– Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере, совершенное группой лиц по предварительному сговору, – майор полиции Коханчук делает паузу, подчеркивая серьезность своих слов, – может быть наказано лишением свободы на срок до шести лет.
Указательный палец майора взмывает вверх, и мой взгляд устремляется туда же.
– А почему вы думаете, что в особо крупном? – мямлю я, едва сдерживая слёзы.
Майор снисходительно усмехается:
– А в не крупном смысла нет. Поверьте моему опыту.
Проверки в ООО «Элегия» начались несколько дней назад. Начались внезапно, и привычная спокойная жизнь в офисе канула в лету. Директор исчез – по словам полиции, сбежал за границу. Главный бухгалтер – милейшая женщина и очень квалифицированный специалист – находилась под домашним арестом.
Мне жаль и директора, и мою непосредственную начальницу. А еще я жалею о несостоявшейся поездке в Прагу, где на следующей неделе я должна была подписывать новый контракт с нашим постоянным зарубежным партнером. Это была бы первая сделка, которую полностью курировала я, Елена Миронова.
Я работала в «Элегии» три года – начала с должности кассира, потом стала бухгалтером по заработной плате, а несколько месяцев назад заняла должность заместителя главного бухгалтера. Неплохая карьера в крупной фирме.
– Между прочим, Елена Ивановна, вам еще повезло, что ни на одном сомнительном документе нет вашей подписи, – Коханчук с шумом отхлебывает горячий чай из фарфоровой чашки и отправляет в рот маленькую круглую печенюшку. – А иначе мы бы с вами не здесь разговаривали.
– А что вы называете сомнительным? – нахожу в себе силы уточнить я.
Майор охотно поясняет:
– Да вот, смотрите – фирма «Консул». Зарегистрирована в Чехии. А деньги вы ей перечисляли на счет, открытый в Хорватии.
Я чувствую дрожь в коленках – именно с «Консулом» через несколько дней я и должна была подписывать договор.
– Ну-ну, – майор ободряюще улыбается, – вы еще молоды и неопытны.
На самом деле, я не настолько неопытна, чтобы не заметить того, что творилось в «Элегии». Но меня это ничуть не шокировало. Двойная бухгалтерия? Недоплата налогов? Сделки с фирмами-однодневками? Подумаешь! Разве не все так работают?
Правда, главбух Настасья Ильинична еще не посвящала меня в их с директором тайны – всё присматривалась. Но я понимала – они уже решили, что мне можно доверять. И командировка в Прагу была тому подтверждением.
Я уже мечтала о существенной прибавке к зарплате и частых зарубежных поездках. И вот всё рухнуло. И хорошо, что рухнуло сейчас, а не через пару месяцев, когда я уже успела бы оставить свои подписи на липовых документах.
– Послушайтесь совета, – вздыхает Коханчук, – ищите себе новую работу.
Это я понимаю и сама. Да еще взятый два года назад на покупку машины кредит висит как дамоклов меч. Я не могу позволить себе остаться без работы.
– А я давно говорила, что твоя бухгалтерия до добра не доведет, – тетя Руфина считает себя правой всегда и во всём. – И зачем, спрашивается, тебе такая морока? Директор денежками карманы набивает, а главбух за каждый его чих отвечает. Ваша-то, небось, еще и в тюрьму сядет. Радуйся, что легко отделалась.
Вообще-то с рождения тетушку звали вовсе не Руфиной – звучное имя потребовалось ей, когда она пару десятков лет назад решительно бросила работу учителя литературы в средней школе и стала индивидуальным предпринимателем.
– Я вообще не понимаю, как ты с твоим воображением можешь целыми днями корпеть над скучными цифрами, – тетушка цокает языком, выражая крайнее неодобрение. – Бухгалтер – профессия «синих чулков». А ты – девушка видная, не для пыльных кабинетов.
Я хмыкаю и оглядываю ее рабочее пространство – здесь-то как раз пыли полным-полно. И это не небрежность Руфины, а некий декоративный элемент, без которого старинные мрачноватые вещи смотрелись бы не так впечатляюще.
Тетушкин ноутбук пищит, сигнализируя, что клиент выходит на связь, и Руфина торопливо набрасывает на плечи цветастый платок. Она уже не тетушка, а ведьма в десятом поколении, всемирно известная гадалка и прорицательница – именно так аттестует ее реклама на ее собственном сайте.
Я сижу тихонько – клиентке ни к чему знать, что в офисе Руфины есть кто-то еще. Женщина торопливо и словно даже с удовольствием вываливает на тетушку свои проблемы. Хочется ей того же, что и всем – большой и чистой любви. И Руфина ей почти ее гарантирует.
Я едва дожидаюсь конца связи и в голос хохочу.
– Тетя Руфа, – она с детства приучила меня называть ее новым именем, – раньше ты хотя бы давала им приворотное зелье – они его своим кавалерам в чай добавляли. А сейчас что? Ворожишь онлайн?
Она пожимает плечами:
– А чего ты хочешь? Нынче у всех работа дистанционная. Пробовала я, как раньше клиентов принимать – едва на штраф не нарвалась. Хорошо, участковый знакомый – ограничился профилактической беседой. Так что как и все – соблюдаю противоэпидемиологические меры.
Она поит меня чаем с какими-то травами – гадость ужасная! – и учит жизни.
– Ты пойми, Лена, – нельзя своим даром разбрасываться. Я тебе сколько раз предлагала – давай вдвоем бизнес вести.
Я хихикаю:
– И как ты хочешь меня назвать? Роксоланой? Степанидой?
Тетка обижается:
– Ты зря смеешься. Разве было бы у меня столько клиентов, если бы я как по паспорту – Натальей – звалась? А так – сама видишь – не жалуюсь.
Но я только качаю головой:
– Не уговаривай. С твоим бизнесом еще проще в тюрьму угодить. Тебя саму в прошлом году едва за мошенничество не осудили. Забыла уже?
Руфина хмурится, но не сдается:
– Подумаешь – один случай на тысячу. Дамочка уж больно надоедливая попалась. Да к такой зануде, как она, мужик ни за что бы не вернулся – там моих способностей никак не могло хватить. А знала бы ты, скольких людей я счастливыми сделала!
– Обманом? – строго вопрошаю я.
– Да почему же обманом? – искренне удивляется она. – Ты свою бабушку помнишь? К ней, между прочим, со всего Союза люди приезжали. А ведь тогда всё это было под запретом. Думаешь, она тоже обманщицей была? Зря ты так – она с большинства из них ни копейки не брала.
Бабушку я помню плохо – она умерла, когда я была еще маленькой. Помню только, что глаза у нее были темные-темные, а взгляд такой, что в дрожь бросало.
– А ты способнее меня, Лена. Ты в неё, Агриппину!
Я благодарю за чай и поднимаюсь. Тем более, что у Руфины снова вызов по скайпу.
– А ты подумай, Лена, подумай!
Я целую ее в морщинистую щеку. Нет уж, спасибо! В бухгалтерии как-то надежней.
При заполнении анкеты на сайте крупнейшего кадрового агентства города я честно указываю минимальный уровень заработной платы, на который я согласна. В «Элегии» я получала семьдесят тысяч, сейчас готова согласиться на пятьдесят. Но даже это кажется менеджеру кадрового агентства слишком высоким.
– Вы же понимаете, Елена Ивановна, экономика в кризисе, предприятия не набирают, а увольняют работников, – сообщает она по телефону то, что я знаю и сама, – или понижают им зарплату.
– У меня достаточно высокая квалификация, – почти обижаюсь я.
– Да, да, конечно, – тактично соглашается она.
Я уверена, что проблема преувеличена. Да, бизнес не работал больше месяца, а общепит не работает до сих пор, но это же – временно. А хорошие бухгалтеры нужны всегда – и особенно в кризис.
Но проходят две недели, а я не получаю ни единого предложения. Потом, правда, получаю целых два, но оба быстро отвергаю. Первый работодатель готов платить всего двадцать тысяч рублей за полный рабочий день. Второй оказывается щедрее и ищет не простого, а главного бухгалтера, но даже беглый взгляд на их бухгалтерскую отчетность позволяет понять, что за них тоже скоро возьмутся и налоговики, и правоохранительные органы.
– А я вас предупреждала! – девушка из кадрового агентства, кажется, довольна, что оказалась права. – И если работа вам нужна срочно, то стоит рассмотреть и менее выгодные варианты.
Работа мне нужна, и еще как! Небольшие сбережения тают день ото дня – автокредит и плата за съемную квартиру слишком велики для безработной.
Тетя Руфина звонит каждую неделю и ненавязчиво интересуется, как у меня дела. Бодро вру, что регулярно хожу на собеседования. Да-да, предложений много!
И вот когда я уже почти убедила себя, что нужно соглашаться на любую, даже временную работу по специальности, из кадрового агентства снова звонят.
– Елена Ивановна, есть очень интересный вариант! Бюджетное учреждение – какой-то научно-исследовательский институт. А это, сами понимаете, стабильность и полный социальный пакет. Ваше резюме работодателя полностью устроило. Записывайте адрес и телефон.
Через час я уже стою перед старинным зданием с колоннами в центре города. Табличка на стене гордо гласит, что здесь располагается федеральное государственное бюджетное учреждение науки «Федеральный исследовательский центр экспериментальных технологий». Название мне ни о чём не говорит.
Я смело захожу в вестибюль и натыкаюсь там на контрольно-пропускной пункт, который сделал бы честь даже оборонному предприятию. Меня заставляют пройти через рамку металлоискателя, потом требуют паспорт и, наконец, звонят сотруднику, на встречу с которым я пришла.
Честно говоря, возникает желание сбежать отсюда, не дожидаясь собеседования. Если они так трепетно относятся к своему учреждению, то точно не возьмут меня на работу. Я ни единого дня не работала в бюджетной сфере – а бухгалтерский учет здесь совсем другой, нежели в коммерческой организации. Достаточно задать мне несколько практических вопросов, чтобы убедиться в моей некомпетентности.
И всё-таки я вхожу в кабинет заместителя директора. Из роскошного кресла из-за не менее роскошного и явно старинного стола чуть приподнимается при моем появлении солидный мужчина в хорошем костюме.
– Елена Ивановна? Прошу вас, присаживайтесь.
Он задает мне несколько общих вопросов – сколько мне лет, что я окончила, почему ушла с предыдущего места работы. На них я отвечаю достаточно уверенно.
– Скажите, вы действительно знаете французский язык на хорошем уровне?
Я подтверждаю:
– Да, мой отец был журналистом-международником, и я вместе с родителями десять лет жила во Франции. К тому же, одним из учредителей фирмы «Элегия», в которой я работала, был француз, и я переводила для него наши финансовые документы.
Он удовлетворенно кивает:
– Отлично!
Речь снова идет о совместном предприятии? Но мы же находимся в российском научно-исследовательском институте! Зачем им бухгалтер со знанием французского языка?
Мужчина будто читает мои мысли:
– Наверно, у вас уже тоже появились вопросы. Я дам вам возможность их задать, но чуть позже. Пока же я хотел бы ввести вас в курс дела хотя бы в общих чертах. Но прежде, чем я расскажу вам о новой работе, вы должны подписать договор о неразглашении всего того, что вы здесь услышите, – взгляд мужчины серьезен и розыгрыша, вроде бы, не предполагает.
Но я всё равно поднимаюсь со стула. Он что, за идиотку меня принимает? Они занимаются секретными научными разработками? Да на здоровье! А я в шпионов я не играю! Я всего лишь ищу работу бухгалтера. Желательно, высокооплачиваемую.
– Сколько вы получали на предыдущем месте? – несется мне в спину.
Я оборачиваюсь и отвечаю почти с гордостью:
– Семьдесят тысяч.
О том, что сейчас я готова согласиться на меньшее, лучше не говорить.
– Умножьте эту сумму на пять! – на губах мужчины – ни тени улыбки.
Что? Так с этого и нужно было начинать! И хотя неприятное предчувствие всё-таки появляется, я решительно отбрасываю страхи и возвращаюсь к столу.
– Где нужно подписать?
Договор я изучаю минут десять, не меньше. Вчитываюсь в каждую строчку, но ничего подозрительного не обнаруживаю. Хотя пункт об ответственности впечатляет. На всякий случай спрашиваю:
– А чем вызвана подобная секретность?
– Видите ли, Елена Ивановна, – мой потенциальный работодатель, настраиваясь на долгий разговор, откидывается на спинку кресла, – наш научный центр занимается разработками, аналогов которых в мире нет. И речь идет не о коммерческой, а о государственной тайне.
Я пожимаю плечами:
– Моя работа – это финансовые документы. Ваши технологии меня не интересуют ни в малейшей степени.
Мужчина неожиданно расплывается в улыбке:
– В том-то и дело, Елена Ивановна, что если вы согласитесь на наше предложение, то с этими технологиями вам придется познакомиться лично.
Мне еще больше хочется удалиться и из этого кабинета, и из этого здания. Но сумма обещанной зарплаты будто гиря удерживает меня на месте.
– Если ваши разработки настолько важны для государства, то стоит ли знакомить с ними совершенно постороннего человека? Мне кажется это несколько странным, – я смотрю на него выжидательно, – простите, не знаю вашего имени-отчества.
Он краснеет:
– Ох, Елена Ивановна, как неудобно получилось! Я заместитель директора по науке Вересов Андрей Романович.
Зам по науке? Не по экономике, не по финансам. Странно всё это.
– А что касается вашего вопроса, Елена Ивановна, то выносить сор из избы, прежде всего, не в ваших интересах. И дело тут не только в той ответственности, что предусмотрена договором. Понимаете – если вы решите рассказать кому-то о том, что вы здесь услышите, вам просто не поверят. Впрочем, довольно предисловий. Как вы понимаете, этот документ вас ни к чему не обязывает. Только к сохранению в тайне определенной информации. А соглашаться или не соглашаться на эту работу, решать вам.
Я всё-таки подписываю договор. Вересов кивает.
– Скажите, Елена Ивановна, вы читали Герберта Уэллса?
Мне начинает казаться, что он сумасшедший. Говорят, среди людей науки такие тоже встречаются.
– Что именно?
– Машину времени, – усмехается он. – И вообще – вы любите фантастику? Или, может быть, фэнтези?
Я оглядываюсь на дверь. Интересно, я успею до нее добежать? А может, стоит закричать? В приемной была секретарша.
– Люблю, – я тоже выдавливаю из себя улыбку. – Особенно фэнтези.
Он довольно потирает руки:
– Ну, что же, в таком случае вам проще будет поверить в то, что я расскажу. Но сначала – несколько слов о той работе, которую я вам предлагаю. Сразу скажу – эта работа не связана с нашим научным центром. Более того, этот контракт предполагает работу не в России.
– Вот как? – удивляюсь я. – А где же?
– В Тодории.
– Где???
Я неплохо знаю географию, но о такой стране слышу впервые.
– Это небольшая страна в Альпах. Она граничит с Францией и Италией.
Я решительно поднимаюсь. Я десять лет прожила в Париже. Я путешествовала по Италии и Швейцарии. И я прекрасно понимаю, что никакой Тодории в Альпах нет!
– Вы извините, Андрей Романович, но я вынуждена отказаться. Я не могу сейчас уехать из России. У меня больная тетя, – надеюсь, такую причину он сочтет убедительной.
Я дохожу до самой двери, и Вересов не пытается меня задержать. Уже переступив порог и увидев секретаршу, оборачиваюсь:
– Понимаете, Андрей Романович, никакой Тодории в Европе нет. Поэтому ваше предложение выглядит как издевательство. Но не беспокойтесь – я о нём никому не расскажу, потому что мне действительно никто не поверит.
Я подхожу к секретарше, чтобы отметить пропуск (без этого, надо полагать, меня из этой сверхсекретной организации просто не выпустят). Вересов выходит в приемную вслед за мной:
– Действительно, Елена Ивановна, сейчас Тодории уже нет. Но она была. Была еще двести лет назад.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бухгалтер Его Величества", Ольга Иконникова ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.