Гул счастья, когда вся родня в сборе и ликует
В Рождество они отправились на праздничную литургию в ближайший храм – тот самый, чей ремонт Андрей незадолго весьма щедро оплатил. Ребятню окрестную монаршья чета одарила бездонным мешком пряников – медовых, с хрустящими орехами, с розовой глазурной нашлёпкой. От одного их аромата просыпался аппетит. А родителям вручила по сборнику голографически оживающих чудес Спасителя.
Парад хвостатых и рогатых
Отобедали с клиром былинной севрюжьей ухой, пирожками с малиновым вареньем и клюквенным киселем. А после двинулись пешком в “Кедры” по едва заметной лесной тропинке, словно нарисованной серебряным карандашом.
Настроение у обоих было приподнято-игривым. Само небо, казалось, праздновало вместе со всеми особо яркой голубизной, для контраста пустив по лазури с десяток затейливо-кудрявых облачков. Снег под Марьиными сафьяновыми казачками мелодично пел, под Андреевыми тяжёлыми ботинками покряхтывал, как добродушный старичок. Набежавшая тучка сыпанула на них горстями снежинок и быстро умотала за горизонт.
Всю дорогу они дурачились и смеялись. Затеяли игру: впереди идущий незаметно дёргал ветку, чтобы окатить спутника снежным пылью, так что надо было не зевать и вовремя увернуться.
Андрей без усилия возвращал сыпавшийся на него снег обратно на ветки, хотя пару раз проворонил и получил порцию ледяных иголок за шиворот, откуда Марья их, хихикая, выковыривала. Зато ей потом досталось сполна.
Она, однако, недолго думая, призвала на помощь местную пернатую гвардию. Птицы шумной стаей накинулись на Андрей. Маг лишь усмехнулся, взмахом руки собрал их в один огромный пушистый ком, этакое пушечное ядро из перьев и писка, и отправил в зенит неба, где они с радостным гамом расцепились, фейерверком рассыпались и разлетелись по своим дуплам и гнёздам.
На дорожку, словно зрители на парад, то и дело выбегали поглазеть на путников зайцы-трусишки, юркие куницы, белки-попрыгуньи, лисы-одиночки и любопытствующие стайные волки. Выходили, важно фыркая и потряхивая величественными головами-канделябрами, громадные лоси. Красовались ветвистыми рогами благородные олени. Медведь-шатун мелькнул в чаще, убоявшись грозного свиста Андрея.
– Огняткин, ты чего? Пусть поздоровается! – вступилась за косолапого государыня.
– Он мелких распугает.
– Обидится ведь.
– Мишка понятлив и не злопамятен, – отмахнулся Андрей.
Тридцать семь царских "снежков"
А возле дома их ждал сюрприз. На опушке Андрей хитро прищурился:
– Марь, ничего не чувствуешь?
– Ты имеешь в виду, у нас в пищеварительных трактах оркестр марш играет?
– И всё?
Она втянула носом воздух, и глаза её округлились.
– А-а-а… Пахнет… нашими детишками. Пирогами, шалостями и забавами. С чего бы это?
И как только она это произнесла, в небо взмыли фейерверки разноцветных съедобных гранул. Они повисли в воздухе пёстрой дугой, а затем осыпали лес праздничным вкусным дождём на радость зверью.
А из-за заснеженных кустов, белых беседок и ротонд выскочили … Да, все тридцать семь её отпрысков – огнята и романята. Они неслись к матери с заливистым смехом, перепрыгивая через сугробы и заборчики, начисто забыв о высоких должностях и солидных жизненных багажах.
Сыновья обнимали и кружили маму, дочки осыпали её поцелуями, все наперебой поздравляли их с Андреем Андреевичем, чего-то желали, что-то радостное и смешное выпаливали. И хохотали так, что, казалось, от резонанса затрещали вековые кедры.
Шум поднялся такой, что на него оперативно откликнулась домашняя служба быстрого реагирования: робот Геркулес явился с битой, а хлопотунья Аксинья – со сковородой.
Енот Проша с котом Васькой шастали под ногами, обнюхивая нежданных гостей в поисках лакомств в карманах. А снежный барс Морозко с перепугу заскочил на старый кедр и оттуда, поджав хвост, наблюдал за кавардаком, как зритель с безопасной галёрки.
– Ах так! – с напускной строгостью крикнула Марья, оглядывая своё буйное потомство. – Явились без предупреждения? Тогда вот вам, нежданчики! – и она, ловко сделав подсечку, отправила в ближайший сугроб Сашку и хорошенько намылила его. Раздался оглушительный, счастливый рёв, перешедший в визг. И царевичи с царевнами, скинув взрослость, как тесные парадные пальто, бросились валить и мылить друг друга, словно в далёком, беззаботном детстве.
Снежная баталия закончилась, как встарь: все извалялись в снегу, раскраснелись, как маков цвет, разлохматились и выдохлись. Вскоре орава переместилась в дом, оставив на поле брани целый урожай варежек, шапок, шарфов, ключей и прочих потеряшек.
Аксинья, вздохнув, собрала всё в большую корзину и понесла сушить: праздник праздником, а порядок порядком.
Гости, тем временем, вытряхнув последние кристаллы снега из-за пазух, шиворотов, из ушей и шевелюр, уже рассаживались за столами, на которых пыхтели и посвистывали главные хранители уюта – пузатые самовары, а в корзинах исходила паром сдобная выпечка.
Дом наполнился гулом голосов, смехом и тем особенным, плотным теплом, которое рождается только в одном случае – когда под крышей собралась вся семья, от мала до велика, и кажется, что само время замедлило ход, чтобы продлить эти бесценные часы простого человеческого счастья.
Продолжение следует
Подпишись – и случится что-то чудесное
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская