнение: как вы думаете, откуда берется эта слепота? Неужели ненависть к власти может настолько выжечь в человеке всё человеческое, что он начинает оправдывать очевидное зло? Напишите в комментариях, встречали ли вы подобные примеры «логики» в жизни?
«Свершилось. Пришли немцы»
И вот наступает тот день, которого она так ждала. 19 сентября 1941 года.
Полякова и её окружение выползают из щелей, готовые встречать освободителей с цветами. Но вместо героев перед ними предстают обычные, растерянные солдаты. Сцена, которую описывает автор, пропитана какой-то жалкой иронией. Один из немцев держит в руке... сырое куриное яйцо. Оно лопнуло, и «завоеватель» трясется над ним, боясь разлить желток.
Бабы — простые русские бабы, у которых, возможно, мужья уже на фронте — тут же начинают их жалеть. Несут сахар, последние конфеты. «Бедные, молоденькие, голодные», — вздыхают они.
А Полякова разочарована. Где величие? Где фанфары? «Пришел какой-то немец с разбитым куриным яйцом, и оно для него имело большее значение, чем все мы с нашими переживаниями», — обиженно пишет она. Ей обидно не за страну, ей обидно за себя. Она ждала, что её, такую утонченную ненавистницу большевизма, сейчас поднимут на пьедестал, а на неё никто не обращает внимания.
Культура виселиц
«Медовый месяц» с оккупантами длился недолго. Вскоре начинается реальность, от которой уже нельзя отмахнуться. Но Олимпиада Полякова пытается.
Октябрь 1941 года. Напротив аптеки немцы вешают двух мужчин и девушку. Официальная причина — мародерство. Автор дневника морщится. Ей неприятно. Не жалко людей, нет — ей неприятно, что «освободители» портят картинку «правовой жизни». Она тут же находит оправдание: наверное, это действительно воры, или они «сигнализировали большевикам».
Голод в городе становится страшным. Исчезают кошки и собаки. Но даже здесь прорывается её мелочная, мещанская натура. Она с гордостью описывает, как к ним пришел «настоящий белый офицер» из эмигрантов — вымытый, упитанный, вежливый. Для неё это глоток «нормальной жизни». Пока рядом умирают от дистрофии, она восхищается манерами переводчика, который служит в карательных органах.
«Я бы взяла винтовку»
Но самое страшное признание она делает в ноябре. К её мужу приходит знакомый переводчик и говорит, что немцы ищут интеллигенцию для сотрудничества. И тут маска «страдающей жертвы режима» спадает окончательно.
В дневнике появляются строки, от которых стынет кровь:
«Если бы немцы пригласили нас не чепухой заниматься, а, скажем, стрелять вот туда, в Федоровский городок, то пошла бы я, пошла бы, взяла бы винтовку и пошла».
В Федоровском городке — такие же русские люди. Возможно, её бывшие соседи. Но она готова убивать. Не ради высокой цели, а чтобы выслужиться, чтобы доказать свою полезность новым хозяевам. Это уже не позиция обиженного интеллигента, это позиция карателя и предателя.
Однако жизнь расставляет всё по местам. Немцам плевать на её преданность. Когда она нарушает приказ коменданта, пустив к себе жильцов, тот орет на неё матом и грозит повесить. И знаете, что больше всего возмущает Полякову? Не угроза смерти. Её возмущает, что немецкий офицер посмел обратиться к ней на «ты»!
«Разве мы с вами на брудершафт пили?» — негодует она.
Какая чудовищная смесь снобизма и лакейства. Её готовы убить как скот, а она печется об этикете.
Финал предательства
К концу 1941 года даже до такой, как она, начинает доходить: сказки не будет. «Освободители» оказались грабителями, которые меняют награбленное золото на хлеб, а людей расстреливают просто так, от скуки. Она видит, как эсэсовец убивает женщину, собиравшую щепки, просто как курицу.
Разочарование Поляковой горькое, но не от жалости к народу. Она разочарована в немцах. Они оказались «недостаточно культурными», недостаточно эффективными. Они не смогли обеспечить ей тот рай, который она себе придумала.
Позже эта женщина уедет в Ригу, станет редактором коллаборационистской газеты, будет призывать бороться за Рейх до последнего. Но в историю она вошла не как борец, а как символ того, насколько низко может пасть человек, решивший, что предательство Родины может принести личное счастье.
Друзья, такие истории, как о дневнике Олимпиады Поляковой, — это тяжелая, но необходимая прививка. Прививка от иллюзий. Она напоминает нам, что предательство всегда начинается не с выстрела в спину, а с равнодушия к своему народу и поиска «доброго хозяина» на стороне. История всё расставила по своим местам: «тысячелетний рейх» рухнул, а народ, который она так презирала, выстоял и победил.
А у вас в семье сохранились рассказы о том времени?
Может быть, бабушки вспоминали, как переживали оккупацию, или деды рассказывали, как относились к таким вот «ждунам» после освобождения городов?
Делитесь этими историями в комментариях — это живая память, которую нельзя потерять.
Если вам важно помнить правду, какой бы горькой она ни была, и сохранять историю нашей Великой Победы — подпишитесь на наш канал. Вместе мы не дадим забыть, кто был героем, а кто — лишь тенью у чужого сапога. До новых встреч!