- Молчи, женщина! - Семен стукнул кулаком по столу.
Посуда на столе жалобно задребезжала.
Еще недавно этими же руками он обнимал меня. Гладил по волосам, сжимал мои ладони. Теперь же единственным, что сжимали его пальцы за последние несколько месяцев, были жестяные пивные банки да граненые стаканы.
Муж опускался на глазах, и я никак не могла на это повлиять. Это было ужасно. Порой я смотрела на него и думала: «Как странно устроена жизнь. Человек меняет работу, а работа меняет человека».
Полгода назад Семен еще говорил «мы с тобой», «наша квартира», «как ты считаешь, Танюш». А теперь - «молчи, женщина». Я стала для него существом без имени и пола, бесплатным приложением к супам и чистым рубашкам.
Семен пришел с работы из своего ЖЭКа. От него несло подвальной сыростью и чем-то еще неприятным и затхлым. Так пахнет от людей, которые давно махнули на все рукой. Он прошел сразу к холодильнику, достал банку с пивом и развалился на диване прямо в ботинках.
- Сеня, разуйся, - сказала я.
Он посмотрел сквозь меня, как смотрят на пустое место.
- Сеня, пожалуйста, - повторила я.
- Молчи, женщина, - сказал он. - Твое дело - кухня. Я устал.
Тогда я стерпела. Я три месяца терпела, с того дня, когда его сократили с завода. Когда-то в прошлой жизни мой муж был начальником участка, красавец, семьянин и просто хороший человек. Но это сокращение подкосило его.
Я больше не узнавала своего Семена, будто в него бесы вселились. Я и подумать не могла, что человек может так разительно измениться за какие-то несколько месяцев.
Вначале я терпела его молчание за ужином, его взгляд побитой собаки, ночные вздохи. Терпела, когда он нашел работу слесарем. Притом что он человек с высшим образованием и красным дипломом. Да мой Сеня чертежи читал, как партитуру!
Я терпела запах перегара, мятных леденцов и дешевого табака. Хотя курить он бросил пятнадцать лет назад, а теперь вот снова начал.
Я поддерживала его как могла и говорила:
- Справимся, Сенечка, это временно.
А он с каждым днем становился каким-то чужим и отстраненным. И все чаще стал приходить домой пьяным.
Но «молчи, женщина» - это было уже из другого словаря. Это было из лексикона его новых дружков, сантехников, которые после смены заливали глаза в подсобке и учили «неопытного интеллигента» жизни. Настоящей, мужланской жизни, где женщина должна знать свое место.
И однажды случилось то, чего я, в принципе, ожидала. Муж не пришел домой ночевать. Я не спала до утра, обзвонила больницы и участковых, а когда рассвело, пошла искать его сама. Сознание уже рисовало жуткие картины, как он лежит где-то в канаве и не дышит…
Но нет. Я нашла его во все той же знаменитей подсобке, живого и даже румяного. Он спал на топчане и посапывал, как младенец.
Это и стало началом конца нашей семейной жизни.
- Я не буду молчать, - сказала я спокойно, когда муж, наконец-то, проспался и заявился домой. - И если ты думаешь, что так будет продолжаться, то ты ошибаешься. Я такое твое поведение терпеть не стану.
- А что ты сделаешь? - засмеялся Семен чужим, развязным смехом. - Уйдешь? Куда ты денешься с подводной лодки?
Подводная лодка, если что, - это моя квартира, которую мне оставила бабушка. Которую я сама ремонтировала. Сама клеила обои с золотистыми разводами, сама выбирала плитку в ванную цвета морской волны.
- Это моя квартира, Сеня, - напомнила я.
И вот тут муж показал, на что он способен.
Он встал, и я впервые за пятнадцать лет подумала о том, какой он большой. Раньше он казался мне защитой, нерушимой стеной, за которой можно спрятаться. А теперь эта стена двинулась на меня, и я попятилась.
- Твоя? - от его дыхания пахнуло алкоголем. - Это мы еще посмотрим. Знай свое место.
Я хотела объяснить про документы, про наследство, но он уже не слушал. Он вообще ничего не слышал, кроме голосов из подсобки, которые научили его, что мужик в доме хозяин, и точка.
Он схватил меня за плечо, пальцы вжались так, что я охнула. Вторая рука ухватила за бок, и он толкнул меня к двери. Я налетела на косяк, от боли потемнело в глазах.
- Проветрись, - сказал он и вытолкнул меня на лестничную клетку.
Дверь захлопнулась, щелкнул замок, загремела цепочка.
Ноябрь, десять вечера. Я стояла в коридоре в халате василькового цвета, который подарила мама на день рождения. Сказала - тебе к глазам. На ногах были тапочки с заячьими ушками.
Соседка тетя Зина выглянула на шум. Увидев меня в таком виде, она ахнула и втянула к себе. Тетя Зина заварила чай и позвонила нашей общей знакомой Маринке. Когда-то Маринка жила в нашем подъезде, мы сдружились и продолжаем общаться до сих пор.
Маринка примчалась через двадцать минут. Она осмотрела мои синяки и сказала только:
- Поехали.
Наутро я проснулась в Маринкиной квартире. Тело болело так, будто меня всю ночь били. Бок посинел, на плече красовался отпечаток пятерни мужа, желтоватый по краям, как старая фотография.
- Едем снимать побои, - сказала Маринка.
И мы поехали.
Медики на меня смотрели с профессиональным равнодушием людей, которые видели это тысячу раз. Только пожилой дежурный на выходе сказал:
- Заявление-то напишите, дочка.
Я написала.
Когда Семен узнал, он позвонил и обругал меня. Просто до этого он моей судьбой и не интересовался. Ему было совершенно все равно, куда я подевалась поздним вечером в халате и тапочках. Не вспоминал он обо мне и на следующий день. Видимо, весело проводил время с новыми дружками.
А тут, как узнал про заявление, восемнадцать раз позвонил. Я ответила на девятнадцатый, поняла, что он не отстанет.
- Ты умом тронулась?! - орал он. - Какие побои?! Я тебя пальцем не тронул! Проучить хотел, чтоб место знала!
- Проучить? Чтоб место знала? - я не стала с ним больше разговаривать и положила трубку.
Семен откуда-то узнал, где я нахожусь, может, догадался. Больше-то поехать мне было некуда.
Он приехал к Маринке вечером, когда совсем стемнело, стоял под окнами, кричал про любовь и про то, что погорячился. Ушел сам, но после того как соседи стали выглядывать и угрожать полицией.
Наутро от Семена пришло сообщение: «Таня, прости меня. Бес попутал. Клянусь, я брошу пить. Все будет как раньше, обещаю».
- Как раньше? А как было раньше? - подумала я.
И поняла, что не помню, как было. Я ответила: «Квартира моя. У тебя месяц на сборы. Как раньше уже не будет».
Он съехал через неделю. К Светке из бухгалтерии своего ЖЭКа. Оказалось, это из-за нее он пристрастился к бутылке. Светка была сама не прочь залить глаза в подсобке со слесарями, а тут увидела новенького и начала обхаживать.
Я видела ее как-то мельком. Вместе с мужем встретились с ней в магазине. Никогда бы не подумала, что мой Семен обратит внимание на такую женщину.
Я узнала про их роман уже позже от соседки. Тетя Зина все про всех знала. Оказывается, мой Семен к этой Светке уже давно бегал. Это было еще до пьянства, пока я гладила его по голове и шептала:
- Справимся.
Но мне было все равно. Я выбросила его из своей жизни навсегда, как старую ветошь. ЧИТАТЬ ДРУГОЕ 👇