Когда Вера Павловна вышла из такси с двумя огромными сумками и баулом, я поняла — приехала надолго. Очень надолго.
— Дашенька! — свекровь расцеловала меня в обе щеки, оставив на них стойкий аромат «Красной Москвы». — Ты похудела! Совсем исчахла, бедная. Ну ничего я тебя откормлю.
Я не похудела. Я просто не успела набрать пять килограммов после её прошлого визита.
— Здравствуйте, Вера Павловна, — я изо всех сил улыбалась. — Проходите, пожалуйста.
— Где же Андрюшенька? — свекровь уже прошла в кухню и начала методично выставлять из сумок банки с вареньем, маринованные огурцы и что-то в газете. — На работе? В субботу? Я же ему говорила, что приезжаю!
«Именно поэтому он и на работе», — подумала я, но сказала:
— Важный проект. Но вечером обязательно будет.
Свекровь осмотрела квартиру за двадцать минут. Я шла за ней по пятам, наблюдая, как она проводит пальцем по батареям, заглядывает в шкафы и качает головой.
— Дашенька, — наконец произнесла она, — а почему у вас в холодильнике йогурты с добавками? Андрей же с детства аллергик!
— Это мои йогурты, Вера Павловна. Андрей ест натуральные.
— А-а-а, — протянула она с таким видом, будто я призналась, что кормлю её сына кормом для собак. — Понятно. Ну ладно, я привезла творог. Настоящий, деревенский. Сейчас налеплю вареников.
— Спасибо, но не надо, я уже ужин приготовила...
— Ерунда! — отмахнулась свекровь. — Твой ужин подождёт. Андрюша вареники любит.
Три часа я сидела на кухне, пока Вера Павловна лепила вареники, попутно рассказывая, как правильно их лепить, варить, подавать и вообще жить.
Андрей пришёл в десять вечера. Он был бледный и виноватый.
— Мама! — он обнял свекровь. — Как доехала?
— Нормально, сынок. Вот, вареников налепила. Даша, отвари !
Я пошла на кухню.
А Андрей даже не посмотрел в мою сторону.
— Дашенька, вставай! —следующим утром, свекровь заглянула к нам в спальню в семь утра... — Надо бы убраться! К тому же ты молодая, спать так долго вредно.
Было воскресенье. Я планировала поспать хотя бы до девяти.
— Вера Павловна, я вчера убиралась...
— Ну ты же окна не помыла! И шторы не постирала. И за холодильником не пылесосила.
Весь день мы убирали. То есть я убирала, а свекровь руководила и причитала:
— Ой, Дашенька, кто так тряпочку отжимает! Сейчас покажу...
— Ой, а порошок у тебя какой-то не тот...
— Ой, а моя соседка вот так делает...
К вечеру я была похожа на выжатый лимон. Андрей вернулся с рыбалки (да-да, сбежал) весёлый и довольный.
— Ого, как чисто! Мам, Даш, вы у меня молодцы!
Я посмотрела на него взглядом базилиска. Он сделал вид, что не заметил.
— Даша, а ты умеешь голубцы готовить? — поинтересовалась свекровь за завтраком.
— Умею, Вера Павловна.
— А-а-а... Ну, всё равно покажу, как правильно. А то мало ли.
Мы готовили голубцы пять часов. Я молча резала капусту, пока свекровь объясняла, что моя мама научила меня неправильно, что капусту нужно не так отваривать, что фарш должен быть другой консистенции, а листья — толщины ровно три миллиметра.
— Вот мои голубцы Андрюша всегда в трёх экземплярах съедает! — гордо заявила Вера Павловна.
За ужином Андрей съел один голубец и сказал, что наелся. Я чуть не подавилась рисом от удовольствия, наблюдая за лицом свекрови.
— Сынок, ты заболел? — забеспокоилась она.
— Нет, мам, просто на обед плотно поел.
Вера Павловна обиженно поджала губы.
А я подумала: «. Всего четыре дня».
Утром я проснулась от грохота. Свекровь перебирала мои кастрюли.
— Даш, а где у тебя сковорода нормальная? Эти все какие-то маленькие.
— Вера Павловна, сейчас восемь утра. Понедельник. Я работаю из дома, мне нужно к девяти быть на созвоне.
— Ой, ну я тихонечко! Ты даже не заметишь.
Весь созвон я слушала, как свекровь «тихонечко» жарит блины, роняет крышки и напевает «Подмосковные вечера».
В обед она зашла в мой кабинет:
— Дашенька, я тут подумала... Вы с Андреем уже пять лет женаты. Может, пора?
— Пора что, Вера Павловна?
— Ну... ребёночка. А то я уже немолодая, хочется понянчиться.
Я глубоко вздохнула.
— Вера Павловна, это наше с Андреем личное дело.
— Ой, да какое там личное! Он же мой сын! И вообще, в вашем возрасте мне Андрюшка уже до колена был!
Во мне что-то щёлкнуло.
— Вера Павловна, — я закрыла ноутбук, — давайте поговорим....
Свекровь настороженно присела на краешек стула.
— Я вас уважаю. Вы вырастили замечательного сына. Но когда вы приезжаете, я чувствую себя не хозяйкой в собственном доме, а провинившейся горничной. Вы переставляете мои вещи, критикуете мою готовку, делаете замечания по каждому поводу. И знаете что самое обидное? Андрей боится вам возразить. Он сбегает на работу, на рыбалку, куда угодно, лишь бы не вставать между нами. А я остаюсь одна. И я устала улыбаться и терпеть.
Свекровь молчала. Потом достала платочек и промокнула глаза.
— Я... я просто хотела помочь, — тихо сказала она. — Я же не со зла...
— Знаю, — я смягчилась. — Но помощь бывает разной. Вы можете просто приехать к сыну, радоваться встрече, гулять с нами, рассказывать истории. А не инспектировать квартиру и переделывать всё на свой лад.
Вера Павловна шмыгнула носом.
— Даша, а ты... ты правда не хочешь детей?
— Хочу. Но тогда, когда мы с Андреем будем готовы. И без давления.
— Понимаю, — она встала. — Прости. Я правда не хотела... Просто я привыкла всё контролировать. После смерти мужа я одна Андрюшу поднимала, всё сама решала...
Я подошла и обняла её.
— Вы молодец. Вы справились. Но теперь у Андрея своя семья. И вы можете просто быть мамой. Любящей, но не контролирующей.
Вечером, когда Андрей вернулся с работы (в обычное время!), мы втроём сидели на кухне и пили чай. Свекровь рассказывала смешные истории из Андрюшиного детства, я смеялась, Андрей краснел.
— Мам, зачем ты ей это говоришь! — возмущался он.
— А чего такого? — улыбалась Вера Павловна. — Даша же жена, ей полезно знать, что ты в пять лет кота в ванной покрасил зелёнкой.
На следующий день свекровь уехала. На пороге она обняла меня:
— Спасибо, Дашенька. Правда. Я подумаю над твоими словами.
— И я подумаю над вашими советами про голубцы, — улыбнулась я. — Они действительно были вкусные.
Когда дверь закрылась, Андрей обнял меня:
— Что произошло? Вы вроде как поссорились, а теперь лучшие подруги?
— Нет не лучшие подруги, — поправила я. — Но мы с ней поговорили. По-честному. И знаешь что? Это помогло.
— А ты молодец, — он поцеловал меня в макушку. — А что ты сказала?
— То, о чём молчала пять лет.
Иногда правда лучше бесконечных натянутых улыбок. Даже если эта правда неудобная и страшная. Потому что отношения, построенные на недосказанности, рано или поздно трещат по швам. А вот честность — даже неловкая — может стать началом чего-то нового.
Вера Павловна теперь приезжает реже. Но когда приезжает, мы действительно рады. Она всё ещё даёт советы, но уже с улыбкой добавляет: «Хотя ты сама знаешь, как лучше». А я научилась благодарить за заботу, не чувствуя себя виноватой.
И да, голубцы я теперь готовлю по её рецепту. Они правда получаются вкуснее.