Звонок прозвучал очень настойчиво, Алина вздохнула. Придется открывать, а то неожиданный визитер разбудит детей, и у нее совсем ни на что не останется времени. Трёх годовалые близнецы Алеша и Сережа спали в детской , и будить их сейчас было последним, чего хотелось.
— Принимай! — вместо приветствия скомандовала гостья и посторонилась.
Мимо нее втиснулись в прихожую два хмурых паренька лет восьми. Одинаковые лица, одинаковая одежда, одинаковая обувь. Только рюкзаки за спинами мальчишек были разного цвета.
— Анжелика? Что происходит? — Алина недоуменно смотрела на подругу .
Из детской тут же раздалась возня, хныканье и призывы немедленно явиться.
— Посидите на кухне, я сейчас, — Алина метнулась в детскую в надежде уговорить сыновей поспать еще немножко.
Когда она вернулась к гостям, вся троица чинно сидела на табуретках. Вид у мальчишек был хмурый.
— Может, вам чаю налить? — спохватилась гостеприимная Алина. — Я сейчас...
— Не суетись, я ненадолго, — отмахнулась Анжелика. — Вот, мальчиков привела и пойду.
Алина застыла с чайником в руках.
— В каком смысле привела?
— Слушай, Алин... — начала гостья со вздохом. — Я ничего тебе не объяснила. Я выхожу замуж и уезжаю. Заграницу. Навсегда. Ну так вот. Я их воспитывала восемь лет, а теперь пришла ваша очередь.
Хозяйка молча кивнула, все еще не решаясь расстаться с чайником.
— Подожди, Анжел, — всполошилась Алина. — Я не понимаю, какая очередь? Ты про что вообще говоришь?
— Слушай, Алин... — начала гостья со вздохом. — Я ничего против тебя не имею, мы с Вадимом разошлись по обоюдному согласию, так сказать. Но когда ты шла за него замуж, ты ведь знала, что у него есть дети?
Алина оцепенела. .
— Что... Какой Вадим? О чем ты говоришь?
— Ой, Алин, не прикидывайся. Мой бывший муж — твой нынешний. Эти двое — его сыновья. А значит, теперь и твоя головная боль.
Алина схватилась за спинку стула. В голове все перемешалось. Вадим... Ее Вадим... У него были дети? От Анжелики? Как это вообще возможно?
— Ты лжешь! — выдохнула она. — Вадим никогда не был женат!
— Не был официально, — пожала плечами Анжелика. — Мы четыре года жили вместе. Родились близнецы. Потом он ушел, и через два года с тобой сошелся, кстати. Совпадение, правда?
Мир поплыл перед глазами. Они с Вадимом познакомились на корпоративе. Он был таким обаятельным, внимательным. Говорил, что давно один, что устал от бессмысленных связей. Она поверила. Через полгода они поженились. Еще через год родились их близнецы.
— Он... Он сказал, что у него никого нет...
— Ну так он соврал, — Анжелика встала. — Мужики же все врут. Я думала, ты уже поняла. Ладно, мне пора. Документы на столе — свидетельства о рождении, медкарты. И алименты он, кстати, не платил ни разу.
— Стой! Ты не можешь просто уйти и оставить детей здесь!
— Могу. И оставлю. Я устала, Алина. Я тянула их одна. Работала на двух работах, не спала ночами. Вадим появлялся раз в три месяца, давал тысячу рублей и исчезал. Теперь пусть хоть немного побудет отцом. А я наконец поживу для себя.
Анжелика направилась к двери. Мальчишки вскочили следом.
— Мама, не уходи! — один из них схватил ее за руку.
— Отпусти, Миша, — холодно сказала женщина. — Будешь хорошо себя вести — напишу.
— Мама!
Но Анжелика уже вышла. Дверь захлопнулась. В квартире повисла гробовая тишина, которую разрывало всхлипывание одного из мальчиков.
Алина стояла, не в силах пошевелиться. Ее муж... Отец ее детей... Все это время лгал ей. У него были сыновья. Близнецы. Точно такие же, как ее Алеша и Сережа. И он просто бросил их. Исчез из их жизни, как будто их не существовало.
— Тетя... — тихо позвал один из мальчиков. — Можно я в туалет?
Она очнулась. Перед ней стояли два испуганных ребенка, которые только что потеряли мать. Чужие, но при этом... Дети ее мужа. Сводные братья ее сыновей.
— Конечно, — пробормотала она. — Первая дверь налево. А как тебя зовут?
— Миша. А это Дима.
Одинаковые имена. Анжелика не назвала их Алешей и Сережей, но выбрала такие же распространенные, простые имена.
Алина дотянулась до телефона и набрала номер Вадима. Гудки. Один, второй, третий. Отключился автоответчик. Она набрала снова. И снова. На пятый раз он наконец взял трубку.
— Алин, я на важной встрече, перезвоню...
— У нас дома твои дети, — ровным голосом сказала она. — Миша и Дима. Твои старшие сыновья-близнецы от Анжелики. Приезжай. Сейчас же.
Молчание. Долгое, тяжелое молчание.
— Я... Я сейчас приеду.
Гудки.
Алина опустилась на стул. Руки тряслись. Внутри все кипело — гнев, обида, непонимание. Как он мог? Как посмел скрывать от нее такое? У него были дети. Он был отцом. И просто взял и исчез из их жизни, чтобы начать все заново с ней.
Из детской послышался плач. Ее Алеша проснулся и требовал внимания. Она встала, но тут же села обратно. Не могла. Не сейчас. Ей нужна была минута, хотя бы одна минута, чтобы переварить все это.
— Тетя, а можно я схожу к малышам? — спросил вернувшийся из туалета Миша. — Я умею успокаивать детей. Мы с Димой часто сидели с соседскими.
Алина кивнула, не в силах произнести ни слова. Мальчик тихо прошел в детскую. Через минуту плач стих.
Вадим примчался через сорок минут. Ворвался в квартиру, красный, взъерошенный. Увидел Алину, сидящую на кухне с отсутствующим взглядом, и замер.
— Алин...
— Не подходи, — тихо сказала она. — Пока не подходи ко мне.
— Я могу все объяснить...
— Объяснить? — она засмеялась — Что ты можешь объяснить, Вадим? Как у тебя уже были дети, когда мы познакомились? Как ты бросил их и их мать? Или как назвал наших сыновей почти так же, как тех, от которых сбежал?
— Я не сбегал! Мы расстались с Анжеликой, это было взаимное решение...
— А дети? Дети тоже приняли это решение? Им было сколько, шесть лет? Они проснулись и сказали: "Папа, можешь уходить, нам не нужен отец"?
Вадим опустился на стул напротив. Лицо его осунулось, постарело на несколько лет за одну минуту.
— Я был плохим отцом. Я не справлялся. Постоянно на работе, никогда дома. Анжелика на меня срывалась, дети плакали. Я думал... Думал, им будет лучше без меня. Что я только мешаю.
— И поэтому ты просто исчез? Даже не попытался наладить отношения?
— Я платил алименты!
— Анжелика говорит, что ты не платил ни копейки восемь лет!
Вадим побледнел.
— Я... Я переводил ей деньги. Каждый месяц. У меня есть квитанции...
— Покажи, — потребовала Алина.
Он полез в телефон, нервно листая какие-то приложения. Потом замер.
— Не на ту карту, — выдохнул он. — Господи, я переводил деньги не на ту карту. Она сменила номер, а я продолжал отправлять на старый. Восемь лет...
Алина смотрела на него. Ее муж, отец ее детей, сидел перед ней — жалкий, растерянный, сломленный. Часть ее хотела пожалеть его. Но другая часть, та, что сейчас была сильнее, чувствовала только холод.
— У нас четверо детей, Вадим. Четверо. И ты соврал мне о двух из них. Ты украл у меня право знать правду о человеке, с которым я связала жизнь.
— Прости...
— Прости? — она встала. — Извинениями этого не исправить. В детской сидят четыре мальчика. Два из них считают тебя героем, потому что не знают правды. А два других думают, что их бросил собственный отец, потому что они были недостаточно хороши. Как ты собираешься это исправлять?
Вадим поднял голову. В глазах стояли слезы.
— Я не знаю. Но я попробую. Клянусь, я попробую стать нормальным отцом. Для всех четверых.
— Пойдем, — Алина направилась к детской. — Познакомишься со своими старшими сыновьями. Как положено.
Они вошли в комнату. На полу сидели четверо мальчиков — два младших и два старших. Миша показывал им какую-то игру на телефоне, Дима строил башню из кубиков. Увидев Вадима, старшие замерли.
— Папа? — неуверенно позвал Миша.
Вадим шагнул вперед, опустился на колени перед мальчиками.
— Мишка... Димка... Простите меня. Простите ,что бросил вас. Что не был рядом. Я...
Миша молчал, глядя в пол. А Дима вдруг бросился к отцу и крепко обхватил его руками.
— Папа, — всхлипывал он. — Папа, я думал, ты нас не любишь. Думал, мы плохие...
— Нет, — Вадим прижал сына к себе. — Нет, вы замечательные. Плохой был я. Только я.
Миша поднял голову. На глазах блестели слезы.
— А ты теперь не уйдешь?
— Не уйду. Обещаю.
Младшие Алеша и Сережа с интересом наблюдали за сценой. Потом младший Сережа подошел к старшему Диме и погладил его по спине.
— Не плачь. Папа хороший.
Алина стояла в дверях, наблюдая за этой картиной. Внутри все еще бурлило — обида, гнев, непонимание. Вадим предал ее доверие. Соврал о самом важном. И это невозможно простить просто так.
Но глядя на четверых мальчиков — двух испуганных, брошенных, отчаянно нуждающихся в отце, и двух своих, которые даже не подозревали, что у них есть братья, — она понимала: выбора нет. Эти дети не виноваты в ошибках взрослых. Им нужна семья. Стабильность. Любовь.
— Вадим, — позвала она. — Выйди на кухню.
Он поднялся, погладил сыновей по головам и вышел следом за ней.
— Я не знаю, смогу ли простить тебя, — начала Алина. — Честно, сейчас не знаю. Но эти дети не должны страдать из-за нас. Поэтому мы попробуем. Будем жить вместе. Будем семьей. Но ты... Ты должен стать настоящим отцом. Для всех четверых. Не на словах, а на деле.
— Я постараюсь...
— Не пытайся. Делай. Потому что если ты снова сбежишь, снова бросишь их — я не прощу. Никогда. И уйду сама, забрав всех четверых. Понял?
Вадим кивнул.
— Понял.
Следующие недели были хаосом. Четверо детей в двухкомнатной квартире, постоянная беготня, крики, плач, ссоры. Старшие близнецы постепенно оттаивали, но все еще держались настороже. Младшие не понимали, почему вдруг появились новые братья, и ревновали к вниманию родителей.
Алина разрывалась между всеми. Готовила, стирала, убирала, укладывала спать. Вадим старался помогать, но было видно, что с четырьмя детьми ему тяжело. Он уставал, срывался на крик, потом извинялся.
Однажды вечером, когда все четверо наконец заснули, Алина застала мужа на кухне, уткнувшимся лицом в ладони.
— Не справляюсь, — тихо сказал он. — Я думал, смогу. Думал, что это будет легко. Но это так тяжело, Алин. Их четверо. Четверо!
— Да. Четверо. И это твои дети. Все четверо. Ты не можешь сдаться.
— А если я снова облажаюсь? Если снова стану плохим отцом?
Алина села напротив. Взяла его руки в свои.
— Ты облажаешься. Не раз и не два. Это нормально. Идеальных родителей не существует. Главное — не сдаваться. Не убегать. Быть рядом, даже когда сложно. Особенно когда сложно.
Вадим поднял на нее глаза.
— Ты меня простила?
— Нет, — честно ответила она. — Еще не простила. Но я пытаюсь. Ради них. И ради нас.
Он кивнул.
— Я люблю тебя.
— Знаю. Я тоже люблю. Но любовь — это не только слова. Это поступки. Каждый день. Доказывай.
Прошло три месяца. Жизнь постепенно входила в колею. Старшие близнецы начали называть Алину мамой — сначала неуверенно, потом все увереннее. Младшие перестали ревновать и искренне полюбили старших братьев. Вадим брал отгулы, чтобы провести время со всеми четверьмя, водил их в парк, в кино, играл с ними.
Однажды пришло сообщение от Анжелики. Фотография со свадьбы где-то на побережье, подпись: "Спасибо, что приняла мальчишек. ".
Алина смотрела на экран телефона. Хотелось написать что-то злое, обвинить, высказать все, что накипело. Но она просто удалила сообщение. Анжелика сделала свой выбор. Теперь очередь за ними.
— Мам, — позвал ее Миша из детской. — Можешь помочь с домашкой?
— Иду, — отозвалась она.
Мам. Он называл ее мамой. Просто, естественно, как будто так было всегда. Алина улыбнулась сквозь слезы. Возможно, их семья и не была идеальной. Возможно, она родилась из лжи и предательства. Но сейчас, в этот момент, она была настоящей. И это было главное.