Быстрый тест на память
Закройте глаза и вспомните три любые русские народные сказки. Что приходит на ум? Скорее всего:
- «Колобок» – дед наскреб муку, бабка испекла.
- «Репка» – дед посадил, бабка помогала тянуть.
- «Курочка Ряба» – дед бил, баба била.
А теперь вопрос со звездочкой: где родители этих героев? Где мама Колобка? Почему Репку тянет странный набор из пенсионеров и животных, но нет отца семейства?
Современные дети, выросшие на диснеевских стандартах, часто ставят взрослых в тупик этим вопросом. Мы мямлим что-то про «на работе» или «уехали на ярмарку». Но этнографы и фольклористы дают другой ответ. И он вам вряд ли понравится. Сказка – это не милый мультик, а слепок суровой реальности, где «мама и папа» – роскошь, а старость наступала пугающе рано.
Оптическая иллюзия: Вам не 80, вы просто устали
Первый миф, который нужно разрушить – это возраст героев.
Когда мы читаем «жили-были старик со старухой», воображение (спасибо иллюстраторам детских книжек!) рисует дряхлых 80-летних пенсионеров, греющихся на печи. Мы смотрим на них глазами человека XXI века с нашей медициной и фитнесом.
Реальность была жестче. В эпоху формирования этих сюжетов понятий «пенсия» и «геронтология» не существовало.
- «Пожилым» человек считался уже после 40 лет.
- Женщина в 50 лет однозначно воспринималась как глубокая «бабка» и «старуха».
Из-за отсутствия антибиотиков, каторжного физического труда в поле и частых родов организм изнашивался мгновенно. Дед и Баба в сказке – это часто не дряхлые старцы, а люди возраста ваших нынешних коллег, просто «убитые» бытом.
Поэтому, когда вы читаете сказку ребенку, держите в голове: перед вами не обязательно прабабушки. Это маркеры социального статуса: люди, чье время (и силы рожать/работать) вышло.
Одиночество как приговор
Вернемся к нашим старикам. Самая страшная деталь в этих сказках, которую мы в детстве упускаем, – это звенящее одиночество.
«Жили-были дед да баба… и не было у них детей». В условиях русской деревни XVIII–XIX веков это не просто грустный факт, а сценарий экономической катастрофы. Семья из двух человек была редкостью, почти аномалией. В то время дети были не «цветами жизни», а рабочими руками и гарантом выживания.
Если в сказке вы видите пару стариков без внуков и детей, перед вами социальные изгои. Они находятся в зоне смертельного риска: некому вспахать поле, некому принести воды, когда спину прихватит тот самый ранний радикулит.
Именно отсюда рождаются сюрреалистичные сюжеты появления «детей»:
- Снегурочка (слепили из снега),
- Колобок (испекли из остатков муки),
- Мальчик-с-пальчик (вылез из капусты/был размером с мизинец).
Это не умильные истории о позднем родительстве. Это отчаянная попытка стариков создать себе помощника магическим путем, потому что биологическим не получилось. И обратите внимание на финал: эти искусственные дети часто покидают «родителей» или гибнут (прыгнула через костер, съела Лиса). Итог всегда один — старики снова остаются у разбитого корыта.
Мама умерла, папа «под каблуком»
Если в сказке все-таки появляются родители, то тут сценаристы народного фольклора (коллективное бессознательное) предлагают всего два варианта развития событий. И оба далеки от хэппи-энда.
Сценарий №1. Родителей «стерли»
Их просто нет. В «Царевне-Несмеяне» или «По щучьему велению» Емеля живет на печи, а кто его кормил до 30 лет – загадка.
Зачем это сделано: полная свобода героя. Отсутствие родительского контроля позволяет персонажу совершать безумства, отправляться за тридевять земель и рисковать жизнью. Родительская опека убила бы сюжет приключения на первой же странице фразой: «Никуда ты, Иван, не пойдешь, надевай шапку».
Сценарий №2. «Эффект Морозко»
Этот вариант еще жестче, но исторически он, увы, самый правдивый. Мама героя (чаще – героини) умерла, а отец женился повторно.
Тут на сцену выходит классическое трио:
- Сирота (падчерица).
- Злая мачеха (абсолютное зло).
- Отец-функция (безвольная мебель).
Вспомните «Морозко», «Крошечку-Хаврошечку» или «Василису Прекрасную». Везде отец, родной по крови, безропотно везет дочь в лес на верную смерть по приказу новой жены.
Почему так? Сказка отражала высокую женскую смертность при родах и суровую иерархию в доме. Мачеха защищает свое потомство, изживая чужое (конкуренция за ресурсы). А отец? Отец не может пойти против уклада «хозяйки» в доме, либо, как и старики из начала статьи, он слишком измотан борьбой за выживание, чтобы участвовать в воспитании. Образа «защитника» в народных сказках практически не существует.
А был ли мудрец?
Есть еще один стереотип, который разбивается о суровый текст первоисточников. Мы привыкли думать, что старость в сказках = мудрость. Дед и Баба – это такие деревенские Дамблдоры, которые наставляют молодежь.
Ничего подобного. В большинстве сюжетов старики ведут себя, мягко говоря, опрометчиво.
Вспомните народную сказку «Жадная старуха» (прародительницу пушкинской «Золотой рыбке»). Или сюжет, где Дед и Баба находят волшебное дерево. Думаете, они просят здоровья внукам или мира во всем мире? Нет, они требуют богатства, власти, а в финале Дед и вовсе желает стать самим Богом.
В оригинальной версии дерево не просто оставляет их с носом, а превращает в медведей.
В «Жене-доказчице» бабка вообще сдает собственного мужа барину, пытаясь отжать найденный клад. С точки зрения фольклора, эти персонажи – не носители педагогической мудрости, а аллегория тяжелой жизни. Они часто глупы, алчны или просто пассивны, потому что их функция – показать абсурдность бытия, а не воспитать читателя.
В сухом остатке
Сказка, которую мы читаем на ночь, – это не модель идеальной семьи. Это зашифрованная хроника выживания.
- Дети (герои) – должны рано повзрослеть и уйти из дома.
- Родители – расходный материал истории: либо работают в поле до седьмого пота (поэтому их нет в кадре), либо погибают, уступая место злой мачехе.
- Старики – это люди за 40, которые пытаются выжить любой ценой, иногда создавая себе «Колобков» вместо соцобеспечения.
Полноценная, добрая бабушка, которая печет пирожки просто по любви, а не из нужды, появилась в культуре только к XX веку, когда жизнь стала длиннее, а быт – проще.
А теперь – челендж. Мы перерыли десятки томов Афанасьева и Проппа. Единственная сказка с полной семьей, которая приходит на ум, – это «Волк и семеро козлят», и та – адаптированный пересказ братьев Гримм.
Сможете назвать хоть одну русскую народную сказку, где есть папа, мама и ребенок, и при этом никто не умирает и не уходит из дома? Жду ваши варианты в комментариях. Попробуйте удивить!