Глава 11(1)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Шаттл постепенно набирал высоту, и я прижался лбом к холодному иллюминатору, наблюдая, как внизу уменьшается база. Серые бетонные коробки казарм и ангаров превращались в детские кубики, разбросанные неряшливым ребенком среди зеленого ковра джунглей. На плацу все еще стояли штрафники — с этой высоты они выглядели как рассыпанный по столу черный перец, но я знал, что каждая крупинка — это человек, машущий руками и улыбающийся. Впервые за долгое время у них появилась надежда. Двадцать процентов сокращения срока для кого-то означали разницу между возвращением домой в гробу и возвращением на своих двоих.
Турбины выли, как раненый зверь, пробиваясь через плотные слои атмосферы Новгорода-4. Челнок слегка потряхивало — не критично, но достаточно, чтобы напомнить: мы уже не на твердой земле.
— Эх, красота какая, лепота! — Папа откинулся на жесткое сиденье десантного отсека с блаженной улыбкой человека, которому только что сообщили о помиловании. — Вид сверху на это дерьмо, а не снизу вверх! Давно я мечтал увидеть эти проклятые джунгли именно так — уменьшающимися в иллюминаторе?
Он потянулся, хрустнув суставами, и его улыбка стала еще шире:
— А главное — столица впереди! Новая Москва, мать ее! Клубы, бары, девочки! Девочки, которые не в камуфляже и не пахнут порохом!
— Господин старший сержант, — Капеллан поднял глаза от своего потертого молитвенника, который он умудрился пронести через все проверки, — может, не будем о плотском? Мы едва избежали смерти, стоило бы возблагодарить Господа за спасение.
— Я и благодарю, — Папа ухмыльнулся, обнажив золотой зуб. — По-своему. Господь создал женщин, выпивку и рок-музыку. Грех не воспользоваться его дарами. Особенно после того, как полгода торчишь в джунглях, где единственная баба на сотню километров — это трехметровая богомолиха, мечтающая откусить тебе башку после спаривания.
Мэри сидела напротив, точила свой штык-нож — привычное, почти медитативное движение, которое она выполняла автоматически в любой свободный момент. Звук был тихий, но в замкнутом пространстве десантного отсека он резал слух как скрип ногтей по стеклу.
— Все еще тупой? — не выдержал Толик. — И так нервы ни к черту.
Мэри подняла на него взгляд — холодный, оценивающий, как у хирурга, прикидывающего, где делать первый разрез.
— Успокаивает, — сказала она ровно и продолжила точить.
— Успокаивает! — взорвался Папа. — Меня этот звук, наоборот, бесит! Прекрати немедленно, боец!
Мэри остановилась. Не потому что испугалась — Кровавая Мэри вообще не умела бояться, это чувство у нее атрофировалось где-то между первым и десятым убийством. Она остановилась, потому что Папа был старшим сержантом, а субординацию даже в штрафбате никто не отменял.
— Так точно, — она убрала нож в ножны с таким видом, будто делала Папе огромное одолжение.
— То-то же, — Папа откинулся обратно, довольный восстановлением порядка. — И вообще, чего вы все такие кислые? Мы же в увольнительную летим, а не на расстрел! Радоваться надо!
— Радости у каждого свои, — философски заметил Капеллан. — Вы радуетесь плотским утехам, я — возможности помолиться в нормальном храме, а не в импровизированной часовне из ящиков от боеприпасов.
— А, ты, Мэри, чему радуешься? — усмехнулся Толик.
— Тому, что не надо будет неделю никого убивать, — ответила девушка.
Кроха, как обычно, молчал. Великан вообще редко говорил больше двух слов подряд, предпочитая выражать свои мысли жестами и междометиями. Сейчас он сидел, сгорбившись — потолок десантного отсека был для него низковат — и разглядывал свои огромные ладони, будто видел их впервые.
Толик пихнул меня локтем:
— Санек, чего молчишь? Не рад свободе?
Я пожал плечами, не отрываясь от иллюминатора. Внизу уже расстилалось сплошное зеленое море — джунгли Новгорода-4 во всей своей монотонной красе. Где-то там, в ста пятидесяти километрах к северо-востоку, находилась авиабаза, где служила Яна. Наверное, сейчас техники латают ее потрепанную "Стрекозу", а она сидит в летной комнате и пишет отчет о вчерашнем вылете. Или спит — вряд ли она много спала последние сутки. Или...
— Эй, Сань, ты с нами? — Толик помахал рукой перед моим лицом. — Улетел мыслями к своей летчице?
— Какой еще летчице? — заинтересовался Папа. — Той, капитанше... Бекетовой? Так она же вчера улетела на свою базу.
— Вот именно, — вздохнул я. — Улетела.
— И что? — Папа пожал плечами. — Планета большая, баб на ней много. Найдешь другую. В столице вообще красоток полно — на любой вкус и кошелек.
— Не все измеряется количеством доступных баб, — возразил я, чувствуя раздражение.
— А чем еще, интересно? — Папа расхохотался. — Ты, Васильков, молодой еще, зеленый. Вот поживешь с мое, поймешь — женщины они все одинаковые.
— Не несите чушь, старший сержант, — вырвалось у меня прежде, чем я успел прикусить язык.
Повисла тишина. Даже гул двигателей, казалось, стал тише. Папа медленно повернулся ко мне, и в его глазах заплясали недобрые огоньки.
— Что ты там тявкнул, боец?
— Что слышали, — я решил стоять на своем. В конце концов, что он мне сделает? Мы в увольнительной, да еще и на борту космофлотского челнока.
— Ты что совсем берега попутал, мажорчик?! — покраснел Рычков. — Субординацию соблюдай!
Его тираду прервала турбулентность. Челнок тряхнуло так, что незакрепленные предметы подпрыгнули. Папа чуть не свалился с сиденья, ухватившись в последний момент за поручень.
— Какого хрена?! — заорал он в сторону кабины пилотов. — Вы там что, бухие, что ли?
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.