Летели до места долго.
Непривычная к подобному передвижению, Дуня едва вытерпела качку и резкие подпрыгивания ступы.
Спасибо, что Марыська взяла управление на себя, а мышуха хорошо знала дорогу до Гнилуши. Иначе неизвестно еще, куда бы их занесло.
Сверху река смотрелась извивающейся черной лентой. Под тонким слоем прозрачного льда расползся мрак и поблескивали призрачные зеленые огоньки.
- Не смотри туда. Еще сомлеешь и русалки к себе заберут, - Марыська потянула Дуню от берега. - Их здесь как пиявок.
- Так лед же! - Дуне конечно же захотелось увидеть хоть одну русалку.
- И что? Пробьют снизу - ты и вздрогнуть не успеешь! Он же молодой еще. Тонковатый. Здесь и мороз послабже. И снега нет.
Снега действительно не было. С неба срывались колючая крупа. И так уныло было вокруг! Так неприглядно!
Сразу за Гнилушей поднимался довольно высокий холм. И Марыська сообщила. Что нужное им место находится с другой его стороны.
- Ступу в камышах упрячем, чтобы никого не соблазнять. А дальше придется ножками топать. - коза недовольно обернулась на молча стоящую Снегурку. - Еще и этот балласт тащить. Эх, хозяюшка!
- Ничего. Справимся! - улыбнулась ей Дуня и попыталась сдвинуть ступу.
Деревянная колода не поддалась. А Марыська фыркнула.
- Ты чего, хозяюшка! Прикажи. Пускай сама шагает.
- Да... наверное... - Дуня положила руки на деревянный бок и мысленно приказала ступе отправляться в камыши. Колодина дрогнула, подскочила вверх и с размаху плюхнулась в нужное место. Дуня едва успела от нее отскочить.
Метла шурхнула следом, собрала камыши над ступой в подобие снопа, просочилась между стеблями. Затихла.
- Отлично, хозяюшка. - Марыська поддернула хвостом. - Ну, пошли что-ль? Не нравится мне здесь.
Дуня разделяла ее мнение и первой ступила на протоптанную в сухих травяных зарослях чистую полоску земли. Потянула за руку спотыкающуюся, неуверенно вышагивающую снеговичку. Позади ее подталкивала пыхтящая коза.
- Ты бы непрогляд на нас набросила, хозяюшка. От ведьмы то он не скроет, но от всяких-других убережет. И мешочек с Парамоном давай сюда. Я наши следы засыплю. Чтобы соломенный женишок не прознал.
- Так он же теперь с Воилой, - Дуня отдала козе мешочек.
- Может и так. Но поостеречься лишним не будет. ты под ноги-то гляди. Хозяюшка. С тропки не сходи. Будь внимательна!
Дуня рассеянно покивала - при всем желании она не смогла бы сойти с тропинки - просто было некуда. По сторонам тропинки густо торчали сухие былки травы.
- Ты внимательнее погляди, хозяюшка. Неужели не примечаешь ничего?
- Трава... Наледь... - пропыхтела Дуня, плотнее закутываясь от ветра. Сопротивляться ему было трудновато. А ведь ей еще приходилось тащить за собой заторможенную Снегурочку!
- А еще?
- Что еще? - хотела поинтересоваться у козы Дуня, и вдруг увидела!..
Вся трава была затянута поверху, словно проволокой, тонкими красными нитями, сплошь усеянными многочисленными точками-присосками. Рассмотреть их на расстоянии было сложно - каждая была чуть больше макового зерна, и все же Дуня готова была поклясться - что они нацелились на них - невидимых! И ждут, что кто-то непременно оступится и шагнет в траву.
- Что это??
- Ловушка. Люди сюда дорогу позабыли. Но иногда занесет кого-то по недомыслию. Кроме девок и мужики забредают. Упрямцы из неверующих. Тут им и конец. Ловко обставлено, да? Домнина работа.
- Зачем ей?
- Зелья свои она на крови замешивает. А мясо...
- Не говори! Не хочу! - Дуня тяжело сглотнула и вскрикнула, когда мышуха - словно специально! - пролетела пушистым шаром низко-низко, едва не зацепив крылом траву. За ней метнулось красным щупальцем она из нитей, но не успела ухватить.
- Вот тебе! Съела? - мышуха кувыркнулась и взмыла в небо.
А Дуня выдохнула и потащила Снегурку дальше.
- Пошла! Пошла! - бормотала Марыська, подталкивая ту сзади. - Шевелись! Не спи! Шевелись! Не спотыкайся!
Ноги оскальзывались на покрытой ледяной корочкой земле. Ветер гудел недовольно, швырял в лицо колючие капли, рвал с головы платок, выл разозленным зверем.
Дуня подумала, что ветер наслала Домна Адамовна, но Марыська тут же успокоила - заявила, что здесь так всегда. Потому как место нехорошее.
Останавливаясь передохнуть, они постепенно добрели до вершины, и перед ними открылся вид на обе деревни и дальний лес.
К подножию холма лепилось несколько убогих домишек. На продавленных крышах росли тощие деревца и топорщился ветками чахлый кустарник. Печь топили лишь в одном из домов - он стоял особняком, возле небольшой рощицы. За нею шла полоса поля, а дальше снова начинались дома. Дуня насчитала целых пять. Один - судя по прочной на вид, широкой крыше казался вполне жилым и скрывался за высоченным забором. Остальные походили на притулившиеся друг к другу сараюшки. Возможно, и были таковыми.
- Сараюшки и есть. - подтвердила Марыська. - Кроме Домны в Перге больше никто не живет. Зато в Подовражье кое-кто подзадержался. Туда и направимся для начала.
Спускалось уже полегче. И они быстро преодолели расстояние да заброшек.
- Клохтун с трихой нам без надобности. - рассуждала коза, труся мимо темных мрачноватых срубов. - Лиховодок тоже обойдем. К нам-то они не сунутся. Не увидят. Но по сторонам всё же поплюй, хозяюшка. От прилипчивых взглядов.
Дуня послушно поплевала, хотя никого подозрительного в окнах не заметила. Только черные глухие провалы без стекол.
- Как к Агапе зайдем - поменьше говори. - продолжала наставлять Марыська. - Больше слушай. Поняла?
Дуня кивнула. Ей же лучше. Если Марыська хочет вести переговоры сама - пускай ведёт.
Агапа жила в доме у рощи.
Марыська уверенно стукнула в дверь и когда раздалось дребезжащее: «Входите», первая переступила через порожек.
Дуня шагнула следом в холодные сени, и сразу решила оставить Снегурку там. А мышухе велела за ней приглядывать.
Из следующей комнатушки уже доносился льстивый голосок козы и ответное поскрипывание хозяйки. Когда взаимные приветствия завершились, Агапа позвала Дуню:
- Чего встала, дева? Проходи к нам. Не съем тебя.
Видеть Дуню она никак не могла - стояла к двери спиной и размешивала что-то в котелке. А непрогляд на сильную ведьму не действует- вспомнила Дуня слова коза и прищёлкнула пальцами, прогоняя пелену.
- Вот и правильно. Нечего тут туману напускать. - каркнула бабка, продолжая возиться с котелком. Возле него в закопчённом чугуне что-то пофыркивало и ворчало.
Дуня переглянулась с Марыськой и вошла. Поздоровалась с почтением и на всякий случай поклонилась.
- Третья пускай в сенях дожидается. И мышь вместе с ней. Покуда не обратилась полностью - еще растает. Это я мерзну даже у печки. Она - иное дело.
- Как вы... - начала было Дуня и прикусила губу, вспомнив Марыськину просьбу.
- Доживешь до моих лет - поймешь. Если сможешь. - Агапа захрипела от смеха и медленно повернулась. Длинный нос-сучок, которым она перемешивала варево, нацелился Дуне в грудь. - Вижу, где твоя сила. Робким воробышком в ком собралась. Дрожит-трепыхается. Опасишься, что отберу?
- Не боюсь. - Дуня заставила себя смотреть в темноту, плавающую в узких, без зрачков бабкиных глазах.
- Теплая. Живая. Мягкая. - прошамкала Агапа, подступая. - Зря не опасишься. Ох, зря.
Лицо ее походило на выструганную из дерева маску, из-под косынки торчали редкие клочки волос. Висящая как на вешалке хламида спускалась до пола. Нога отстукивала по доскам - тырр-тарр, тырр-тарр, тыррр...
- Баба Агапа! - Марыська прыгнула навстречу бабке. - Хозяюшка моя молода и неопытна. Но силой пользоваться умеет!
- Вот и проверим...
- Надо ли? Слыхала я, что ты гостей по правилам встречаешь! Непременно накормишь, напоишь...
- Накормишь... напоишь... - проворчала бабка, приостановившись. - Что же... Коли голодные - и накормлю, пожалуй.
Дуня предпочла бы не пробовать чужую еду, но Марыська уже расположилась за низким, походящим на скамью, столом и поманила ее к себе.
- Присядь, хозяюшка. Отдохни. В ногах правды нету.
Делать нечего. Дуня присела на краешек тяжелого табурета, но расслабиться не смогла - все поглядывала на Агапу, ожидая очередного подвоха.
- Вот вам! - бабка бахнула об стол горячим чугуном, бросила пару деревянных ложек, показала жестами, что можно начинать есть.
Внутри чугуна оказалась полужидкая комковатая каша без соли, без сахара и без масла. Дуня повозила в ней ложкой, подчерпнула немножко и зачем-то понюхала.
Марыська же смело загребла полную ложку, прожевала, не торопясь, и рассыпалась в льстивых комплиментах.
- Хороша кашица. Из овса варена?
- Из овса.
Марыська задумчиво покивала.
- А на какой водице? Болотиной немного потягивает.
- Долго мне до болота шагать. Из колодца водица.
- А что за добавочки к ней?
- Будто не поняла? - бабка перевела взгляд на притихшую мышкой Дуню. - Чего губы сушишь? Пробуй!
Дуня вздохнула и осторожно слизнула налипший на ложку комочек.
Погоняла во рту, улыбнулась через силу. Похвалила, хотя внутри все восстало против затхлого привкуса сырости и гнили. Чтобы не разгневать бабку, воды попросить не решилась. Сидела, уставясь в столешницу и лихорадочно пытаясь успокоить себя, что это не отрава.
- Глянь-ка... смогла... выдержала... - Агапа внимательно наблюдала за Дуней. - Ну, раз не плюнула - можно и поговорить.
Она снова проковыляла к печи и вернулась обратно с закопченным чайником в руках. Плеснула из него в треснутый стакан чего-то темного и горячего. Пододвинула к Дуне, чтобы выпила.
Дуня понюхала и отставила стакан. От пойла отдавало железистым, противным. Желудок отозвался предостерегающим спазмом, что пить такое не следует.
- Спасибо. Мне... мне не хочется.
- Пей! - Агапа ткнула носом-сучком в стакан. - Чтобы ни капли не оставила. Иначе не помогу!
Марыська едва заметно слонила голову, и Дуня глотнула и закашлялась. Напиток отдавал незнакомыми ягодами и чем-то еще - непонятным и горьким. Дуня собралась поинтересоваться о составе, но закружилась голова.
- Чего побледнела, дурында? - вороной прокаркала Агапа. - На пользу мое питье. Поняла?
- На пользу, хозяюшка. не сомневайся! - Марыська прижалась пушистым бочком, совсем как кошка лизнула Дунину руку.
- Вроде оживает. И щёки обратно окрасились. - Агапа уселась напротив Дуни, положила руки ладонями на стол. Дуня только теперь увидела, что пальцев у нее по четыре на каждой руке. Несоразмерно длинные, четырехсуставчатые, они походили на уродливых насекомых и легонько шевелились.
- Теперь и поговорить можно. - задумчиво повторила бабка и сразу огорошила Дуню. - Самой тебе подмену не сделать. Против Домниной силы ты никто.
- Но... я... - попыталась возразить Дуня, но язык как приклеился к небу. Да и тело разом обмякло, сделалось тяжёлым. Ватным.
Отравила! Точно отравила!!
Дуня попыталась сконцентрироваться, попыталась вспомнить хоть какое-нибудь их защитных заклинаний, что встречала в ведьминых записях, но мысли предательски расплывались.
- Я помощь окажу. - голос Агапы звучал словно издалека. - Но с условием. Принесешь мне от Домны кой-чего. Согласна, дева?
- Сама почему у нее не попросишь? - с подозрением взмекнула Марыська.
- Стану я у нее просить! Чтобы Агапа просила у какой-то?!
- Враждуете, значит.
- Мирно соседствуем. Друг от дружки врозь. И сами по себе. Я в ее дела не суюсь. Она - в мои.
- Чего ж тогда в нашем деле помочь решила?
- Нужно мне кой-чего. Чтобы триху с клохтуном унять. Как ночь - так и мыкаются у дома. Мешают спать.
- Ты же можешь их совсем извести.
- Хотела, да жалко. Я ж их еще мальцами помню. Выросли на глазах. Когда постарели - вечеряли вместе. Да и не так одиноко, когда хоть кто-то рядом. Лиховодки вон по миру пустились. Уж позабыла, когда ушли. И не вертаются пока. Видно, сыто им среди людей живется. Хорошо. Мне только эта парочка и осталась. Гляну на них - былое вспомню. Годы своим молодые-золотые.
Голос Агапы дрогнул. Послышался тяжелый вздох.
Марыська тоже опечалилась, пошмыгала носом поддерживающе, а потом осведомилась деловито:
- Тебе только трава нужна?
- И трава. И чтобы она, - бабка качнула носом в сторону неподвижно сидевшей Дуни, - из травы настой сделала. Сама то я к полыни не могу притронуться.
- Полынька нужна, значит. А есть она у Домны-то?
- У Домны всего в избытке. Запасливая змея. У меня тоже травки насушены. Да только полыни нету. А лучше полыни триху с клохтуном ничто не успокоит. Напою их настоем да законопачу в дому. Пускай из него воют, а меня не донимают.
- Принесем тебе полыни. Да, хозяюшка? - Марыська чуть подтолкнула Дуню. - И отвар сделаем. Моя хозяюшка все умеет!
- П-принесем, - послушно шепнула Дуня, почти не вникнув в смысл сказанного бабкой. - К-конечно п-принесем...
И Марыська снова подтолкнула ее, зачастила, рассказывая:
- Триха да клохтун - из колдуняк. Живы были - с нечистыми договор заключили на ведовство да чародейство. А как померли - упокоится не смогли. Так про своих домах и остались.
- Вместе живут. Вместе. - перебила ее Агапа. - У трихи, Егорки Косом, в дому крыша прохудилась. Уж больше десяти лет как. Вот и подселился к клохтуну, Семену Гнетку. Так вместе и мыкаются.
- А почему вы их по-разному называете? - информация о колдунах немного встряхнула Дуню, но, к сожалению, ненадолго.
- Как ни назови - суть то одна. Еретики и есть.
Агапа сунулась через стол к Дуне, в глазах-щелях всплеснула тьма.
- Ты как, дева, готова к обращению? Времени у вас маловато. Снегурка скоро в себя придёт - попортит задумку вашу.
- Все то вы знаете... - с трудом пробормотала Дуня.
А следом в голове как ударило - к обращению? К какому еще обращению??
- Превращу тебя... пожалуй, что в комариху! - буднично сообщила Агапа. - Так будет проще и удобнее. Прилетишь к Домне незамеченной. Найдешь невестушку. Кровушки малость оттянешь, а взамен настоя впрыснешь, того, что у меня выпила. Дева и уснет. Домна её разбудить не сможет. За мной пошлет. А я велю сюда принести. Тут их и поменяем.
- Я... не согласна! Не хочу в комариху! - попыталась воспротивиться Дуня, но голосок Марыськи встрял успокаивающе: «Это не навсегда, хозяюшка! Дело сделаешь и в себя вернешься. Иначе не управиться нам».
- Нет! У меня шапка-невидимка есть...
- И что? Сама к Домне в ней проберешься. А девку как выводить станешь? Как подменять?
- Я... придумаю... смогу...
- Раньше думать нужно было. Теперь уж поздно. Моя настоечка начала действовать.
- Я не хочу комарихой... Я не умею летать...
- Полетишь, куда денешься, - хохотнула Агапа, а Марыська посмотрела сочувственно, шепнула, что можно передумать.
- У Агапы обратное зелье имеется. Только скажи, хозяюшка! Выпьешь и обращение остановит. Тогда сразу домой вернемся. А Виолка пускай себе невестится. По делам - и женишок!
- Нет! Нужно помочь... так нельзя...
- А нельзя - так и молчи. А я докончу начатое. Чего попусту время терять. - бабка ловко ухватила Дуню за руки, прижала к столешнице, произнесла повелительно, и голос ее сделался громок и страшен. - Смотри на меня! Смотри - глаз не отводи! Повелеваю быть тебе комарихой невидимой и неслышимой! Найти невесту жениха соломенного у Домны в дому! Укусить ее крепко-прекрепко! Усыпить сном непробудным! И сразу вернуться обратно!
- Все будет хорошо... - донесся до Дуни взволнованный голосок козы, но ответить она не смогла - из глаз-щелей потянулись щупальца тьмы, обволокли, лишая сил и мыслей.
Дуня забилась было, закрутилась легким перышком, не в силах ничему помешать, а потом поняла - что летит!
Миновала сени с застывшей столбом Снегуркой и дремлющей на сундуке мышухой. Свободно проскользнула между дверью и притолокой да понеслась к дому Домны Адамовны.
- Не так быстро, хозяюшка! - прокричала мышуха, догоняя. - С горяча ничего не городи. Осмотрися для начала, а уж потом действуй! А у меня - вот! - она встряхнула какой-то тряпицей и водрузив ее на голову, пропала. Только голосок продолжал бубонить рядышком. - Марыська шапку вручила. Чтобы меня не споймали. Прослежу за тобой. А как дело сработаешь - подхвачу и довезу до Агапы с ветерком.
Завершив эту длинную тираду, мышуха зачирикала от смеха, очень довольная собой.
Дуня если и поняла, о чем речь - виду не подала - сделала круг над крышей дома ведьмы, приноравливаясь - куда присесть. А когда опустилась на деревянную раму - замерла, прислушиваясь: пыталась обнаружить, где могут держать Виолу. Когда же поняла, что та еще жива и находится совсем рядом на чердаке - зазудела радостно и быстро просочилась в одну из щелей, даже не вспомнив о мышухе.
- Хозяюшка! Не торопись... - шепнуло где-то позади, но Дуня уже ничего не слышала.
Продолжение следует...
....................
Спасибо за поздравление, друзья!
С Новым Годом!💖