Глава 8. Выбор
В пятницу Денис не позвонил.
Игорь ждал до вечера — ничего. Ни звонка, ни сообщения, ни визита. Тишина. Как будто того разговора не было. Как будто ультиматум — пустой звук.
В субботу — тоже молчание. Игорь проверил: машина Дениса стоит у его дома. Значит — в городе. Значит — прячется. Или готовит что-то.
В воскресенье позвонила Катя.
— Игорь, нужно встретиться. Срочно.
— Что случилось?
— Не по телефону. Приезжай. Тимка у бабушки, мы одни будем.
Он помедлил. Ехать к ней домой — в их бывший дом — не хотелось. Но по голосу слышал: что-то серьёзное.
— Через час буду.
Катя открыла дверь сразу, как будто ждала под ней. Бледная, без макияжа, волосы собраны в небрежный хвост. В руках — телефон, который она сжимала так, что костяшки побелели.
— Заходи.
Игорь вошёл. Знакомый запах — её духи, кофе, что-то домашнее. Сколько лет он возвращался в этот запах? Двенадцать. А теперь — чужой дом. Чужая женщина.
Они прошли на кухню. Катя поставила чайник, достала чашки. Руки дрожали — чашка звякнула о блюдце.
— Что случилось? — спросил Игорь.
— Он мне звонил. Вчера ночью.
— Денис?
— Да. Пьяный. Орал в трубку. Я половину не поняла, но... — она замолчала, сглотнула. — Игорь, он угрожал.
— Чем?
— Сказал, что если ты не отступишь — он всё расскажет. Про нас с ним. Тимке расскажет. Твоей маме. Всем.
Игорь молчал. Смотрел на неё.
— И ещё... — Катя села на табуретку, обхватила себя руками. — Он сказал, что у него есть... записи. Видео. С камеры в той квартире, на Лесной.
— Какие записи?
— Ну... — она опустила глаза. — Мы с ним... там. Он снимал. Я не знала. Клянусь — не знала. А теперь он говорит, что выложит в интернет. Если ты не отступишь.
Игорь откинулся на спинку стула. Видео. Конечно. Классика жанра. Снять любовницу на скрытую камеру — потом шантажировать.
— Ты ему веришь? — спросил он.
— Не знаю. Может, блефует. А может — нет. Он... Он сейчас как бешеный. Загнанный в угол. Может сделать что угодно.
— Ты боишься?
Катя подняла глаза. В них — страх. Настоящий, животный.
— Да. Боюсь. За себя, за Тимку. Если это видео всплывёт... Тимка же в школе учится. Дети узнают, начнут травить. Я не переживу, если мой сын будет страдать из-за моей... из-за меня.
Она заплакала. Тихо, беззвучно — только слёзы катились по щекам.
Игорь смотрел на неё. На женщину, которая предала его. Которая три года врала. Которая сейчас — сломленная, испуганная, одинокая.
Он должен был чувствовать злорадство. «Так тебе и надо. Сама виновата». Но злорадства не было. Была только усталость. И — как ни странно — жалость.
— Катя, — сказал он. — Послушай меня.
Она подняла заплаканное лицо.
— Если видео существует — это шантаж. Уголовная статья. Распространение интимных изображений без согласия — это тоже статья. Денис и так в дерьме по уши. Если он это сделает — добавит себе ещё несколько лет.
— Ему уже всё равно...
— Нет. Не всё равно. Он трус, Катя. Всегда был трусом. Красиво говорить, обещать, угрожать — это он умеет. А рисковать — нет. Он не выложит это видео, потому что знает: тогда — конец. Тюрьма, позор, никакого будущего.
— А если выложит?
— Тогда — мы справимся. Вместе.
Катя смотрела на него.
— Вместе? — переспросила она. — Ты сказал — вместе?
Игорь помолчал. Он сам не ожидал от себя этого слова. Оно вырвалось само — из какой-то глубины, где ещё теплилось что-то, несмотря на всю боль и предательство.
— Катя, — сказал он медленно. — Я не знаю, что будет с нами. Правда не знаю. Может, мы разведёмся. Может — попробуем начать заново. Это — потом. Сейчас важно другое: Тимоха. Наш сын. Он не должен страдать. Ни из-за Дениса, ни из-за наших... проблем.
— Я знаю.
— Поэтому — мы сейчас заодно. Против него. Понимаешь?
Катя кивнула.
— Понимаю.
— Хорошо. Теперь — расскажи мне всё. Что ещё он говорил? Может, ещё что-то угрожал?
Они проговорили два часа.
Катя рассказывала — про звонки Дениса (их было три за последнюю неделю), про его угрозы, про пьяный бред, который он нёс. Денис был в панике. Он понимал, что проиграл, и метался, как крыса в ловушке. Угрожал, умолял, снова угрожал. Требовал, чтобы Катя «поговорила с Игорем», «уговорила его отступить».
— Он думает, что я ещё на его стороне, — сказала Катя. — Что я буду его защищать.
— А ты?
— Я? — она горько усмехнулась. — Игорь, я три года была идиоткой. Верила каждому его слову. Думала — он меня любит. Что мы будем вместе. А он... — голос её дрогнул. — Он мне вчера сказал. По телефону. Знаешь, что сказал?
— Что?
— Что я была «удобная». Удобная баба, которая всегда под рукой. Не надо ухаживать, не надо тратиться, не надо ничего обещать. Пришёл — получил своё — ушёл. И я, дура, принимала это за любовь.
Она снова заплакала. Игорь молча пододвинул ей салфетки.
— Он использовал меня, — всхлипывала Катя. — Как вещь. Как... как проститутку. Только бесплатную. И я позволяла. Три года позволяла.
— Ты не виновата в том, что он — мразь.
— Виновата. Я должна была видеть. Должна была понимать. Но я закрывала глаза, потому что... потому что хотела верить.
Игорь смотрел на неё. На сломленную женщину, которая наконец увидела правду. Больную, страшную правду о человеке, которого она любила.
— Катя, — сказал он. — У тебя есть что-нибудь? Записи, сообщения, что угодно — что можно использовать против него?
Она вытерла глаза. Кивнула.
— Есть. Я всё сохранила. Переписки, голосовые. Он иногда присылал... ну, хвастался. Как деньги «крутит», какие «схемы» придумал. Я тогда не понимала, о чём он. А теперь...
— Покажи.
Она взяла телефон, открыла мессенджер. Пролистала, нашла нужное.
— Вот. Это — полгода назад.
Игорь взял телефон, прочитал.
Денис: Катюш, я сегодня такую тему провернул — закачаешься. Скинул триста косарей на контору — никто и не заметит. Игорёха вообще не смотрит, куда бабки уходят. Лох.
Катя: Это законно?
Денис: А кому какое дело? Бабки — общие. Я своё беру. Заслужил.
Игорь смотрел на экран. «Лох». Он называл его лохом. За глаза. В переписке с его женой.
— Ещё есть?
— Много. Там дальше — про квартиру, про «инвесторов», про планы уехать. Он думал, что я — его человек. Что я никогда не покажу.
— Можешь скинуть мне всё?
— Да. Сейчас.
Она взяла телефон, начала пересылать. Игорь смотрел, как в его мессенджере появляются сообщения — одно за другим. Десятки сообщений. Голосовые. Скриншоты.
Золотая жила. Доказательства, которые Денис сам же и создал. Хвастаясь перед любовницей, он закапывал себя — и не понимал этого.
— Спасибо, — сказал Игорь.
— Не за что благодарить. Это... это меньшее, что я могу сделать.
Он встал. Пора было ехать.
— Игорь, — окликнула Катя.
Он обернулся.
— Ты... ты правда сказал — «вместе»?
Он помолчал.
— Сказал.
— Это значит... что-то значит?
Он смотрел на неё. На женщину, с которой прожил двенадцать лет. Мать его сына. Человека, который его предал — и который сейчас пытался искупить.
— Не знаю, Катя, — сказал он честно. — Я ещё не решил. Но... я больше тебя не ненавижу. Это — уже что-то.
Она кивнула. В глазах — слёзы, но уже другие. Не отчаяния — надежды.
— Спасибо.
— Не благодари. Береги Тимоху. И если Денис ещё позвонит — не отвечай. Или записывай. Всё записывай.
— Хорошо.
Он вышел из квартиры. Спустился по лестнице, сел в машину.
На телефоне — десятки сообщений от Кати. Переписка, голосовые, скриншоты. Всё, что нужно, чтобы добить Дениса. Окончательно.
Вечером Игорь сидел дома, изучал материалы.
Голосовые были особенно хороши. Денис, расслабленный после секса, хвастался своими «схемами». Рассказывал, как водит Игоря за нос. Как выводит деньги. Как планирует «соскочить».
«Игорёха — лох. Ничего не видит. Думает, я его братан навеки. А я давно уже своё беру. Заслуженное».
«Ещё годик — и свалю. Куплю домик в Сочи, буду жить как человек. А он пусть тут корячится со своими автосервисами».
«Катюш, ты же со мной поедешь? Ну, когда я всё решу? Будем вместе, как мечтали».
Игорь слушал — и чувствовал, как внутри что-то каменеет. Последние остатки сомнений, жалости, ностальгии — всё исчезало. Оставалась только холодная решимость.
Денис должен был ответить. За всё.
В понедельник утром Игорь позвонил Крайнову.
— Витя, есть новые материалы. Записи, переписка. Денис сам себя закопал.
— Отлично. Привози.
— И ещё. Он угрожал моей жене. Шантажировал интимным видео.
Пауза.
— Это серьёзно. Статья 137, нарушение неприкосновенности частной жизни. Плюс — шантаж, статья 163. Если есть доказательства угроз...
— Есть. Она записала разговор.
— Привози всё. Сегодня же.
Игорь положил трубку. Посмотрел на часы — девять утра. Собрание учредителей — завтра. Денис получил уведомление — курьер доставил в пятницу.
Завтра — всё решится.
Вечером — неожиданный визит.
Игорь сидел в съёмной квартире, готовил документы к завтрашнему дню. Звонок в дверь — резкий, настойчивый.
Он открыл — на пороге стоял Денис.
Трезвый. Причёсанный. В костюме — впервые за последние недели. Но глаза — всё те же. Загнанные, больные.
— Можно войти?
Игорь помедлил. Потом отступил.
— Входи.
Денис вошёл, огляделся. Съёмная однушка, продавленный диван, обои в цветочек. Скривился.
— Вот как ты теперь живёшь?
— Не твоё дело.
— Да, наверное. — Денис сел на стул, не спрашивая разрешения. — Игорь, я пришёл... поговорить. В последний раз.
— Говори.
Денис помолчал. Потёр лицо ладонями.
— Я проиграл. Понимаю. Ты меня загнал в угол, и выхода нет. Завтра — собрание. Ты предъявишь документы, я буду выглядеть как последняя сволочь. А потом — суд, полиция, тюрьма. Всё понятно.
— Рад, что ты это понимаешь.
— Но я пришёл не сдаваться. — Денис поднял голову. — Я пришёл предложить сделку.
— Какую ещё сделку?
— Я подписываю всё, что ты хочешь. Отдаю долю, возвращаю деньги — сколько смогу. Ухожу. Исчезаю. Но — без полиции. Без суда. Без публичного позора.
Игорь смотрел на него.
— Почему я должен на это соглашаться?
— Потому что суд — это долго. Годы. И грязно. Всё всплывёт. Про Катю, про меня, про наши... дела. Ты тоже замараешься. А так — чисто. Ты получаешь бизнес, я — свободу. Все довольны.
— Не все. Я не доволен.
— Игорь... — Денис подался вперёд. — Я знаю, что ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но подумай — тебе нужна месть или результат? Месть — это суд, тюрьма, скандал. Результат — это бизнес, деньги, спокойная жизнь. Выбирай.
Игорь молчал. Думал.
Денис был прав — в чём-то. Суд — это действительно долго и грязно. Всё всплывёт. Катя, видео, их отношения. Тимоха узнает. Мать узнает. Весь город узнает.
А если просто — выкинуть Дениса? Тихо, без шума? Получить бизнес, забыть про этого человека, жить дальше?
— Какие гарантии? — спросил он.
— Любые. Подпишу что угодно. Нотариальный договор, признание долга, обязательство не появляться. Всё, что скажешь.
— И видео?
Денис вздрогнул.
— Какое видео?
— То, которым ты угрожал Кате. С камеры в квартире на Лесной.
Денис побледнел.
— Она тебе сказала...
— Сказала. И записала ваш разговор. Это — шантаж, Дэн. Ещё одна статья.
Тишина. Денис сидел, опустив голову.
— Видео нет, — сказал он глухо. — Я блефовал. Камеры не было. Просто... хотел её напугать. Чтобы она на тебя надавила.
— Ты — мразь.
— Да. Наверное. — Денис поднял голову. — Но я — мразь, которая хочет жить. И готова на всё, чтобы не сесть. Так что — по рукам?
Игорь смотрел на него. На человека, которого знал тридцать пять лет. На друга, партнёра, предателя.
— Завтра, — сказал он. — Завтра на собрании. Ты подпишешь всё при свидетелях. При адвокате. При нотариусе. А потом — исчезнешь. Навсегда.
Денис кивнул.
— Договорились.
Он встал. Пошёл к двери. Остановился.
— Игорь.
— Что?
— Ты выиграл. Поздравляю.
Он вышел. Дверь закрылась.
Игорь стоял посреди комнаты. Выиграл? Может быть. Но почему тогда — так пусто внутри?
Он подошёл к окну. Смотрел, как Денис идёт к машине. Садится. Уезжает.
Завтра — всё закончится. Завтра — он получит свой бизнес обратно. Целиком. Без партнёра, без друга, без «своего человека».
Один.
Но это — правильно. Лучше один, чем с крысой за спиной.
Игорь отошёл от окна. Сел за стол. Продолжил готовить документы.
Завтра — финал.
Поддержать автора можно здесь...